Счастливого Рождества (или Читая Гарри Поттера и Дары Смерти)

Проснулись друзья достаточно поздно. Поэтому, в Выручай-комнату попали ближе к обеду. Перед этим успели забежать в Большой зал и быстро перекусить, чтобы не терять времени на походы на кухню. - Я хочу прочесть эту главу, - вызвалась Эванс, увидев, что трое Мародёров продолжают активно зевать. – Могу предположить, что спать вы легли не сразу после возвращения в башню? - Ага, - пробормотал Ремус. – Мы ещё долго обсуждали приближение полнолуния. Оно уже через три дня. - Ремус, я слышала, что сейчас в разработке находится Волчье противоядие, или, как его ещё называют – аконитовое зелье, - улыбнулась Лили. – Я уверенна, что скоро рецепт доведут до совершенства. Тогда, если ты позволишь, я смогу варить его для тебя. - Буду очень благодарен, - тепло улыбнулся Ремус в ответ. Всходило солнце, над головой раскинулось огромное выцветшее небо во всей своей чистоте и беспредельности, равнодушное к Гарри и его страданиям. Он сел у входа в палатку и глубоко вдохнул умытый воздух. Просто быть живым, смотреть, как солнце поднимается над блистающими снежными холмами, — это же величайшее сокровище на земле, но Гарри сейчас был неспособен его оценить. Всё в нём онемело от сознания страшной беды — потери волшебной палочки. Перед ним лежала укутанная снегом долина, в сверкающей тишине разносился далёкий колокольный звон. - Большей бедой была бы потеря жизни, - заметил Блэк. – Гарри не нужно сейчас так убиваться. Гарри, сам того не замечая, впился пальцами в собственные руки, как будто старался победить физическую боль. Он несчитанное множество раз проливал свою кровь, однажды лишился всех костей в правой руке, и нынешнее путешествие оставило шрамы у него на груди и на запястье вдобавок к тем, что уже были на руке и на лбу, но никогда ещё он не чувствовал себя настолько беспомощным, голым и беззащитным, как теперь, словно у него отобрали большую часть магической силы. Он совершенно точно знал, что ответила бы Гермиона, расскажи он ей об этом: волшебная палочка может не больше того, что умеет сам волшебник. Только она ошибается, она ведь не видела, как волшебная палочка Гарри сама собой повернулась, точно стрелка компаса, и выстрелила во врага струёй золотого огня. Теперь его больше не защищает родство двух волшебных палочек. Раньше он сам не понимал, как сильно полагался на эту защиту. - Может, это даже к лучшему, - сказала Эванс. – Чем меньше у Гарри этой связи с Волан-де-Мортом, тем лучше. - Но иногда эта связь всё же помогает, - не согласился Блэк. - Да, и в чём же, позволь спросить, заключается помощь? - Тише, не бесись, Эванс. Я не сказал, что рад этой связи. Но благодаря ей, Гарри чувствует крестражи и знает, чем занимается змей. Так они владеют хоть и минимальной, но всё же информацией. Гарри вытащил из кармана половинки волшебной палочки и, не глядя, сунул их в мешочек Хагрида, висевший у него на шее. Мешочек был уже битком набит разными бесполезными обломками. Гарри нащупал сквозь ишачью кожу свой старый снитч и чуть было не поддался искушению выбросить его вон. Упрямо хранящий свою тайну, бесполезный, никчёмный, как и всё, что оставил ему Дамблдор… - Сын должен проявить больше терпения, - сказал Поттер. – Я не говорю, что Дамблдор правильно поступил, оставив больше загадок, чем ответов. Но ведь они разгадали секрет меча. Может и снитч окажется не бесполезным. - Что с того, что они разгадали загадку? - не согласился с другом Блэк. – Меча то у них всё равно нет. Злость на Дамблдора вдруг нахлынула на Гарри потоком раскалённой лавы, обжигая всё внутри, сметая все прочие чувства. Они с отчаяния уговорили самих себя, будто в Годриковой Впадине найдутся ответы на все вопросы, вообразили, будто обязаны явиться туда по некоему тайному плану Дамблдора, но не было на самом деле ни карты, ни плана. Дамблдор предоставил им