Я обещал

Странно было думать об этом в сложившихся обстоятельствах, но Мигелю не хватало его красной кофты. Это была хорошая кофта, тёплая и удобная, и она отлично подходила мальчишке, который всю ночь бегал по необычному и незнакомому месту. Его белая рубашка на пуговицах справлялась с этой задачей не в пример хуже, пропускала холод, а ещё в ней не было больших карманов, в которых можно было спрятать руки. Удивительно, на чём могли сосредотачиваться мысли, когда больше нечем было занять время. Когда его страхи и безысходность от его выбора начали стихать, Мигелю стало немного скучно. Вокруг не было ни звуков, ни пейзажа, на которые можно было бы отвлечься и скоротать время, только туман и тусклые огни. И пока он шёл вниз по холму, тишина начала угнетать его. Он зевнул и потёр глаза. Трудно было различить, где заканчивались его собственные усталость и дремота и где начинались переживания окружавших его душ. Мигель не знал, что случится, если он вдруг здесь уснёт. Муэрте ничего не упоминала об этом и не говорила, что так делать нельзя. Но если он уснёт, то может никогда не проснуться, значит, не найдёт Гектора и не вернёт его семье. Поэтому он продолжал свой путь сквозь туман и неловкую тишину. Хоть он и прожил жизнь в доме, где запрещена была музыка (и провёл её в поисках способов обойти запрет), он так и не научился полностью сдерживать себя. Мигель не осознал, что тихонько напевает себе под нос, пока до него не донесся вялый и сонный интерес, исходящий извне. Он увидел, что души сияли чуть ярче при его приближении и снова меркли, когда он отдалялся. Мигель не хотел их тревожить, но тихое пение им, похоже, нравилось. И Мигель продолжил петь, шагая вперёд. Это была не колыбельная его бабули Коко. Эта была та песня, что он год назад исполнил на сцене – и огни разгорались и тускнели, в то время как души сонно, но с радостной готовностью откликались на звук. Существовали универсальные истины. Музыка была способна тронуть сердце и разум всех - живых или мёртвых, спящих или бодрствующих. Она могла призвать к себе, воодушевить, изменить практически всё, исцеляя и объединяя самых разных людей. Хорошая, к месту использованная музыка могла сделать многое для тех, кто был готов слушать. Если им нравилось его пение, Мигель только рад был стараться. Он не знал, как долго ему придётся ещё идти, но музыка и ему поможет скрасить путешествие. Во всяком случае, так он точно не уснёт и не падёт духом. _________________________________________________________ Это был трудный год. Во всех смыслах этого слова. Но фундамент для этого года, полного вины, сожалений и скорби, был заложен уже давно. И сама Имельда была к этому куда более причастна, чем ей бы хотелось. Более девяноста лет назад, когда Гектор уходил из дома, эта затея ей не понравилась. Но он убедил Имельду и малышку Коко, что это будет ненадолго. Он хотел поделиться с миром своей музыкой и найти вдохновение для новых песен, которые он потом будет играть для них. Он пообещал им обеим, что вернётся домой. И первые несколько месяцев он поддерживал с ними контакт, присылал письма для Коко, которые ей читала её мама, и письма для Имельды, в которые были вложены