Обычная жизнь не удалась

* * *

Попадать в приключение — для некоторых это призвание или хобби. Для меня же это редкое совпадение, которое случается со мной практически никогда. Но сегодня мне выпала «удача». — Теперь ты мне должна, — мужчина сжимает мою руку. — Двадцать долларов? — я умоляюще смотрю на него, пожимая плечами. — А за моральный ущерб? — он повышает голос, — Может, — он оценивающе оглядывает меня, — телом расплатишься? — Что?! Нет, — я отрицаю подобное предложение, пытаясь вырвать руку, но моих сил недостаточно, — Отпустите меня! — Не ори ты так, — его рука приближается к моему лицу, — Это же очень просто решить, — его ладонь в паре сантиметров от моей щеки. Не хочу. Не хочу, чтобы меня изнасиловал какой-то алкоголик с улицы. Не хочу, чтобы он меня даже тронул. Я не могу пошевелится от боли в груди. Эта боль… так меня прожигает страх. Что же мне теперь делать? А ведь всё могло сложиться, знай я приёмы карате или знала обворожительные удары тхэквондо. С чего я так решила? В 5 лет мама мне предлагала и то, и другое, но мне по вкусу больше пришлась электронная гитара и барабаны. Я пошла на семилетний курс обучения. На самом деле, мне это начало поднаедать к месяцу третьему, но я всё равно ценила обучение, потому что понимала: «Моё умение — это дар», ну, по крайней мере, мне так говорила бабушка. Я отлично училась, очень любила вокал. А когда был выпуской родители пришли в полный восторге от моего выступления. Теперь я могу хорошо сыграть песню, выучив ноты и на гитаре, и на барабанах. Об этом умении знают лишь некоторые, потому что после выпускного я об этом не распространялась, чтобы не вызвать лишних взглядов. Это не делает меня особенной, но делает умелой, что мне никак не даёт право «хвалится» и т.п. И правильно. Теперь из-за моего желания в детстве быть «особенной» я абсолютно беспомощна и слаба сейчас. Хотя, если размахнуться и дать по коленке этому мужику, я вполне успею убежать… — А? — перед моим лицом ладонь мужчины останавливает кто-то другой, первый же грозно вскрикивает, смотря в место правее моего лица, — Какого хрена?! Я рывком оборачиваюсь, и мой рот чуть не раскрывается до пола от удивления. Эйден за моей спиной стоит с непринуждённым видом. Его свободная рука ложится на моё плечо, немного сжимая его. — Назад, — приказной тон, не удивительно, но нужно и правда отойти. Парень отодвигает меня за свою спину, — Что ж, развращение несовершеннолетней не являющейся твоей женой, статья 213.3 пункт 1 подпункт а. За решётку захотел? — на лице Эйдена появляется насмешливая, хитрая и высокомерная улыбка. Как он уверен в себе… — Что ты тут провякал, хрыщ малолетний, — мужчина направляет свой кулак в живот парня, но тот быстро уворачивается. Это всё происходит так быстро, что я еле успеваю уловить происходящие действия. Но почему же, даже зная, что мне сейчас ничего не угрожает, в груди колит ужасное чувство, — Героем себя возомнил?! — второй удар нацелен на лицо Эйдена. — Нет, — он хватает кулак виновника в пяти сантиметрах от своего носа, — Мне просто отвратительны такие, как ты, — парень начинает сжимать руку второго, всё больше опуская вниз, и острая боль в груди усиливается. Что же это… — Гад! — его лицо расплывается в ненависти, но Эйден продолжает давить и всё ниже опускать человека перед собой, лишь шире улыбаясь. Я поднимаю руку и сжимаю рубашку из-за жгучего ощущения в сердце, — Ааа! — даже в стоя в стороне, я вижу, как больно этому типу. Эйден уже опустил его на колени и не собирается останавливаться. Но этот мужчина, он же тоже человек. — Гад? — он немного выворачивает его руку. Мужчина вскрикивает, — Не думаю, — опять высокомерный взгляд, снова презренный тон, и снова колющая боль в груди… совесть и сожаление — вот что это за чувство… Я понимаю, что провинился, что нужно преподать урок или как там говорят, но Эйден и правда… не знает никакой грани! Поэтому перестань, просто остановись уже. — Хватит! — я встаю между Эйденом и домогателем. Парень отпускает руку виновника, пристально смотря на меня. Я молчу, они тоже. Мужчина тихонько отползает, но, после злобного взгляда «защитника», останавливается, — Нельзя, — бубню себе под нос. Поднимаю взгляд на парня, — Нельзя причинять столько боли тому, кто не может тебе противостоять! — я вскрикиваю на него, и на мгновенье в чертах его лица проскальзывает удивление, — Даже если он виноват, даже если он ужасен! Любой человек заслуживает понимания, сочувствия, прощения, — я говорю быстро, но понятно и чётко, — Вы, — поворачиваюсь к мужчине, — Действительно, поступили очень плохо тогда и сейчас, — произношу я и он непонимающе разглядывает моё лицо, — Но больно вам делать тоже не есть хорошо… — Овечка… — Нет, Эйден, — я разворачиваюсь к нему лицом, — Не нужно. Просто хватит. — Пф, — он поднимает злобный взгляд на домогателя, — Проваливай! — его команда быстро доносится до мужчины, и тот исчезает за углом. Я смотрю ему вслед несколько секунд. Поворачиваюсь обратно к Эйдану, встречаясь с его ненавистным, прожигающим взглядом, — Что это, бл&ть, было?! — он медленно движется на меня, а я шагаю назад. — Я-я, — теперь, когда нас двое, мне почему-то страшнее, и все мои яркие речи в голове иссякли, — Иногда нужно уметь остановиться… — Это было нужно! — его тон пугает, — Дура, нет, двойная дура! — он взмахивает руками, опускает их и засовывает в карманы. Я чувствую холодную стену, понимая, что идти некуда. Он просто стоит, возвышаясь надо мной, и прожигает меня взглядом, я стараюсь смотреть в пол. Хоть мне и страшно… Он мне помог и это главное. — Спасибо, — я тихо благодарю его, и чувствую его удивлённый вдох, — Спасибо, что помог, — немного поднимаю взгляд на него, видя, как странно он на меня смотрит, — Это то, что я хотела тебе сказать. — Хорошо, — он делает шаг назад, давая мне шанс отойти от стены. Он отворачивается от меня, собираясь уходить. — Ты… эм, — обращаю его внимание на себя, Эйден оборачивается, — Я же, нет, ты же мне помог. Я могу тебе как-то, ну, вернуть долг что ли… — М, ничего, — он вновь разворачивается, — Сочтёмся как-нибудь! — вслед кричит Эйден перед тем, как полностью уйти из моего поля зрения. Исчез. — Сочтёмся? — тихо повторяю я, — И как же…