тыкаться вслепую в темноте, в одиночку сражаться с неведомыми и небывалыми ужасами, ничего не объяснил, никогда ничего не давал бескорыстно. Меча как не было, так и нет, а теперь ещё нет и волшебной палочки. И фотографию вора Гарри уронил, по ней Волан-де-Морт без труда выяснит, кто это такой… Теперь Волан-де-Морт знает всё, что ему нужно… - Волан-де-Морт глупый зазнавшийся псих, - прокомментировала Лили. – Он всегда упускает детали и не предаёт значения тому, что ниже его достоинства. Даже если он и знает кто этот вор, я бы поспорила, что безносый знает всё, что ему нужно. - Ты бываешь очень агрессивной, милая, - поцеловал девушку в висок Поттер. – В такие моменты я начинаю тебя бояться. — Гарри! — Гермиона подходила нерешительно, как будто боялась, что он её заколдует её же собственной волшебной палочкой. Вся заплаканная, она присела рядом с ним на корточки, держа дрожащими руками две чашки с чаем и ещё что-то объёмистое зажав под мышкой. - Мне очень жаль Гермиону, - грустно вздохнул Ремус. - Да, мне тоже, - согласился Блэк. – Она столько всего делает, а в ответ даже нет никакой благодарности. Такое ощущение, что Гарри слишком много общался с Роном и набрался у того хамства. - Скорее, Гарри слишком много общался с сознанием Волан-де-Морта, - заметила Лили. – А это намного хуже. — Спасибо, — буркнул Гарри, принимая чашку. — Можно с тобой поговорить? — Да, — ответил Гарри, чтобы не обижать её. — Помнишь, ты хотел узнать, что за человек был на фотографии? Так вот, у меня тут книга… Она робко положила ему на колени «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора» — новенький, идеально чистый экземпляр. — Как? Откуда? — Валялась в доме у Батильды… Из неё торчала вот эта записка. - Это просто чудо, а не девушка! – воскликнул Блэк. – Не в обиду тебе, Эванс. Ты тоже чудо. - Да, будь у Гермионы такой же склад ума как у Гарри и Рона, они бы все вместе до сих пор были на первом курсе, - сказал Лунатик. - Гарри не настолько глупый, - вступился за сына Джеймс. – Не всем же знать на память учебники. Кому-то нужно и злодеев убивать. Гермиона прочла вслух несколько строк, набросанных ядовито-зелёными чернилами: — «Дорогая Батти, спасибо за помощь. Дарю экземпляр книги, надеюсь, тебе понравится. Ты всё мне открыла, хотя, быть может, не помнишь об этом. Рита». - Она использовала какой-то противозаконный метод, - нахмурилась Лили. – Сыворотку правды или Империо. - Или легилименцию, - добавил Блэк. - Сомневаюсь, что Рита достаточно хорошо владеет легилименцией, - не согласился Ремус. – А вот версия Лили мне кажется более логичной. — Я думаю, книгу принесли, когда настоящая Батильда была ещё жива, только, наверное, читать уже не могла. — Да, наверное. Гарри с каким-то злорадством посмотрел в лицо Дамблдора: теперь он узнает всё то, что Дамблдор не считал нужным ему рассказывать, а тот не сможет ему помешать. - Да, Гарри, похоже, не на шутку разочаровался в Дамблдоре, - протянул Поттер. - Не нужно было скрывать правду, - ответил на реплику друга Сириус. – Никто не любит, когда его водят за нос. — Ты всё ещё сердишься на меня? — спросила Гермиона. Из глаз у неё снова текли слёзы; Гарри понял, что его злость, должно быть, отразилась на лице. — Нет, — тихо сказал он. — Нет, Гермиона, я знаю, что это вышло нечаянно. Ты замечательная, ты нас вытащила оттуда живыми. Если бы не ты, я бы сейчас уже был мёртв. - Хорошо, что он хотя бы достаточно тактичен и понимает, что своим поведением делает Гермионе больно, - оценил слова крестника Бродяга. – Я уж было подумал, что Гарри совсем от рук отбился. - Не нужно так о нём говорить, - предупредила Лили. – Каждый имеет право на ошибку и на собственное мнение. Я уверенна, что Гарри никогда не хотел сделать Гермионе плохо, просто иногда, в силу обстоятельств, не может себя контролировать. Она улыбнулась сквозь слёзы. Гарри постарался