Я обещал

Его бабуля Коко была на алтаре уже давно, пусть лишь на разорванной детской фотографии, но в этом году она в первый раз оказалась там на полных правах. Мигель смотрел, как его бабулита поставила фоторамку среди различных даров. Всем было трудно её потерять, но он знал, что она не пропала бесследно. Её будут помнить ещё долго. Они увидят её снова. - Идёшь, míjo? – спросила Елена, наконец отойдя от алтаря. Кинув взгляд через плечо, пока она направлялась к двери, Мигель сказал: - Через минуту. Я хочу задержаться, Бабулита. Показать ей нашу семью и, может, ещё что-нибудь рассказать. Она тихо рассмеялась, с любовью покачав головой на внука и выходя из комнаты. Бабулита, похоже, была рада, что он за последний год с такой готовностью перенял их традиции и осознал важность семьи. Но она не знала, почему это произошло. Никто из его семьи не знал. Во всяком случае, никто из его живой семьи. Мигель поудобнее перехватил сестру, глядя на склеенную фотографию на самом высоком уровне алтаря. Бабушку Имельду и Бабулю Коко, когда она была ещё маленькой девочкой, он видел уже не раз, но улыбающегося лица мужчины, державшего гитару, на фото в прошлом году не было. Гектора Риверу не замечали и фактически стёрли из семейной истории на протяжении десятилетий. Но это менялось к лучшему. Оживив воспоминания своей бабули Коко музыкой, которая была поколениями запрещена в их семье, Мигель смог убедить её рассказать об отце. И он делал это всякий раз, когда у него была возможность, играл разные песни, чтобы напомнить ей, и ловил каждое её слово. Затем Мигель пересказывал то, что слышал, всем и каждому, кто готов был слушать. До того самого дня, как бабуля Коко тихо умерла во сне, он сделал всё, чтобы передать другим её воспоминания об отце и убедиться, что его не забудут. А всё потому, что он знал, что случится, если они забудут Гектора. Мигель побывал в мире мёртвых и встретил своих предков. И видел, как он исчезал, светясь и слабея, пока его не отправили домой. - Но она вспомнила, - тихо сказал он. – Я напомнил бабуле Коко. Его сестрёнка повернула голову, услышав своё имя. Мигель успокаивающе улыбнулся ей, а потом снова перевёл взгляд на фотографию. Теперь его все помнили. Мигель представлял себе, как музыкант встретил бабулю Коко, когда она умерла, наконец обнял её после стольких лет. Он хотел верить, что все они были счастливы в мире мёртвых. Но часть его всё видела перед собой Гектора, распластанного на земле и поглощённого светом. Часть его всё гадала… - ГАДАЕШЬ, УСПЕЛ ЛИ ТЫ? – раздался голос прямо позади него, как раз когда вдали зазвенели церковные колокола. Мигель вскрикнул от неожиданности, резко развернувшись и толкнув алтарь так, что заходили ходуном рамки. А потом его глаза широко распахнулись, когда им предстал источник странного голоса. Ещё некоторое время назад одно лишь столкновение со скелетом с глазу на глаз произвело бы на него неизгладимое впечатление. Но не теперь. Даже год спустя скелеты больше не казались Мигелю чем-то необычным. Необычным было то, что скелет стоял рядом с ним здесь и сейчас, а ещё то, как этот скелет выглядел. Она была выше большинства людей и казалась внушительной, как бабушка Имельда. На ней было выходное платье из гладкой ткани