*В кафе*

— О, Мэдисон! Доброго дня! — человек за стойкой, Бобби, встречает меня радостной улыбкой. — Здравствуйте, — я добродушно улыбаюсь. Бобби — прекрасный человек, который был здесь с самого начала посещения мною этого кафе. Помню, как я пришла сюда восьмилетним ребёнком, ничего не понимая. Я пришла без денег, просто проходила мимо, и меня привлекли разноцветные конфеты и пирожные на витрине. Немного поблуждав между высоких для меня столов, я подошла к стойке. Бобби мило поприветствовал меня, но из меня и слова вытащить было невозможно. Тогда он мне дал купон на скидку, которая проходила на следующий неделе. Я пришла, уже взяв немного денег, и купила некоторых конфет, которые редко можно было найти в других магазинах или кафе. В некоторых упаковках из-под сладостей я находила скидочные карты и купоны, из-за которых приходила повторно. Так и началось моё еженедельное посещение маленького магазинчика «Большой десерт». — Бобби, сегодня опять скидки? — мужчина копается в бокалах под стойкой. — А? — он поднимает глаза на меня, — О, да! — он радостно кивает, — Сегодня мороженое и конфеты с карамельной начинкой имеют большую скидку! — Тогда отлично! Мне, пожалуйста, одно мороженое с малиновым сиропом и два — с шоколадным. А также пару овсяных печенек с шоколадной стружкой, — всё это я говорю, будто готовилась весь день. — Мороженое с собой? — Бобби спрашивает часто задаваемый здесь вопрос, уже зная на него ответ. И его сверкающая улыбка ещё больше поднимает мне настроение. — Угу, — я положительно киваю и беру бесплатную печеньку из стекляшки, — Как сегодня с клиентами? Много? — Как-бы сказать, — он включает прибор мороженого и мельком смотрит на меня, — Нет, немного. Но один тут парень заходил, знаешь… тёмноволосый, высокий такой, — он описывает его показывая высоту чуть выше себя, но намного меня, — На тебя чутка похож, будь ты парнем, — мы смеёмся над его гипотезой, — Заказал много… — он что-то делает под стойкой, также иногда поглядывая на меня. Бобби складывает лицо на одну руку, опирающуюся на деревянную поверхность, — Подумать только, кто-то потратил более 500 долларов на сладости в нашем маленьком «Большом десерте»… — Пятьсот?! — я раскрываю рот от удивления. Моя максимальная трата на сласти — это сумма от 10 до 40 долларов. Ведь… деньги родителям и так нужны, да и кушать нужно нормально, — Но кто мог столько потратить? — я удивлённо привстаю со своего стула и, оперевшись на руки, нависла над стойкой. — Мне по чём знать, — Бобби лениво пожимает плечами, разглядывая хрустальный бокал и качая его из стороны в сторону, — Тот, кто не отказывает себе ни в чём, я полагаю… — Наверное, ты прав, — я опускаюсь на своё место, — Поразительно, — тихо выдыхаю я. Такие люди и в правду… существуют…

*Дома*

— Маам, паап, я купила мороженное с шоколааадныым сирооопоом! — кричу родителям фразу, из-за которой обычно, они сразу мчатся за «счастьем в сосуде». Но сейчас… тишина, — Хеей? Дома есть кто-нибудь? — без ответа. Я прохожу на кухню. Ставлю мороженное в морозильник, прикрепив небольшую записку, и ухожу к себе. Скорее всего они ещё на работе. Жаль, я так хотела поднять им настроение этими сладостями. Надеюсь, что мама в порядке…

Почему-то… Я боюсь изменений

* * *