ответить на её улыбку, а потом уткнулся в книгу. Обложка плохо гнулась — очевидно, книгу ещё ни разу не открывали. Гарри перелистал страницы, отыскивая фотографии. Та, которую он искал, попалась почти сразу — молодой Дамблдор и его красивый приятель дружно хохотали над какой-то давно забытой шуткой. Гарри перевёл взгляд на подпись: «Альбус Дамблдор вскоре после смерти матери, со своим другом Геллертом Грин-де-Вальдом». Когда Гарри прочёл последнее слово, у него отвисла челюсть. Несколько долгих секунд он изумлённо таращился на страницу. Грин-де-Вальд. Друг Дамблдора! Гарри покосился на Гермиону. Она тоже смотрела не отрываясь на напечатанное имя, как будто не верила своим глазам. Потом очень медленно оглянулась на Гарри. — Грин-де-Вальд?! - А я говорил, что без него в этой истории не обойтись, - гордо заявил Бродяга. - Ты много чего нехорошего говорил, нечем гордиться, - сказала Лили, но сдержать улыбку не смогла. Если Блэк решил, что он прав, то с этим уже ничего не сделаешь. Пропустив остальные фотографии, Гарри принялся листать ближайшие страницы — не мелькнёт ли ещё раз роковое имя. Скоро он отыскал его и начал жадно читать, но быстро запутался. Чтобы хоть как-то понять смысл, нужно было вернуться назад, и в итоге он оказался в начале главы под названием: «Общее благо». Они с Гермионой вместе стали читать. - О дааа, - протянул Джеймс. – Отец рассказывал, что любимым лозунгом Грин-де-Вальда было «Ради общего блага». Грин-де-Вальд входит в список самых опасных тёмных волшебников всех времён и народов. Судя по рассказам отца, уступает он в лидерстве только Волан-де Морту. По всей Европе поступали сообщения о продолжающихся исчезновениях, несчастных случаях и прочих бедствиях. Почти как сейчас, с той лишь разницей, что Грин-де-Вальд прикрывался за образом «миротворца». Повсюду гибли люди, а Грин-де-Вальд всё продолжал наступать, шагая по трупам. Его, кстати, посадили в тюрьму Нурменгард. Сам Грин-де-Вальд строил её для своих противников, а, как результат, оказался в собственной ловушке. - Почему тогда его не убили, ну, или хотя бы не засудили до поцелуя дементора? – просила Лили. Её удивило такое познание Сохатого о Грин-де-Вальде. - Что за жестокие вопросы, солнышко? – не дав Джеймсу ответить, сказал Блэк. - Просто это очень странно, что такого тёмного волшебника приговорили не к смерти, а к заточению. «На пороге восемнадцатилетия Дамблдор покинул Хогвартс в расцвете славы. Староста школы, лучший ученик, лауреат Премии Варнавы Финкли за выдающиеся успехи в наведении заклятий, представитель британской молодежи в Визенгамоте, удостоенный Золотой медали за эпохальное выступление на Международной алхимической конференции в Каире, Дамблдор планировал для завершения образования предпринять кругосветное путешествие совместно с Элфиасом Дожем по прозвищу Вонючка, своим недалёким, но преданным приспешником в школьные годы. - А Дамблдор совсем не прост, - заметил Ремус. - Ты веришь всему, что пишет эта Рита? – спросил Блэк. - Нет, но думаю, что доля правды в её словах есть. Иначе, никто бы не поверил. Молодые люди остановились в лондонском „Дырявом котле“, намереваясь на следующее утро отправиться в Грецию, но внезапно Дамблдор получил с совиной почтой известие о смерти своей матери. Вонючка Дож, не пожелавший беседовать с автором этой книги, поделился с читающей публикой своей сентиментальной версией дальнейших событий. Он преподносит смерть Кендры как трагедию, а решение Дамблдора об отказе от путешествия как благородное самопожертвование. И действительно, Дамблдор сразу же вернулся в Годрикову Впадину якобы для того, чтобы заботиться о младших брате и сестре. Но какова на самом деле была его забота? - Сейчас Гарри ещё больше начнёт верить, что Дамблдор не заботиться о брате и сестре приехал, а показать какой он ответственный старший брат, ради сбережения репутации, - вздохнула