с оборками. Ткань была насыщенно красной, но иногда на ней мерцал целый калейдоскоп оттенков. Приглядевшись, он различил изящную вышивку, похожую на изображение лепестков бархатцев и маленьких черепов. На её черепе не было волос, но она носила огромную шляпу с маленькими горящими свечками. Каждая деталь её одежды напоминала Мигелю богатую, старомодную женщину. Вкратце она выглядела как Калавера Катрина, те маленькие фигурки скелетов, что продавались на день мёртвых. Но в отличие от всех остальных, кого он встречал в мире мёртвых, у неё не было настоящих глаз. Её глазницы были тёмными, зияющими отверстиями, пустыми за исключением двух огоньков, горящих в глубине. Огоньки были золотисто-оранжевого цвета, такого же, как и бархатцы и Вторая Смерть. А ещё было в ней что-то такое, отчего Мигелю было не по себе. Он не мог этого объяснить, но каким-то неведомым образом он ощущал, что она была невероятно сильной и очень старой. Она немного пугала его. - ГАДАЕШЬ, СУМЕЛ ЛИ ТЫ НАПОМНИТЬ СВОЕЙ ПРАБАБУШКЕ ВОВРЕМЯ? – продолжила она. Её голос разносился, словно огромный колокол. Особенно громким он не был, зато был глубоким и насыщенным. – ГАДАЕШЬ, СПАСЛИ ЛИ ОТ СМЕРТИ ГЕКТОРА РИВЕРУ ТВОИ ДЕЙСТВИЯ? Мигель смотрел на неё, пытаясь найти голос, чтобы заговорить. Её интонация казалась доброй, а выражение лица спокойным. Но всё же он был застигнут врасплох. Она была совсем не похожа на остальных. Потом он заметил, что его сестрёнка машет скелету рукой. Сокорро её видела. На это раз Мигель не был проклят. Это… это было что-то другое. - Кто… кто вы такая, Сеньора? – вежливо спросил он. Она улыбнулась ему и ответила: - СТОЛЕТИЯМИ МНЕ ДАВАЛИ РАЗНЫЕ ИМЕНА. МЕНЯ НАЗЫВАЛИ МИКТЛАНСИУАТЛЬ. МЕНЯ НАЗЫВАЛИ САНТА МУЭРТЕ. МЕНЯ ДАЖЕ НАЗЫВАЛИ КАЛАВЕРОЙ КАТРИНОЙ, КОГДА ДРУГИЕ ИМЕНА НЕ БЫЛИ ИЗВЕСТНЫ. НО Я НЕ ХОЧУ ПУГАТЬ ТЕБЯ, ДИТЯ. Я ПРИНЯЛА ОБЛИК, КОТОРЫЙ ТЕБЕ БУДЕТ БОЛЕЕ ПРИВЫЧЕН, - она показала рукой на своё платье. – И ТЫ МОЖЕШЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ОДНО ИЗ САМЫХ ПРОСТЫХ ИМЁН, ЧТО МНЕ ДАВАЛИ. МОЖЕШЬ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТОЙ, КЕМ Я ЯВЛЯЮСЬ. МОЖЕШЬ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ МУЭРТЕ, ЕСЛИ ЖЕЛАЕШЬ. Вне зависимости от её намерений, от того списка, что она озвучила, у Мигеля пробежал по спине озноб. Слишком значительной и пугающей была это ситуация, чтобы сразу её принять, и Мигель постарался сосредоточиться на чём-то попроще. На том, что было важнее всего. - Вы… вы знаете, что случилось с дедушкой Гектором. С ним всё в порядке? – взволнованно спросил Мигель. – Бабуля Коко вспомнила его вовремя? Муэрте молча посмотрела на него с неподдельным сочувствием в светящихся глазах, а затем медленно покачала головой. - БОЮСЬ, ЧТО ГЕКТОР РИВЕРА СКОНЧАЛСЯ ОТ ВТОРОЙ СМЕРТИ. Нет… Мигель упал на колени прежде, чем успел понять, что случилось, каким-то образом сумев не уронить сестру. Он был потрясён. Нет. Это не могло быть правдой. Он не мог умереть. Но Мигель почему-то знал, что она сказала полную правду. В её словах не было лжи. Он даже не был уверен, что кто-то вроде неё вообще умел лгать. Это было нечестно. Гектор не заслуживал такой смерти. И Мигель пытался. Он пытался спасти своего прапрадедушку. Он думал, что спас его. Но