деньги, заработанные Гектором на его выступлениях с Эрнесто. Благодаря этим письмам она уверенно держала спину прямо, когда до неё доносился шёпот и когда она ловила на себе жалостливые взгляды. Неважно, что они твердили, что даже самый верный муж способен повернуть голову в сторону красивой молодой сеньориты, особенно вдали от дома. Неважно, что они за её спиной вполголоса пересказывали друг другу истории о мужчинах, бросивших свои семьи ради славы и богатства. Это было неважно, потому что он дал ей обещание. Но потом письма остановились вместе с деньгами, поддерживающими их семью. Шёпот стал громче, жалость сильнее. Жители города знали то, в чём она не желала признаваться ещё несколько месяцев: Гектор не вернётся. Когда она наконец приняла тот факт, что его не будет, она не сломалась. Имельда отказывалась сдаваться. Люди Санта-Сесилии были правы. Её папа был прав. Она ненавидела это, не хотела признавать, что они правы, но она это знала. Было больно, но Имельда не позволит этому человеку и той музыке, что увлекла его в сторону от семьи, когда-нибудь снова причинить ей боль. Не говоря уже о том, что один только звук гитары или поющий голос разом высыпали гору соли на рваную рану в её сердце, в наличии которой она сама себе не признавалась. Именно тогда Имельда приняла решение, которое определило ход истории семьи Ривера на протяжении последующих лет, а заодно принесло этой семье больше страданий, чем она могла себе представить. Тогда она держалась за свой выбор, стойко и упорно. Даже воспоминанию об этом человеке она не позволит причинить боль её семье. Музыка никогда больше не разорвёт их семью на части, она не допустит. Девяносто шесть лет она не подвергла сомнению своё решение стереть эти две вещи из их дома и их семьи, в жизни и смерти. Она защищала свою семью, не признавая эту боль, отрицая само её существование. Но потом случился день мёртвых. Чувство вины и раскаяния были её постоянными спутниками на протяжении последних нескольких месяцев. Они не сломали её. Ничто и никогда не сломало бы Имельду. Но в то мгновение, когда она узнала, что её муж не вернулся домой лишь потому, что его убили, и увидела всполохи золотого света, она поняла, что натворила. На что именно она его обрекла. Она знала правду на протяжении одного часа. Часа не хватало, чтобы стереть девяносто шесть лет веры в худшее. Его не было достаточно, чтобы исчезли десятилетия боли, гнева, проглоченных слёз. Час не заставил её забыть то, как она работала всю жизнь, не покладая рук, закладывала основы мастерской в то время, когда никто не верил, что одинокая мать может сама хоть чего-нибудь достигнуть; её гордость не позволяла ей принимать деньги даром или даже задуматься о том, чтобы приползти к отцу, как он ей пророчил. Час не менял того, как плакала её дочь, когда Имельда наконец сказала ей, что папа не вернётся домой, и как Коко отказывалась в это верить, хоть и научилась никогда не говорить о нём. Часа не было достаточно, чтобы Имельда простила. Его даже не хватило на то, чтобы полностью осознать, что произошло, и осмыслить все последствия её решения. Но у неё был лишь час, а затем наступил рассвет. И как она ни старалась