Эванс. - И я буду солидарен с Гарри, - сказал Блэк. – Дамблдор нормально так начудил в юношестве. - Да, но он ведь исправился, - встал на сторону Лили Ремус. – Мы тоже делали немало, мягко говоря, обидных вещей. - Есть разница между школьными шалостями и дружбой с тёмным волшебником. Дамблдор лично подкидывал Грин-де-Вальду новые идеи. - Я уверенна, что директор делал это не с целью завоевать мир, - заметила Эванс. – И не с желанием сделать своего друга тёмным волшебником. Он был молод, полон идей и желания показать себя. - Тогда почему, спустя много лет, он продолжает губить невинные жизни, ради того, чтобы рано или поздно прийти к уничтожению Волан-де-Морта. Разве нельзя было обойтись без вашей с Джеймсом смерти? Разве нельзя было предоставить поиск крестражей аврорам, вместо того, чтобы отправить на это задание троих школьников? – вспылил Блэк. Его отношение к Дамблдору и раньше было не самым радужным. Но информация, которую он слышал в книге, с каждым разом всё больше портила отношение Сириуса к директору. - Может, на это были веские причины, - попробовал усмирить друга Поттер, но в ответ получил только гневный взгляд. Переубедить Блэка было совершенно невозможно. — Он был просто больной на голову, этот Аберфорт, — вспоминает Энид Смик; её семья жила в то время на окраине Годриковой Впадины. — Никакого сладу с ним не было. Надо бы, конечно, его пожалеть, всё-таки сиротка, да только он вечно бросался в меня козьими какашками, а сам хохочет-заливается. По-моему, Альбус не шибко-то за него переживал, хотя я, почитай, и не видала их вместе. Чем же занимался Альбус, если не присматривал за буйным младшим братиком? Надо полагать, по большей части следил, чтобы сестра не вырвалась из-под надзора. Хотя прежняя тюремщица скончалась, в жизни несчастной Арианы Дамблдор не наступило перемены к лучшему. За пределами семьи почти никто не подозревал о её существовании, кроме разве что немногих доверчивых друзей вроде Вонючки Дожа, кто готов был проглотить историю о её „слабом здоровье“. - Я не думаю, что директор держал сестру в каком-то сыром подвале как пленницу, - сказала Лили. Хоть её мнение о Альбусе Дамблдоре успело поменяться не в лучшую сторону, но на такое отношение к родной сестре Лили всё же считала директора ни способным. – Может, была очень весомая причина для того, чтобы держать девушку дома. Мы ведь не знаем, как было на самом деле. А верить Рите – себе дороже. Ещё одним таким доверчивым другом семьи оказалась Батильда Бэгшот, автор широко известных научных трудов по истории магии, много лет прожившая в Годриковой Впадине. Разумеется, Кендра отвергла первые попытки Батильды наладить добрососедские отношения, однако несколько лет спустя писательница прислала сову Альбусу в Хогвартс, находясь под впечатлением от его статьи о межвидовых превращениях в журнале „Трансфигурация сегодня“. Завязалась переписка, которая привела к более близкому знакомству со всей семьёй Дамблдоров. Ко времени своей смерти Кендра из всей деревни соглашалась поддерживать общение с одной только Батильдой. К несчастью, блестящий ум Батильды под конец жизни заметно притупился. „Огонь горит, но в котле пусто“, — сказал мне о ней Айвор Диллонсби, или, если воспользоваться более приземлённым выражением Энид Смик, „совсем свихнулась бедная старушка“. Тем не менее проверенные долгим опытом журналистские приёмы позволили мне извлечь крупицы реальных фактов, на основе которых и удалось воссоздать всю эту скандальную историю. - Ага, журналистские приёмы, - фыркнул Блэк. – Как уже предполагала Лили - Империо или сыворотка правды. Рита ни перед чем, ни остановиться, если захочет добыть информацию. А закон ей вообще не писан. - Кто бы говорил о законе, - тихо заметила Эванс. - Во всём есть грани допустимого, солнце, - встал на сторону друга Поттер. Батильда, как и вся магическая