Burning ships

— Эта самая темная ночь, которую я видел! — Сказал матрос, глядя на мрачное небо, покрытое тяжелыми грозовыми тучами. Не было видно ни зги. Тучи полностью скрыли и луну и звезды. — Если она не принесет нам беду, тогда я не рыжий, черт возьми! — Да ладно, тебе Пью. Не все черные ночи — порождения дьявола. — Поеживаясь, ответил ему второй матрос. — Эта — именно такая, ставлю свою единственную ногу. — Пью постучал костылем о палубу и сплюнул. — Проклятье! Какая муха укусила капитана, что он завел нас в эти чертовы воды? Плавали бы себе в Карибском море, топили бы испанцев да лягушатников. Ни забот ни хлопот. Нет, надо было тащиться на север, там видите ли индейское золото. Бьюсь об заклад дублоны звучат не хуже. И теперь что-то я не вижу ни нагруженных добычей судов, ни блестящих у меня в руках ценных камешков. — Тише, могут услышать. Ты бы посторонней, брат, у капитана везде глаза и уши. Того и гляди пойдешь ко дну, на корм рыбам. — Матрос нервно огляделся и добавил, — А ночь и правда зловещая. Корабль медленно, рассекая синие величавые волны, плыл, держа курс туда, куда указывала стрелка старого компаса. Но вскоре, повиноваться ей стало невозможно. Рулевой, державший в руке этот компас, поминутно сверялся с маленькой стрелочкой, которая, почему-то все больше колебалась, указывая то на запад, то через секунду на северо-восток. Затем, она остановившись на мгновение, с невероятной скоростью закружилась вокруг своей оси. Моряк в ужасе чуть не выбросил дьявольский прибор в море, но пересилил себя и трясущейся рукой положил его на палубу. Тут же отскочил к борту, яростно крестясь, поминая всех святых и не сводя испуганного взгляда с компаса. Вдруг раздался пронзительный вопль. На него прибежали вахтенные матросы и некоторые, разбуженные криком, пираты. У штурвала никого не было. Кто-то заметил лежащий компас и позвал остальных. Корсары столпились вокруг небольшой вещицы, приводившей их в суеверный трепет. — В жизни такого не видал! — Что это значит? — Проклятье! Куда это нас занесло? — Надо позвать капитана. Переполох, производимый на борту, уже, видимо, разбудил главаря. Он вышел на палубу и направился к, почти дрожащим от страха, матросам. Те быстро расступились перед ним. Он взглянул на компас, затем на команду. Его единственный глаз яростно сверкнул. — Где Дик? — Капитан произнес это глухо, но слова отчетливо были слышны среди затихших пиратов. — Где рулевой? — Повторил он громче. — Его здесь не было, сэр. Мы пришли, а Дика не было… В этот момент за бортом послышались частые всплески воды и сдавленный крик. Все бросились посмотреть, что там происходит. В море, недалеко от судна, белело тело человека. Он не двигался, но издавал слабые болезненные стоны, означающее что он все еще жив. Внезапно, из-под воды выплыло мерзкое, уродливо-пугающее существо. Оно, в молитвенном жесте, вознесло свои бесформенные, покрытые водорослями и полипами руки над, такой-же бесформенной, страшной головой с выбритой тонзурой и через несколько секунд, резко опустило их на тело несчастного матроса. Существо стало постепенно погружаться в море, унося с собой полумертвого моряка. Последний раз оно выпучило свои злобные глаза на корсаров и скрылось. — Морской монах… — Прошептал кто-то после минутного оцепенения. — Он самый. — Вторил ему другой. — Утащил нашего Дика! — В ужасе воскликнул еще один. Джакоммо уже стоял у штурвала и, тоном, не допускающим неповиновения, отдавал приказы. Он уже понял, что корабль сошел с намеченного курса и попал в Бермудский треугольник. Поднялся ветер. Волны уже накатывали на палубу и смывали, унося в море все, что было не слишком прочно прикреплено, в том числе и людей. — Свистать всех наверх! Поставить марсель! Живее, грязные свиньи, или я вас всех порешу! — Раздавался его звучный яростный голос. Матросы спешили исполнить все распоряжения, даже забывая свой страх перед пучиной. *** Чонгук проснулся от громких выкриков и беготни по судну. Недовольно поморщившись от мысли, что уже утро и пора идти работать, он попытался встать, но почувствовал, какую-то тяжесть на теле. Открыв глаза он увидел, что находится, в тускло освещенной догорающей свечой, комнате. Он повернул голову и увидел на своем плече красивого спящего юношу, который крепко обнимал его во сне. На миг Чону показалось, что он все еще спит и все это прекрасный сон. Но тут ему на память пришли события минувшего вечера, который он чудесно провел в компании Тэхена и бутылки хорошего