держаться за надежду, как отчаянно не отрицала происходящее, её гнев и разбитое сердце уже давно вынесли ему приговор. Для ушедших день мёртвых также считался началом нового года. Её новый год начался с того, что её муж обратился в пыль в её руках. Гектор исчез, полностью, совершенно, будто его никогда не существовало. Он оставил её во второй раз, но в этот раз лишь потому, что выбор, который Имельда сделала почти век назад, обрёк его на Вторую Смерть. Она никогда этого не хотела, даже когда её боль и ярость были в зените. Даже когда в порыве гнева она проклинала его за закрытыми дверями, этого человека, что бросил её одну, не задумавшись о том, как она сможет воспитать и прокормить их ребёнка, и лишь её младшие братья знали, каких усилий ей стоило не разрыдаться. Она никогда не желала ему такой судьбы. Но она не могла изменить своих поступков в жизни, исправить то, что наделала. Она не могла его вернуть, и других шансов у неё уже не будет. Имельда редко жалела о своих решениях. Она редко меняла или подвергала сомнению свой выбор. Но весь последний год её вина камнем лежала у неё на душе, и всё, что она хотела – это вернуться назад и всё исправить. Часа было недостаточно, чтобы простить его. А у Гектора даже не было возможности простить её, если бы он и захотел. Сама Имельда уж точно себя никогда не простит. И стоило ей подумать, что хуже уже быть не может, как выяснилось, что она ошибалась. Обычно смерть родственника была одновременно и печальным моментом завершения земной жизни, и радостным моментом встречи. Семья Ривера встретила Коко с распростёртыми объятиями за несколько месяцев до дня мёртвых. Они вместе вспоминали о прошлом и расспрашивали её о живых родственниках. Но потом она задала вопрос, на который никто не горел желанием отвечать. Коко спросила о своём папе. Даже спустя столько времени она по-прежнему хотела его увидеть. У них не было выбора. Они не могли солгать ей и сказать, что не знают, где он. Они не могли скрыть от неё правду. И когда они рассказали, что Гектор умер, что его забыли ещё несколько месяцев назад, Имельда стояла и смотрела на то, как её дочь в ужасе разрыдалась. Коко винила себя за то, что её воспоминания померкли из-за возраста и того, сколько с тех пор прошло времени. Она утратила ту крохотную надежду, что её папа всё-таки придёт домой. Коко страдала, и всё из-за Имельды. Коко была не виновата, и они не уставали убеждать её в этом. В том, что случилось, была виновата не она, а Эрнесто. И Имельда. Спустя год после того, как она во второй раз потеряла мужа, снова наступил день мёртвых. Её фотография была по-прежнему с гордостью выставлена на алтаре, как и каждый год. Они перешли мост без каких-либо трудностей и вернулись домой, к своим живым родственникам, зная, что рядом с ними должен был быть ещё один человек, который этого заслуживал. Но то, что их ждало дома, весьма отличалось от их ожиданий. Лепестки бархатцев полностью покрывали землю, живые родственники были в настроении не праздничном, а подавленном, и они видели. Как и Мигель год назад, они видели мёртвых. Это не было заурядным случаем. На самом деле это вообще практически никогда не случалось. Так что