общественность, объясняет преждевременную кончину Кендры неправильно сработавшим заклинанием — это же объяснение приводили позднее Альбус и Аберфорт. Кроме того, Батильда, как попугай, повторяет утверждения родных о слабом здоровье Арианы. И всё же я не зря потратила усилия, добывая сыворотку правды! Батильда Бэгшот — единственная, кому известна тщательно охраняемая тайна Альбуса Дамблдора, и сейчас об этом впервые узнает читающая публика. Моё открытие ставит под сомнение столь любимый поклонниками образ Альбуса Дамблдора — непримиримого противника Тёмных искусств, борца за права маглов и прекрасного семьянина. - А наше открытие ставит под сомнение компетентность Риты, как журналиста! – теперь возмутился Ремус. – Я действительно не удивлюсь, если люди поверят в этот бред. Эта женщина очень умело мешает информацию, которую никто в здравом уме не воспримет серьёзно и правду. Все знают Дамблдора как непримиримого противника Тёмных искусств, борца за права маглов, поэтому, добавь она бред по типу – он проводил исследования на своей родной сестре – никто даже не удивится. - Луни прав, - согласился Бродяга. – Но вот такие статьи появляются ни спроста. Действия Дамблдора сами привели к тому, что ищейка Скитер положила на него глаз. В то самое лето, когда Альбус вернулся в Годрикову Впадину главой осиротевшей семьи, к Батильде приехал погостить внучатый племянник — Геллерт Грин-де-Вальд. - Оууу, - протянул Поттер. – Об этом отец как-то не упоминал. - Может просто не хотел говорить, - сказал Люпин. – Ну, или он сам этого не знал. К тому же «внучатый племянник» звучит почти так же как «любимый сосед моего кузена по линии отца». Одним словом, не придавай этому значения, Сохатый. Имя Грин-де-Вальда пользуется заслуженной известностью: в списке самых опасных волшебников всех времен и народов он уступает только Сами-Знаете-Кому, явившемуся поколение спустя, чтобы потеснить его с первого места. Впрочем, террор Грин-де-Вальда не затронул Британию, и потому подробности его прихода к власти здесь мало кому известны. - Хорошо, что его террор не затронул Британию, - озвучил свои мысли Блэк. – Нам сейчас и Волан-де-Морта вполне хватает. Он тоже не промах. - Но ведь Грин-де-Вальд уничтожил многих! - не согласилась Лили. Девушка считала, что не имеет значения – задел Грин-де-Вальд Британию или нет, потому что в обоих случаях пострадало очень много людей. – И, как говорил Джеймс, этот волшебник держал в страхе всю Европу. Сомневаюсь, что это можно назвать словом «хорошо». Грин-де-Вальд получил образование в Дурмстранге — эта школа славится своей терпимостью в отношении Тёмных искусств. Он рано проявил блестящие способности, так же как и Дамблдор. Однако вместо того чтобы направить эти способности на получение премий и наград, Геллерт Грин-де-Вальд избрал для себя иные цели. Даже руководство Дурмстранга не могло смотреть сквозь пальцы на его рискованные эксперименты, и в шестнадцать лет Геллерт Грин-де-Вальд был исключён из школы и уехал. До недавнего времени было известно только, что Грин-де-Вальд „несколько месяцев провёл за границей“, но теперь мы можем объявить открыто: Геллерт отправился навестить двоюродную бабушку, проживавшую в Годриковой Впадине, и там, как это ни поразительно, у него возникла крепкая дружба не с кем иным, как с Альбусом Дамблдором. - Они оба тогда были молоды и полны идей, - Лили и сама не понимала, почему раз за разом становилась на сторону защиты директора. – Ничего удивительного в том, что они подружились – нет. Тем более, кто бы тогда мог подумать о том, кем впоследствии станет Грин-де-Вальд. - Ага, как же, - сказал Бродяга. — По-моему, он был чудесным мальчиком, что бы там ни случилось после, — откровенничает Батильда. — Естественно, я познакомила его с бедным Альбусом, которому так не хватало общества сверстников. Мальчики сразу подружились. Что верно, то