она сказала… И бабуля Коко… Мигель пообещал, что Гектор её увидит. Он обещал. Это было нечестно! Гектора убили, и он так долго ждал, чтобы снова её увидеть. А бабуля Коко ждала всю свою жизнь, чтобы снова встретить его. Мигель так старался и думал, что у него получилось. Он думал, что они были вместе. Но это было не так. Смутно Мигель понимал, что практически рыдает, но ему было всё равно. Гектор был мёртв. Он умер так же, как и Чичарон. Это было несправедливо! Гектор всего лишь хотел вернуться домой и снова повидать семью. Он хотел увидеть свою дочь. И Мигель пообещал, что он её увидит. Если бы он был быстрее… если бы он разрешил им отправить себя домой раньше… если бы он не позволил Эрнесто схватить себя и так его задержать… если бы он бежал быстрее… если бы он начал играть бабуле Коко с самого начала… Мигель пытался понять, что он сделал не так. Должно же было быть что-то, что спасло бы Гектора. Мигель знал, что в ту ночь наделал много ошибок. Он сосредоточился только на своей цели, никого не слушая и не давая себя отвлечь. Не то что он был совсем эгоистичен, но он не особо задумывался над чем-то помимо того, что Эрнесто – единственное решение проблемы, а всё остальное ему было не важно. Он не разглядел, что Имельда хотела помочь ему вернуться домой, хоть она и пыталась запретить ему заниматься музыкой из-за старых обид и из-за того, что таким образом пыталась защитить его. Он не увидел, что Данте хотел помочь ему, вёл его к семье и пытался не пустить к Эрнесто. И Гектор пытался помочь ему, пусть даже отчасти из-за того, что это было его последним шансом пересечь мост, а Мигель сначала не понимал, отчего это так важно. Он не понимал, что его мечта, какой бы заветной она не была, не стоила того, чтобы жертвовать ради неё всем остальным. Не понимал, пока не стало слишком поздно. Но они отправили его домой. Мигель понял, что семья важнее всего, и пытался сделать то же самое, пытался помочь в ответ своему прапрадедушке, дать ему увидеть бабулю Коко. Он всё видел перед собой Гектора, который измученно улыбался ему, отправляя его домой вдвоём с Имельдой. Сколько времени прошло перед тем, как он исчез как Чичарон? Сразу, как только Мигель ушёл, или за секунды до того, как бабуля Коко снова вспомнила? Его сестрёнка захныкала у него на руках, уловив его настроение. Он почувствовал, как кто-то осторожно забирает у него Сокорро, и отпустил её. Его тело сотрясалось от рыданий. Известия не должны были так ранить. Он был знаком с Гектором лишь одну ночь, да и сам Гектор давно умер, ещё до рождения Мигеля. Не должно было быть этой зияющей дыры и чувства вины в его груди. Но они были. Одна мысль о том, что этот человек исчез навсегда и никогда не увидит дочь… - Я обещал, - сказал он, утирая слёзы. Его дыхание прерывалось с каждым всхлипом. – Это несправедливо. - СПРАВЕДЛИВО ЭТО ИЛИ НЕТ, ПРАВДА ОТ ЭТОГО НЕ ИЗМЕНИТСЯ. Мигель снова взглянул вверх. Муэрте держала его сестру, осторожно укачивая девочку. От того, с какой заботой она её держала, почти как его мама, Муэрте действительно выглядела менее устрашающей. Но она по-прежнему оставалась древней и могущественной силой, он это чувствовал. Она назвала себя Смертью, и он ей верил. - Пожалуйста, сеньора Муэрте… есть