раз уж это случилось, наверняка тому были причины, особенно если это касалось всей их семьи. Вряд ли это была случайность, скорее это было сделано намеренно. И единственным, кто мог это сделать, был тот, кому это уже удавалось. На Мигеля неприятности сыпались, как блохи на собаку. В погоне за своими целями он практически с головой кидался в самую гущу хаоса, даже если мир ставил на его пути все возможные препятствия. Но он также был неглуп и быстро соображал. Мигель был изумительно талантлив, и без всяких сомнений любил и музыку, и свою семью. Очень во многом мальчик напоминал ей Гектора, унаследовав от него больше, чем одну черту характера. Однако Имельда понятия не имела, откуда у Мигеля взялось такое упрямство. Когда Имельда потребовала ответов о том, что происходит, она не обнаружила своего праправнука с виноватой усмешкой. Его почему-то не оказалось на месте. А потом её правнучка сообщила, что Мигеля нет, что его похитили. Нет. Она отказывалась это принять. Они уже потеряли Гектора, ещё не успели померкнуть воспоминания о том, как она старалась удержать его в руках, когда он обращался в пыль. Она больше никого не потеряет, она защитит свою семью. Она не позволит, чтобы с кем-то из членов её семью что-то случилось. Только не снова. И тот, кто пытался забрать Мигеля, пожалеет об этом. - Кто похитил Мигеля? – резко спросила Имельда. – Кто посмел тронуть нашу семью? - ВЫ МОЖЕТЕ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ МУЭРТЕ. Я НЕ ЕГО НЕ ПОХИЩАЛА. ОН САМ ПРИНЯЛ РЕШЕНИЕ. МИГЕЛЬ РИВЕРА В МОИХ ВЛАДЕНИЯХ, ТАМ, КУДА НЕ ДОБРАТЬСЯ НИ ЖИВЫМ, НИ МЁРТВЫМ. Услышав голос, Имельда резко развернулась, на ходу снимая сапог. Но угрожающе замахнувшись, она увидела ту, что минуту назад здесь не стояла, и на мгновение застыла. Это тоже был скелет, но ростом на голову всех их выше и одетый в тёмные одежды. И у неё не было глаз. При взгляде в её горящие глазницы Имельда невольно поёжилась. Это не был обычный скелет из мира мёртвых, они это чувствовали. Она была чем-то другим, чем-то большим. Но это мгновение смятения долго не продлилось, сменившись твёрдостью. В то время как её живые и мёртвые родственники попятились, Имельде было всё равно, с кем или чем она имела дело. Она не собиралась отступать. - Если это ты похитила Мигеля и если ты знаешь, где он, немедленно верни его, - потребовала Имельда, пригрозив ей сапогом. – Верни его сию же секунду. Повторять не стану. - Я НЕ ПОХИЩАЛА МАЛЬЧИКА И НИ К ЧЕМУ ЕГО НЕ ПРИНУЖДАЛА, - сказала она. – МИГЕЛЬ РИВЕРА ПРИНЯЛ РЕШЕНИЕ САМ. ПОЭТОМУ ОН УШЁЛ. - Но почему? – спросила Луиза со слезами на глазах. – Почему он так решил? Дрожа, Энрике шагнул вперёд: - Он всего лишь ребёнок. Как он может принимать такие решения? Он сам не понимал, на что соглашается. - НЕЗНАНИЕ ТОГО, К ЧЕМУ ПРИВОДЯТ НАШИ ДЕЙСТВИЯ, НЕ ЗАЩИЩАЕТ ОТ ИХ ПОСЛЕДСТВИЙ. ВЫ ДОЛЖНЫ ПРИНЯТЬ ЕГО РЕШЕНИЕ. ОН СОГЛАСИЛСЯ, ДАЖЕ ЗНАЯ, ЧТО МОЖЕТ ОСТАТЬСЯ ЗДЕСЬ. - Довольно, - перебила Имельда, продвигаясь вперёд. – Немедленно верни нам Мигеля. Неважно, что он сказал, ты его у нас не отнимешь. И если ты сейчас же не приведёшь его домой, я… - МОЛЧАТЬ. Они в страхе рванулись назад, раздались крики и визг, а мёртвые