верно! Батильда показала мне сохранившееся у неё письмо, которое однажды глухой ночью Альбус Дамблдор прислал Геллерту Грин-де-Вальду. — Да, хоть они и проводили целые дни за разговорами — им было о чём порассуждать, они ведь оба такие умницы! — я частенько слышала по ночам, как сова стучится клювом к Геллерту в окошко, приносит записочку от Альбуса. Ему не терпелось поделиться новыми идеями. - Один подавал идеи, а второй с радостью их принимал, перекручивал и воплощал в жизнь, - вздохнул Ремус. Ему сейчас было интересно, каким бы стал Дамблдор, если бы в его жизни однажды не появился Грин-де-Вальд. - Сейчас Рита добавит письмо и Гарри точно поверит, - немного грустно сказала Эванс. - Ты, небось, переживаешь за директора, Рыжик? – спросил Блэк. - Нет, - отрицательно помотала головой Эванс. – Но мне немного обидно, что таким образом у Гарри рушится вера в Дамблдора. Каждый человек заслуживает хоть немного уважения, каким бы ни было его прошлое. И что же это были за идеи? Они способны глубоко шокировать пламенных сторонников Альбуса Дамблдора. Вот перед вами мысли семнадцатилетнего героя, изложенные в письме к его новому лучшему другу (факсимиле письма можно увидеть на странице 463): Геллерт! Твой тезис о том, что правление волшебников ПОЙДЁТ НА ПОЛЬЗУ САМИМ МАГЛАМ, на мой взгляд, является решающим. Действительно, нам дана огромная власть, и, действительно, власть эта даёт нам право на господство, но она же налагает и огромную ответственность по отношению к тем, над кем мы будем властвовать. Это необходимо особо подчеркнуть, здесь краеугольный камень всех наших построений. В этом будет наш главный аргумент в спорах с противниками — а противники у нас, безусловно, появятся. Мы возьмём в свои руки власть РАДИ ОБЩЕГО БЛАГА, а отсюда следует, что в случае сопротивления мы должны применять силу только лишь в пределах самого необходимого и не больше. (Тут и была главная твоя ошибка в Дурмстранге! Но это и к лучшему, ведь если бы тебя не исключили, мы бы с тобой не встретились.) Альбус - Ну вот, Дамблодр совсем не имел ввиду методы, которыми позже пользовался Грин-де-Вальд, - сказала Эванс. – Да, он думал о проявлении волшебников, но ведь ни с целью убивать маглов, а чтобы защитить. - Ты сама в это веришь, милая? – спросил Поттер, но ответить Лили не дал Ремус. - Я согласен с Лили. По сути, Дамблдор жил идеей сродни «мир во всём мире» и «защитим слабых маглов». Он не выступал против них, не собирался пытать и уничтожать. То, как воспринял эту идею Геллерт – совсем другой вопрос. Пусть это письмо удивит и ужаснёт легионы поклонников, но оно ясно доказывает, что Альбус Дамблдор в своё время мечтал ниспровергнуть Международный статут о секретности и утвердить власть волшебников над маглами. Какой удар для всех, кто превозносил Дамблдора как великого защитника маглов и лиц магловского происхождения! Красивые речи о правах маглов становятся пустыми словами в свете новых разоблачительных данных. И в каком недостойном виде предстает сам Альбус Дамблдор, строящий планы мирового господства в то время, когда ему следовало бы оплакивать умершую мать и заботиться о судьбе сестры! Несомненно, найдутся желающие во что бы то ни стало помочь Дамблдору удержаться на треснувшем пьедестале. Они станут лепетать, что он, дескать, всё же не привёл свои планы в исполнение — должно быть, он одумался, изменил взгляды… Однако истина куда непригляднее. - Как же мастерски Рита перекрутила содержимое письма, - с ноткой восхищения сказал Блэк. – Такой талант в нужное русло и цены бы ей ни было. А так, пишет всякие «разоблачительные статейки» о великих волшебниках. - Почему она вообще так прицепилась к Дамблдору? – спросили Лили. - Он очень лакомый кусочек, - просто сказал Поттер. – Есть где разогнаться во лжи. Не прошло и двух месяцев, как великие друзья Дамблдор и Грин-де-Вальд расстались и не