вина. Этот укромный уголок являлся заброшенным тюремным карцером для заложников, которых пираты давно не брали, предпочитая убивать их, нежели возиться с ними. Тут было неожиданно сухо и тепло, и даже можно сказать уютно. Особенно после того, как Тэ принес сюда парчовые покрывала и пуховые подушки. Гук немного приподнялся, освобождаясь от объятий своего любовника, и оглядел красивое обнаженное тело. Ему тут же захотелось снова прикоснуться к нему. И он уже наклонился над ним, но вдруг, раздался мощный грохот и корабль резко, с неимоверной силой сотрясся. Чонгук отлетел к стене и больно ударился плечом. Старшего откинуло было туда же, но он как-то успел задержаться за, подпирающую потолок, широкую балку. — Тэхен! Ты в порядке? — Первое, что сказал Чон, немного прейдя в себя. — Да! — Послышался ответ. — Только руку потянул. Что это было? — Должно быть на мель наскочили. Я пойду на верх, там, видно, что-то стряслось. — Второпях одеваясь, говорил темноволосый пират. Он выскочил из комнаты, едва подвязав штаны и на ходу натягивая блузу. *** — Рифы! Справа по борту! — И слева! — Они повсюду! Капитан, что делать? Судно бросало из стороны в сторону, и всюду оно натыкалось на подводные скалы. Ветер рвал паруса. Попытка их убрать окончилась неудачей. Матросов смыло за борт. Буря не утихала ни на секунду. Суденышко беспомощно металось среди рифов и гигантских валов. Шхуне и всей команде грозила неминуемая гибель. В отчаяние, моряки с большим трудом спустили на воду шлюпку, хоть и понимали, что шанс на спасение равен нулю. Как только лодку отнесло на четверть мили, ее и девять человек, рискнувших пойти на бой с Нептуном, накрыла и перевернула большая черная волна. Как только Чонгук выбрался на палубу и, еле удерживаясь на ногах, добрел до грот-мачты. Он взглянул на горизонт. Внезапно остолбенев, он не мог оторвать взгляд от, представшего перед ним вида. Потрясенный, невиданным доселе дивом, он не мог вымолвить ни слова. Даже шторм его уже не тревожил. Корсару все казалось, что этот мираж и что вот-вот все растает и превратится в дождевую завесу. Тут, справа от себя, над самым своим ухом, он услышал знакомое и уже ставшее родным «Гуки». — Чонгук! Гуки, ты тоже это видишь? — Вырвал его из оцепенения возглас юноши, на светлых волосах которого играли отблески пламени. — Горящие корабли… — Прозвучал дрожащий голос Чона, которому почудилось, что это сказал совсем не он. Сотни, а казалось, что и тысячи судов, объятых пламенем, под покровом грозовых туч, направлял ветер прямо на многострадальную пиратскую шхуну. Эта огромная армада освещала, леденящим кровь огнем, много миль вокруг себя. Это было величественное пугающее зрелище. — Тэ, послушай меня. Надо прыгать. — Чонгук взял лицо старшего в ладони и пристально посмотрел ему в глаза. — Но я… Но мы… — Пробормотал растерянно Ким, но мгновенье подумав, утвердительно кивнул. Чон взял одной рукой обломок реи, другой крепко ухватил за горячую руку Тэхена и зажмурившись бросился с борта в бушующее море. *** Он проснулся на рассвете. Свежий утренний бриз приятно охлаждал лицо и наполнял грудь живительным воздухом. Все тело его укрывая, окутывала вода приятная и теплая, которую то уносила, то возвращала лиловая игривая волна. Горячий песок был мягче и нежнее пуховой перины. Несколько мгновений, тянувшихся чуть ли ни вечность, он наслаждался этим чудесным новым утром. В котором он был живой. Лениво открыв глаза, он взглянул на глубокое, бескрайнее синее небо с яркими красными, кремово-розовыми разводами облаков, будто написанными рукой старого художника. Он почувствовал, что переплетая пальцы, сжимает чью-то ладонь. В тысячный раз он, глядя на прекрасного Ангела рядом с собой, закрывает и открывает глаза, убеждаясь что это не сон. Все еще под впечатлением неба, моря и дивного образа, черноглазый юноша, наклоняется над спящим и невесомо проводит губами по алым, немного припухлым устам, по щекам, тронутым румянцем, покрывает поцелуями подбородок и нежную шею. Светловолосый парень, пробужденный ласковыми действиями Чонгука, улыбнулся и заглянул в его аспидные глаза. — Мы живы…- Слова потонули в, смешивающим дыхание, поцелуе. — Само море одобрило, наш союз. И будь я проклят, если не воспользуюсь этим. — Вставая и поднимая старшего, говорил Чонгук. Они стояли по колено в сольной теплой воде, с уверенностью во взоре и с мечтой в сердце. Глубокое синее море пело им свою печальную песнь. А на горизонте виднелся караван горящих кораблей. Конец.