заслонили собой живых, стараясь защитить их от опасности. Даже Имельда отступила, уронив сапог и перекрестившись. На мгновение Муэрте изменилась. Она выросла, возвышаясь над всеми зданиями Санта-Сесилии, а полы её черного одеяния слились с темнеющими небесами. Хотя по всем законам природы ей никак не должно было хватить места во дворе, каким-то образом она нависла прямо над ними. Глаза её разгорелись, запылали как пламя костров. Таившееся в глубинах могущество, о котором до этого они могли лишь догадываться, вырвалось на поверхность и предстало их взорам. И Имельда поняла, ощутила костями и душой, что перед ними действительно стояло воплощение смерти, которому ничего не будет стоить завершить их существование прямо сейчас. Они были мертвы и принадлежали ей, и их угрозы были для неё, что пустой звук. Им было с ней не тягаться. Мгновение – и исполин, возвышавшийся над целым городом, пропал. Она вернулась к прежнему облику высокой женщины в тёмных одеждах. Но они знали, что это всего лишь видимость. Её могущество от этого не ослабло и не уменьшилось, лишь снова скрылось от глаз. - СЧИТАЕШЬ, ЧТО ЛУЧШЕ ВСЕХ ЗНАЕШЬ, ЧТО ПРАВИЛЬНО, А ЧТО НЕТ? ЧТО ТВОИ РЕШЕНИЯ НИКОГДА НЕ ПРИЧИНЯЛИ НИКОМУ ВРЕДА? ЧТО ТЕБЕ ИЗВЕСТНЫ ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ТВОИХ ДЕЙСТВИЙ И ЧТО ТЫ НИКОГДА НЕНАМЕРЕННО НЕ БЫЛА ПРИЧИНОЙ ТРАГЕДИИ? Имельда опустила взгляд. Что ей было ответить? Незнание последствий - не оправдание. Она и не задумывалась, к чему приведут её действия при жизни спустя столько лет. Но что с того, что она не понимала, что с ним случится, и никогда не хотела такого конца? Это не меняло того, что её действия принесли плоды, а поплатился Гектор. Она никогда не забудет, что наделала, и никогда себя не простит. - СЛИШКОМ МНОГО БЫЛО СЛЁЗ И ГОРЯ, И ЧЛЕНЫ ЭТОЙ СЕМЬИ САМИ ПРИЧИНИЛИ ИХ ДРУГ ДРУГУ. ЕДИНСТВЕННЫЙ, КТО ПРИКЛАДЫВАЕТ ВСЕ СИЛЫ К ТОМУ, ЧТОБЫ ЭТО ИСПРАВИТЬ – ЭТО МИГЕЛЬ РИВЕРА. - Мы всегда стараемся сделать лучшее друг для друга, - возразила Елена, отпустив Коко. – Всё, что мы делаем, мы делаем только для этой семьи. - И, ТЕМ НЕ МЕНЕЕ, ВАШИ УСИЛИЯ ПРИНЕСЛИ СТОЛЬКО БОЛИ. ГОД НАЗАД ТВОЙ ВНУК ОТКРЫЛ ТЕБЕ СВОЮ ТЯГУ К МУЗЫКЕ И ПОКАЗАЛ ГИТАРУ, КОТОРУЮ СМАСТЕРИЛ СВОИМИ РУКАМИ. ВЫ НЕ СТАЛИ СЛУШАТЬ. - Не стоило ему хранить тайны от своей семьи, - упрямо пробормотала Елена, виновато отведя взгляд. - И У НЕГО БЫЛИ НА ТО ВЕСКИЕ ПРИЧИНЫ. СТОИЛО ЕМУ ОТКРЫТЬ ЭТУ ТАЙНУ, ВЫ УНИЧТОЖИЛИ ВСЁ, ДО ЧЕГО У ВАС РУКИ ДОТЯНУЛИСЬ, И ЗАСТАВИЛИ СБЕЖАТЬ ИЗ ДОМА, - сказала Муэрте. В её лице не было ни капли сопереживания. – ПЫТАЯСЬ ЗАЩИТИТЬ ЕГО, ВЫ ЕГО ЕДВА НЕ УБИЛИ. Энрике и Луиза в ужасе ахнули. Елена прижала ко рту ладонь и покачала головой. Берто и Кармен обменялись взглядами. - Это правда, - сказал Оскар. - Понимаете, ему нужна была гитара, и… - подхватил Фелипе. - …он её стащил из мавзолея Де ла Круза. Но, к несчастью… - …красть у мёртвых на… -…день мёртвых – дурная затея. Мигель оказался проклят, и… -…немного умер. – Фелипе пожал плечами. – Оказывается, такое бывает. Но хоть мы едва не опоздали… -…Мигель всё же получил семейное благословение до рассвета и отправился домой, - закончил Оскар. Она закатила глаза от их