ли… есть ли что-то, что можно для него сделать? – спросил он не слушающимся голосом. Посмотрев на него одновременно со строгостью и с добротой, Муэрте сказала: - МНОГИЕ ПРОСИЛИ МЕНЯ ОБ ОДОЛЖЕНИЯХ, УБЕРЕЧЬ ОТ НАДВИГАЮЩЕГОСЯ КОНЦА И СПАСТИ ЛЮБИМЫХ ОТ ГИБЕЛИ. Я СЛЫШАЛА САМЫЕ ИСКРЕННИЕ И ЧИСТОСЕРДЕЧНЫЕ МОЛЬБЫ, ДИТЯ. НО ДАЖЕ МНЕ НЕ ПОД СИЛУ ПОВЕРНУТЬ ВСПЯТЬ ЕСТЕСТВЕННЫЙ ПОРЯДОК ВЕЩЕЙ. ПЕРЕД СМЕРТЬЮ ВСЕ РАВНЫ. - Но я не прошу оживить дедушку Гектора, - тихо сказал он. – Я просто хочу… я… - ТЫ ХОТЕЛ СДЕРЖАТЬ СЛОВО. ТЫ ЖЕЛАЕШЬ, ЧТОБЫ ГЕКТОР РИВЕРА БЫЛ СО СВОЕЙ ДОЧЕРЬЮ, А НЕ ИСПЫТАЛ ВТОРУЮ СМЕРТЬ. Мигель шмыгнул носом, уныло кивнув. Когда она так говорила, это и правда звучало глупо, хотеть невозможного. Эта мечта была несбыточна, и просить о чём-то подобном он не имел права. Его прапрадедушку не вернуть. - ЗНАЕШЬ, ЧТО ПРОИСХОДИТ С ДУШОЙ, КОТОРУЮ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАБЫВАЮТ, ДИТЯ? ЖИВЫЕ РЕДКО ПОНИМАЮТ, ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ ПРОИСХОДИТ ПОСЛЕ СМЕРТИ, - мягко продолжила Муэрте, балансируя маленькую Сокорро на бедре. – КТО-ТО ПОПАДАЕТ В ТО МЕСТО, ГДЕ ИХ ОЖИДАЕТ КАРА ЗА ИХ СВЕРШЕНИЯ В ИХ ЖИЗНИ И СМЕРТИ. КТО-ТО ОКАЗЫВАЕТСЯ В МЕСТЕ ВЕСЁЛОМ И СЧАСЛИВОМ. НО ДРУГИЕ, ТЕ, КТО НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТ СТРАДАНИЙ И КОМУ СВЕТЛОЕ МЕСТО ПОКА НЕ В РАДОСТЬ, ПОПАДАЮТ КО МНЕ. - И куда попал дедушка Гектор? – тихо спросил он. Муэрте опустилась на колени, посадив ребёнка рядом с алтарём. Сокорро тут же принялась водить ладошками по тяжёлой ткани, вполне довольная своими исследованиями и равнодушная к своей необычной спутнице. Затем Муэрте протянула руку и положила ладонь на щёку Мигеля, твёрдо встретив его взгляд огнями, тлеющими в её глазницах. - ЕГО ДУША ПОПАЛА В МОИ ВЛАДЕНИЯ. КАК И ДРУГИЕ МНОГОЧИСЛЕННЫЕ ДУШИ ПОД МОЕЙ ОПЕКОЙ, ОН НЕ БЫЛ ЖЕСТОК И НЕ ЗАСЛУЖИВАЛ ДРУГИХ СТРАДАНИЙ. НО ОН БЫЛ СЛИШКОМ СЛОМАН, ПОТЕРЯН И ИЗНУРЁН ПОСЛЕДНИМИ ДЕСЯТИЛЕТИЯМИ, ЧТОБЫ ПРИНЯТЬ БОЛЕЕ СЧАСТЛИВУЮ УЧАСТЬ, - сказала Муэрте. – НЕ ВСЕМ ЭТО РАДОСТНОЕ МЕСТО ПОКАЖЕТСЯ ЖЕЛАННЫМ. ДЛЯ НИХ ОНО БУДЕТ СЛИШКОМ ЧУЖДЫМ, СЛИШКОМ СТРАННЫМ, И НЕ ПРИНЕСЁТ ИМ НИ МИРА, НИ УТЕШЕНИЯ. ГЕКТОР РИВЕРА БЫЛ ОДНОЙ ИЗ ТАКИХ ДУШ. – Она смахнула слёзы с его лица. – ОН БОЛЬШЕ НЕ СТРАДАЕТ, ДИТЯ, КАК НЕ СТРАДАЕТ НИКТО В МОИХ ВЛАДЕНИЯХ. Он шмыгнул носом, утирая глаза. Мигель попытался найти какое-то утешение в её словах. Гектор не страдал. Это было немного, но он хотя бы не терялся в догадках. Он попытался растопить ком в груди этими известиями, но… - Я просто хотел помочь ему, - тихо сказал он. – Я обещал… - И ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ЖЕЛАЕШЬ ЭТОГО? – спросила Муэрте со странной интонацией. Он замер от её вопроса. Надежда зазвенела в нём звуком гитарной струны. И пусть её было немного, но слёзы остановились. - Да, - прошептал он. Она наклонила череп набок и сказала: - ГЕКТОРА РИВЕРУ ЗАБЫЛИ, НО ТЕПЕРЬ ЕГО ПОМНЯТ. ЭТО ТВОЯ ЗАСЛУГА. ЕСЛИ БЫ ОН ОКАЗАЛСЯ В МИРЕ МЁРТВЫХ, ТО ОН БЫ ТАМ И ОСТАЛСЯ. – Она улыбнулась мальчику. – ХОТЬ ДАЖЕ МНЕ НЕ ПОД СИЛУ ПОЛНОСТЬЮ ИЗМЕНИТЬ ЕСТЕСТВЕННЫЙ ПОРЯДОК ВЕЩЕЙ, ВОЗМОЖНО, СУЩЕСТВУЕТ СПОСОБ ЕГО ОБОЙТИ. - Так значит, вы можете его вернуть? Пожалуйста, Сеньора Муэрте, вы можете вернуть Гектора? Она встретила