(Не)жить

      Когда солнце завершало свой поход по небу и закатывалось за закат, озаряя облака золотисто-персиковым оттенком, Голосеевский лес менял свой облик. Некогда спокойная, даже слегка флегматичная обитель белочек, крыс и поющих синичек вмиг облачалась в тревожные тени, среди которых таились хищники иной природы. Приближение ночи пробуждало голод у недремлющих существ, чей покой был потревожен случайными прохожими и полупьяными парочками, которые с хихиканьем прятались между полысевшими клёнами или же накрывали полянку на пеньке, чтобы позже предаться плотским утехам в гниющих листьях и кромешной тьме. Однако, в порыве страсти, нетрезвого потока мыслей и гогота, люди не замечали торчащие в тенях костлявые руки, опутывающие их ноги ледяной хваткой, не успевали повернуть головы, чтобы встретиться взглядом с голодными огоньками, и только слабый писк вырывался с их разорванных глоток, когда они лежали на земле, придавленные телами лесных чудовищ – вурдалаков.       Стая щупловатых на вид вурдалаков выползла из ям, выкопанных в корнях старых деревьев, и зычно взвыла по-звериному, спугнув сидящих на ветвях ворон. В ответ раздались схожие вои со всех сторон, предзнаменовавший этим время трапезы нежити. Сегодня была прекрасна ночь для них, ведь в мягком вечернем воздухе витал аромат мяса, свежего человечьего мяса, при мысли о котором вурдалаки радостно щелкали челюстями.       Сразу после раздавшегося воя из-под корней старого дуба возникла широкоплечая фигура существа, обвитого в грязные тряпки; темная синевато-серая кожа, будто натянутая на кости, легко сливалась с влажной землей – только по ярко светящимся глазам можно было понять, что это не призрак или омана. Вурдалаки, узрев его приближение, почтительно расступились, создавая проход к убитым ими людям – вожак стаи всегда пробовал пищу первым.       Внезапно, остановившись прямо над трупом женщины, вожак замешкался и встревоженно внюхался в ночной воздух, приподняв голову вверх. Запах крови и свежеубитой человечины разбавился легкими вкраплениями пота, городской пыли и горьковатым ароматом свинца. Чудище нервно рявкнуло и огляделось вокруг – откуда же шел этот странный запах живого человека?       Немолодой мужчина в синей кепке, затаившийся за старой сосной, окруженной многочисленными опустевшими кустиками черники, в нескольких сотен метров от пристанища тварей, сделал пару шагов вперед и присел с охотничьей винтовкой в руках. Подперев ствол об землю, он потянулся свободной рукой к карману своей грязно-серой жилетке и достал из правого кармана маленькую коробочку. К ней был прикреплен стикер: «РАЗРЫВНЫЕ, БЕЗ СЕРЕБРА».       Нежным щелчком отозвался затвор винтовки; кровь вскипала в венах и отдавалась напряженным звоном в ушах. Затаив дыхание, охотник прижмурился на один глаз, унял легкое покачивание рук и...       Выстрел!       Разъяренный вопль раненой твари. В нос ударил приторно-горький аромат гнилой крови, вытекающей из рваной раны. Охотник неосознанно втянул в себя воздух и сморщился: несмотря на свой многолетний стаж охоты, он все еще не привык к отвратному запаху нежити.       - Ори-ори, - пробормотал охотник устало, достав новый патрон, - скоро все равно отрубишся.       Тварь сделала резкий разворот по направлению к охотнику и, грозно рыкнув, с громким топотом рванула вперед, распихнув зазевавшую толпу вурдалаков перед собой. Сокращая дистанцию с помощью скачков по деревьям, громадный вурдалак, оттолкнувшись лапами и сорвав когтями кору с сосны, сиганул вниз прямо на охотника. Однако мужчина даже не шелохнулся, когда в последним момент увидел пролетающие над собой гниющую пасть, полную острых, как лезвие зубов.       Пуля влетела слева прямо в ухо твари, разломав череп на мелкие осколки с ошметками мозга. Тварь успела только взвизгнуть, прежде чем отлетела в сторону. Тело отшвырнуло в закиданную сверху листьями компостную яму, куда туристы и любители лесных прогулок обычно скидывали мусор. Оставшиеся вурдалаки, узрев гибель своего вожака, разгневано оскалили зубы и зарычали, однако медленно попятились обратно в свои норы, сверля немигающим взглядом охотника. Тот, в свою очередь, довольно усмехнулся и, присев, расслабленно облокотился на пострадавшую сосну.       - Неплохо, но могла бы и раньше стрельнуть, - сказал он громко, не оборачиваясь. Сзади прошуршали кусты, и из них вынырнула фигура девушки, несущей в руках охотничью винтовку. Отправив оружие легким движением за спину на пояса, она сняла с бедер повязанную рубашку и расстелила ее возле мужчины, чтобы присесть.       - Да не, так было бы скучно, - произнесла она, и мужчина наконец обернулся в сторону собеседника – а точнее, собеседницы. Высокая на вид светловолосая девушка, имеющая на голове такую же кепку, как у него, лукаво подмигнула ему. На вид ей было около восемнадцати лет. – Хотелось пустить его поближе, чтобы эффектнее застрелить…       - Или что бы он также эффектно оторвал мне голову, ага. Совсем отца не жалеешь, - мужчина сказал это как можно недовольнее, однако под козырьком кепки промелькнула ухмылка, - понты на охоте колотить не нужно.       - Без обид, но чем-чем, а понтами я пошла вся в тебя. Сам-то недавно устроил тир, когда прикрепил к блуждающему огоньку баночки пива и пытался попасть в него с пистолета. А может, мне припомнить случай с бухим оборотнем, когда ты взял его на слабо и попытался перепить?       Мужчина демонстративно отвернулся, чем вызвал смех у своей дочери.       - Эх, ладно, пора бы уже закругляться, - девушка подвелась на ноги и отряхнулась от сырой земли, - пошли уже, мне еще завтра на первую пару идти.       - Так давай заночуем здесь? – Мужчина оперся об винтовку и с кряхтеньем привстал вслед. – Смотри, - он обвел рукой весь осенний лес вокруг и продолжил, - природа, золотые листья, свежий ночной воздух… Красота же! Да и теперь тут станет на долгое время тише, так что ничего не стоит развести костерок и прилечь на листьях, прям как по старинке.       - Нет уж, батя, спасибо. Я лучше побуду в некрасивых четырех стенах со всеми удобствами, а эту сыро-грязную романтику оставь придурковатым парочкам, которые тут тусуются по вечерам.       Сделав акцент на слове «парочкам», девушка качнула головой в сторону, где гнездились вурдалаки. Совсем рядом с гнездилищем валялись ошметки, среди которых выделялась практически обглоданная окровавленная женская рука, на мизинце которой было золотое колечко.       - В конце концов, из-за таких вот мы и здесь сегодня. – Девушка обернулась к своему отцу и устало спросила: - Полицию вызывать будем? Или «черные пакеты» уже в курсе?       - Да, я им передал уже сообщение, что мы здесь закончили. К счастью, это последнее происшествие за сегодняшнее дежурство. Устала?       - Ага, но, знаешь, не физически, - девушка подняла взгляд на небо, пытаясь насладиться его красотой. Даже в городе можно было найти места, где сквозь пелену сизых облаков прорывалась россыпь серебряных звёзд, мигая ярко, но до боли равнодушно маленьким человечкам с неба. Эта красота пленила взор, но вызывала в душе охотницы тоску и печаль, от которой ей пусть и не хотелось плакать, но сердце на миг вздрагивало от чувств, чтобы продолжить дальше биться как ни в чем не бывало.       - О чем ты думаешь, Рита? – Ее имя прозвучало неожиданно звонко с уст отца.       - Звезды яркие, их так много, - ответила она. - Знаешь, мы с ними очень похожи: мы находимся рядом, и в то же время не обращаем внимание друг на друга, словно вокруг нас – одна тьма. Одни умирают, страдают, чувствуют боль, а кто-то совсем рядом живет дальше, даже не догадываясь об этом, понимаешь? Вот сегодня сколько погибло? Двое? Десятеро? Это ведь так, страшно – сегодня они умирают, а завтра тут будет кто-то гулять семьей, будет собирать листья или фотографировать природу, даже не зная, что буквально топчется на месте чьей-то смерти, - Рита продолжала говорить, не отрывая взгляда от неба, чтобы мужчина не увидел ее скупой слезы, катящейся по щеке. - Скажи мне, батя, почему их жизнь ничему не учит? Почему из года в год они приходят сюда?       - Я не знаю, Рита. Я правда не знаю.       И они замолчали.       В тоскливой тишине, прерываемой лишь гулом уже прохладного ветра, тревожащего спутанные ветви деревьев и волосы людей, заканчивался день. Очередной трудный день, не лишенный потери и тяжелого, но привычного разочарования. День охотника за нечистью.