выходок. Имельда очень любила младших братьев и ценила их поддержку, когда нуждалась в ней. Но ещё у них была не всегда уместная привычка подолгу разговаривать, перекидывая фразу от одного к другому. - Только Мигель, - пробормотала Роза. - Так мы и правда чуть не потеряли его в том году, - тихо проговорил Энрике. - А в этом насовсем, - сказала Луиза. – Он пропал. Муэрте развела в стороны руки и сказала: - ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОСТАВИЛ ЭТОТ МИР, КАК И МИР МЁРТВЫХ. ОН В МОИХ ВЛАДЕНИЯХ, И ПОПАЛ ТУДА ИЗ-ЗА ОШИБОК ПРОШЛОГО. - Одна-единственная ошибка не должна решить судьбу Мигеля, - резко возразила Имельда. – Конечно, не нужно было красть гитару, но это слишком высокая плата. Верни его назад. – Глубоко вдохнув и пытаясь отогнать страх перед этим могущественным созданием, Имельда продолжила: - Я больше никого не потеряю. Так или иначе, мы его найдем, даже если придётся пройти сквозь тебя. Наклонив голову и прожигая Имельду взглядом, Муэрта произнесла: - ТЫ ГОВОРИШЬ, ЧТО ОДНА-ЕДИНСТВЕННАЯ ОШИБКА НЕ СТОИТ ТОГО, ЧТОБЫ ОБРЕКАТЬ КОГО-ТО НА ВЕЧНОСТЬ В МОИХ ВЛАДЕНИЯХ. НО РАЗВЕ НЕ ЭТО ТЫ СДЕЛАЛА СО СВОИМ МУЖЕМ, ИМЕЛЬДА РИВЕРА? Она отпрянула назад, будто её ударили по лицу. Справа и слева от неё мгновенно оказались Фелипе и Оскар, пытавшиеся испепелить Муэрте взглядами. Им редко когда приходилось её защищать, но если было нужно, они всегда были готовы прийти ей на помощь. Они всегда были на её стороне, даже когда родители не разделяли её выбор. Имельда попыталась извлечь силы из их поддержки, направила усилия на то, чтобы вернуть своему лицу непреклонное выражение, прятавшее её внутреннее смятение. Да что с ней такое! Она не сломается, что бы ей ни сказали, и не покажет слабости перед Муэрте. Она нужна своей семье. - ЗА ТО, ЧТО В ЭТОЙ СЕМЬЕ НЕ ГОВОРИЛИ И НЕ ВСПОМИНАЛИ ОБ ЭТОМ ЧЕЛОВЕКЕ, МИГЕЛЬ РИВЕРА ЕДВА НЕ ПОПЛАТИЛСЯ ЖИЗНЬЮ, - продолжила она. – ЗНАЛ ЛИ ГОД НАЗАД КТО-ТО ИЗ ЖИВЫХ ИМЯ ГЕКТОРА РИВЕРЫ? Имельда видела, как её живые родственники перекинулись взглядами и медленно покачали головами. Никто из них не знал этого имени, пока Мигель не встретил его год назад. Даже Елена, её внучка. Никто не произносил это имя поколениями, и узнать его было не от кого. Они ничего не знали про этого человека, пока Мигель не открыл правду. Она видела, какими действенными оказались те меры, что она приняла, чтобы стереть память о нём. Конечно, она и без того знала, что её стараниями его полностью забыли. Свидетельством тому была пыль, в которую он обратился в её руках. - МИГЕЛЬ РИВЕРА НЕ ЗНАЛ ЕГО ИМЕНИ. ОТКУДА ЕМУ БЫЛО ЗНАТЬ, КОГДА ВСЕ РАЗГОВОРЫ ОБ ЭТОМ ЧЕЛОВЕКЕ БЫЛИ ПОД ЗАПРЕТОМ? И НЕЗНАНИЕ БЫЛО ПРИЧИНОЙ ТОГО, ЧТО ОН ОСТАВАЛСЯ СРЕДИ МЁРТВЫХ ПОЧТИ ДО САМОГО РАССВЕТА. ЗНАЕТЕ, ЧТО ИЗМЕНИЛОСЬ БЫ, ЕСЛИ БЫ ОН ЗНАЛ ИМЯ? - Думаю, вы нам сейчас расскажете, - отметила Роза, явно не из тех, кого можно было надолго запугать. - БЫТЬ МОЖЕТ, МИГЕЛЬ РИВЕРА ВСЁ РАВНО ВЗЯЛ БЫ ГИТАРУ, ДАЖЕ ЗНАЯ, ЧТО ЭРНЕСТО ДЕ ЛА КРУЗ НЕ ЕГО РОДСТВЕННИК. ТОЙ НОЧЬЮ ОН БЫЛ НА ТАКОЙ ГРАНИ ОТЧАЯНИЯ, ЧТО ГОТОВ БЫЛ ПОЙТИ НА ВСЁ. НО КОГДА ИМЕЛЬДА РИВЕРА ОТКАЗАЛАСЬ ВЕРНУТЬ ЕГО ДОМОЙ, ЕСЛИ ОН НЕ ОТКАЖЕТСЯ ОТ МУЗЫКИ, ОН ПОБЕЖАЛ ИСКАТЬ СВОЕГО