его взгляд, полный надежды, выражением, которое он не смог прочесть. Она убрала ладонь с его щеки и снова выпрямилась. Он остался сидеть на полу, ожидая её ответа. - МОИ ВЛАДЕНИЯ – НЕ ТО МЕСТО, О КОТОРОМ МОЖНО ДУМАТЬ С БЕСПЕЧНОСТЬЮ. ДА И ВТОРУЮ СМЕРТЬ ТАК ПРОСТО НЕ ОТМЕНИШЬ, - задумчиво сказала она. – ТАМ, ГДЕ ПОКОИТСЯ ЕГО ДУША… ЭТО ТО МЕСТО, ДО КОТОРОГО ЖИВЫМ НЕ ДОБРАТЬСЯ И КОТОРОЕ МЁРТВЫМ НЕ ПОКИНУТЬ. А САМОЙ МНЕ ЕГО НЕ ВЕРНУТЬ. Внимательно обдумав её слова, Мигель спросил: - Но если вы не можете его вернуть, может ли кто-то другой? Муэрте улыбнулась ему, как улыбался его учитель всякий раз, когда кто-то давал ему правильный ответ на его вопрос. Но продолжить эту мысль Мигель не успел, поскольку услышал звук, будто кто-то что-то тащит по полу. Мигель не знал, что он ожидал увидеть, но уж точно не Данте, который непринуждённой рысью проник в дверной проём, таща за собой знакомую белую гитару. Было очевидно, что бесшерстный пёс держит шейку в зубах очень осторожно, не оставив ни единой царапины и не повредив струны. Он бегло оглядел Муэрте, но не зарычал и не огрызнулся в её сторону. И раз уж Данте был проводником духов, это, пожалуй, был хороший знак. Мигель знал, что чутью его пса можно доверять. - МИГЕЛЬ РИВЕРА… ТЫ СЛИШКОМ МНОГО ВРЕМЕНИ ПРОВЁЛ В МИРЕ МЁРТВЫХ. ХОТЬ ТЫ И ЖИВ, СМЕРТЬ ВСЁ РАВНО КОСНУЛАСЬ ТЕБЯ, И ТЫ ОДНОВРЕМЕННО И МЁРТВ, ПУСТЬ И В МЕНЬШЕЙ СТЕПЕНИ. ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ ВОЙТИ В МОИ ВЛАДЕНИЯ. ТЫ ЕДИНСТВЕННЫЙ, КТО МОЖЕТ ВЕРНУТЬ ГЕКТОРА РИВЕРУ. На его лице начала расплываться улыбка. Он мог вернуть Гектора? Мигель был вне себя от радости. Он не опоздал, он всё ещё мог его спасти. Он мог сдержать слово и вернуть дедушку Гектора в семью. - НО ЗНАЙ, - сказала Муэрте, прервав поток его мыслей. – ТО, О ЧЁМ МЫ ГОВОРИМ, БУДЕТ НЕ ПРОСТО. ПРИДЁТСЯ ЗАПЛАТИТЬ, И ТЫ ЕДИНСТВЕННЫЙ, КТО МОЖЕТ ЭТО СДЕЛАТЬ. Это заставило его остановиться, возродив его предыдущие переживания и чувство страха. Протянув руку, Мигель взял гитару своего прапрадедушки и повесил её на спину. Её присутствие и знакомый вес немного успокоили его. - Какую цену? – спросил он. - ДИТЯ, ТЫ ЖЕЛАЕШЬ ЧУДА. ЦЕНА БУДЕТ СООТВЕТСТВУЮЩЕЙ. ЕСЛИ ТЫ ЖЕЛАЕШЬ ЭТОГО, ЗАПЛАТИТЬ ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ, ИСПОЛЬЗУЯ СЕРДЦЕ И ДУШУ. Он нахмурил брови от этих неопределённых слов. Это имелось в виду буквально, или это был такой способ поэтически сказать что-то ещё? Что у него такого могло быть, что могло бы считаться равноценным… Внезапно он понял, и внутри у него всё похолодело. Ну конечно. Что могло быть равноценным существованию одного человека, кроме как существование другого? Должно быть, она об этом говорила. Если он хочет спасти Гектора от второй смерти, похоже, Мигелю придётся занять его место. По сути он умрёт. Мигель едва не остался навсегда в мире мёртвых, едва не потерял возможность снова встретить родителей и семью до тех пор, пока они будут жить. Он бы никогда не вырос. Он пропустил бы появление на свет своей сестры. Он бы оставил их, а его прощальные слова были бы сказаны со зла. Мигель не хотел умирать. Было ещё рано. И уж точно ему не хотелось оказаться там, где он будет разлучён со своей семьей, и живой, и мёртвой. Одна мысль об этом пугала его. Ему было только тринадцать. Он не хотел, чтобы всё кончилось вот так. Но… Он прерывисто втянул в себя воздух. Девяносто шесть лет. Гектор был разлучён со своей семьёй девяносто шесть лет, пока за ним не пришла Вторая Смерть. Он пытался пересечь мост и увидеть свою дочь девяносто шесть лет. Мигель не мог даже представить себе, каково это. И что бы ни случилось, он старался до самого конца. Гектор заслуживал большего. Он заслуживал этого шанса. Семья была важней. И Мигель пообещал ему. Он обещал. Не слушающимся голосом Мигель спросил: - Это… это будет больно? - НЕТ, ДИТЯ. БОЛИ НЕ БУДЕТ. И ТЫ МОЖЕШЬ В ЛЮБОЙ МОМЕНТ ПЕРЕДУМАТЬ. НИКТО НЕ СТАНЕТ ТЕБЯ ВИНИТЬ, ЕСЛИ ТЫ СДЕЛАЕШЬ ДРУГОЙ ВЫБОР, - ласково сказала она. – ЭТО ТВОЁ РЕШЕНИЕ. НИКТО НЕ СМОЖЕТ ПРИНЯТЬ ЕГО ЗА ТЕБЯ. ГОТОВ ЛИ ТЫ ЗАПЛАТИТЬ ЦЕНУ ЧУДА ДЛЯ ГЕКТОРА РИВЕРЫ? Он с трудом сглотнул, но ответил не сразу. Вместо этого Мигель повернулся к своему псу. - Позаботься о моей сестрёнке, Данте. Хорошо? Присматривай за ней и смотри, чтобы она не попала в беду. Его проводник духов обычно казался таким беззаботным, с постоянно высунутым набок языком. Но то ли из-за интонации Мигеля, то ли из-за присутствия Муэрте пёс повёл себя серьёзнее обычного. Данте подошёл к Сокорро и свернулся вокруг неё калачиком. Мигель слабо улыбнулся. Данте сделает так, как его попросили. Раздался наполненный ужасом крик, и Мигель резко повернул голову. Роза стояла в дверном проходе, закрыв ладонями рот и глядя на Муэрте широко распахнутыми глазами. Его двоюродная сестра, похоже, была потрясена внезапным появлением скелета перед их алтарём, и Мигель знал, что на её крик прибегут остальные члены семьи. Часть его хотела в последний раз взглянуть на любимых. Он хотел попрощаться с мамой, папой и всеми остальными. Но он знал, что они попытаются остановить его. - ПОЙДЁШЬ ЛИ ТЫ СО МНОЙ, МИГЕЛЬ РИВЕРА? – спросила Муэрте, в то время как раздался топот и приближающиеся голоса. – КАКОВО ТВОЁ РЕШЕНИЕ? Пытаясь не обращать внимания на ошеломлённые возгласы и то, как члены его семьи выкрикивали его имя, Мигель встретил взгляд горящих огней, что были её глазами. Даже опускаясь перед Муэрте на колени и зная, что это конец, он был странно спокоен за свой выбор. Он знал, что поступает правильно. Это будет трудно, но это будет правильно. Он спасал часть семьи, которую любил. Он отрывисто кивнул и сказал: - Да, Сеньора Муэрте. После его ответа раздались новые паникующие возгласы. Мигель слегка повернул голову и увидел, как его папу не пускает вперёд дядя Берто, в то время как тётя Глория держала его маму. Бабулита уже снимала с ноги башмак. Даже не зная, что происходит, его семья готова была броситься ему на помощь, потому что так семьи и поступают. Как раз поэтому Мигель и собирался это сделать. Дедушке Гектору нужна была помощь. И, возможно, в первый раз за столетие кто-то поможет ему. Мигель ободряюще улыбнулся им, надеясь, что однажды они поймут, что он не специально их бросил. Он делал это ради того члена их семьи, кто нуждался в этом больше всех. Муэрте опустила руку и положила её на его плечо. Он сморгнул слёзы, когда его окутал вихрь лепестков, и отчаянные лица его родителей стали последним, что он увидел в мире живых, прежде чем покинуть его.