ПРАПРАДЕДА, - сказала Муэрте. Её взгляд медленно скользил по их лицам. – ПЕРВЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, КОТОРОГО ОН ВСТРЕТИЛ НА СВОЁМ ПУТИ, БЫЛ ГЕКТОР РИВЕРА. ИМ БЫЛА НЕ ИЗВЕСТНА ПРАВДА. ОНИ НЕ УЗНАЛИ ДРУГ В ДРУГЕ РОДСТВЕННИКОВ. ЧТО СЛУЧИЛОСЬ БЫ, ЕСЛИ БЫ МИГЕЛЬ РИВЕРА ЗНАЛ? Подняв руку, Розита сказала: - Ну, Гектор бы сразу отправил его домой со своей фотографией. Потом Мигель поставил бы фотографию на алтарь, и Гектор перешёл бы мост. А тогда он смог бы снова увидеть Коко. - Но тогда никто не узнал бы правды, - строго заметила Виктория. – Никто бы не узнал, что Эрнесто де ла Круз мошенник и убийца. - Убийца? – спросила Глория. – По письмам бабули Коко мы поняли, что он мошенник, но ещё и убийца? - Он убил Гектора, - горько обронила Имельда. – Убил его, когда он пытался вернуться домой, а потом украл его песни. И мы не знали. – Она посмотрела на Муэрте. – Если бы Мигель не отправился на поиски этого asesino, мы бы никогда не узнали правду. И он остался бы безнаказанным за всё, что отнял у нас. - ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, ЕЩЁ НЕ СВЕРШИЛОСЬ БЫ ПРАВОСУДИЯ. НИКТО БЫ НЕ УЗНАЛ О ЕГО ЗЛОДЕЯНИЯХ. МИГЕЛЬ РИВЕРА ПРОДОЛЖИЛ БЫ СКРЫВАТЬ СВОЮ ТЯГУ К МУЗЫКЕ, ПОТОМУ ЧТО НИКТО БЫ НЕ ПОДДЕРЖАЛ ЕГО. А ГЕКТОРА РИВЕРУ ВСЁ РАВНО ЗАБЫЛИ БЫ К УТРУ, - сказала Муэрте. – НО ЕСЛИ БЫ ОН УВИДЕЛ СВОЮ ДОЧЬ СПУСТЯ СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ, ПУСТЬ И НЕНАДОЛГО, ДУША ГЕКТОРА РИВЕРЫ ОБРЕЛА БЫ МИР. А МИГЕЛЬ РИВЕРА НЕ ПРОВЁЛ БЫ СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ В МИРЕ МЁРТВЫХ. У СМЕРТИ НЕ БЫЛО БЫ НАД НИМ ТАКОЙ ВЛАСТИ, - она широко раскинула руки. – ЕСЛИ БЫ МИГЕЛЬ РИВЕРА ЗНАЛ, КАК ЗОВУТ ЕГО ПРАПРАДЕДУШКУ, ОН СЕЙЧАС НЕ БЫЛ БЫ В МОИХ ВЛАДЕНИЯХ. Так значит, то, что сделала Имельда, не только обрекло Гектора на смерть, но ещё и послужило причиной того, что пропал Мигель. Все её старания защитить семью только принесли им всем ещё больший вред. Какая невероятно жестокая ирония. - Пожалуйста, Сеньора Муэрте, - сказал Энрике, выходя вперёд и покорно склонив голову. – Верните моего сына. Мы сделаем всё, что попросите. – Мгновение он колебался, а потом добавил, - возьмите меня. Я займу его место. Раздались полные ужаса крики – от его жены, от его сестры и брата, от его родителей, – но Энрике не собирался отступать. Он явно был готов сделать для своей семьи всё, что угодно, и пожертвовать собой ради сына. Самый настоящий Ривера. - Нет, - отрезала Имельда, вложив в свой голос столько авторитета, сколько могла. Её родственники вздрогнули от её голоса, развернулись к ней. Она уверенно двинулась вперёд, остановившись прямо перед Муэрте – и что куда важнее, между ней и дорогими ей людьми. Без тени сомнения Имельда встретила её взгляд. - Бабушка Имельда? – с тревогой позвал Энрике. - Нет, ты этого не сделаешь. Твоим детям нужен отец. У тебя впереди вся жизнь, míjo, - твёрдо заявила Имельда, посмотрев на него через плечо. – Я этого не допущу. – Она снова повернулась к Муэрте. – Отпусти Мигеля. Какие бы ошибки и преступления он на твой взгляд не совершил, его место среди живых. Ты не можешь его забрать. Я пойду с тобой и займу его место, Сеньора Муэрте.