встречались вновь до своего легендарного поединка (подробнее об этом см. гл. 22). В чём причина внезапного разрыва? В самом ли деле Дамблдор одумался и объявил Грин-де-Вальду, что не желает более принимать участия в его замыслах? Увы, ничего подобного. - Ну конечно, Рита ведь лучше всех знает, одумался Дамблдор или нет, - закатил глаза Лунатик. — Полагаю, это случилось из-за смерти бедняжки Арианы, — говорит Батильда. — Ужасное несчастье потрясло нас всех. Геллерт был у них, когда это произошло, и прибежал ко мне просто-таки сам не свой. Сказал, что завтра же возвращается домой. Страшно расстроился. Я организовала для него портал, и больше мы с ним не виделись. Альбуса смерть Арианы совсем пришибла. Братья потеряли всех своих родных, остались одни на свете. Неудивительно, что порой они срывались. Аберфорт обвинял Альбуса, будто тот виноват в случившемся, — вы знаете, так бывает с людьми в тяжёлые минуты. Да Аберфорт и всегда был с сумасшедшинкой, бедный мальчик. И всё-таки сломать нос родному брату прямо на похоронах — это уже выходит за всякие рамки! Кендра не пережила бы, если бы увидела, как её сыновья дерутся возле мёртвого тела её дочери. Жаль, Геллерт не смог остаться на похороны… Хоть поддержал бы Альбуса… - Я не удивлюсь, если виноват в случившемся Грин-де-Вальд, - сказал Поттер.- Уж больно быстро он сбежал. - Тогда почему Аберфорт разбил Дамблодору нос? – спросила Лили. - Хотел выплеснуть злость, - предположил Джеймс. Он ни хотел верить, что Дамблдор мог быть напрямую причастным к смерти собственной сестры. Кошмарная потасовка у гроба, о которой знают лишь немногие присутствовавшие на похоронах Арианы Дамблдор, вызывает ряд вопросов. Почему Аберфорт Дамблдор винил Альбуса в смерти сестры? Был ли это нервный срыв убитого горем молодого человека, как уверяет Батильда, или для его выходки имелись реальные основания? Грин-де-Вальд, исключённый из Дурмстранга за нападения на других учеников, едва не повлекшие за собой человеческие жертвы, бежит из страны всего через несколько часов после гибели девушки, причём Альбус (возможно, под действием стыда или страха) в дальнейшем уклоняется от встречи с ним до тех пор, пока его не вынуждает к этому давление магической общественности. - И правильно делал, что уклонялся, - сказал Блэк. – Не хватало, чтобы Грин-де-Вальд всё же сделал Дамблдора своим сторонником. Страшно подумать, что бы могло выйти из этого. - А позже к ним бы присоединился Волан-де-Морт, как наследник, - добавил Поттер. - Что за бред вы оба несёте? – Лили посмотрела на Сохатого и Бродягу так, будто они только что сбежали из психбольницы. Насколько известно, ни Дамблдор, ни Грин-де-Вальд никогда не упоминали о своей недолгой юношеской дружбе, однако нет сомнений, что Дамблдор пять лет всеми способами избегал прямого столкновения с Геллертом Грин-де-Вальдом, несмотря на продолжавшиеся всё это время исчезновения, несчастные случаи и прочие бедствия. Что ему мешало — остатки прежних дружеских чувств или страх разоблачения? Быть может, Альбус Дамблдор скрепя сердце отправился на битву с человеком, которым в юности восхищался? - Может, они дали друг другу Непреложный обет и Дамблдор не знал, как его обойти, - добавил Ремус. – Почему Рита мыслит так однобоко, да ещё и делает непонятные намёки. - Кроме Непреложного обета есть ещё Клятва на крови, - сказал Блэк. – Это куда более мощное заклинание. Если обет можно попробовать обойти, то Клятва на крови – это обязательный магический контракт. - Кто знает, чем там Дамблдор действительно увлекался в молодости, - вздохнула Лили. Ей не хотелось верить, что Дамблдор мог действительно заключить с Грин-де-Вальдом Клятву на крови. Да и, к тому же, они ведь всё же сражались. А, судя по словам Блэка, Клятва бы не дала им такой возможности. И как всё-таки умерла таинственная Ариана? Пострадала случайно в ходе некоего Тёмного ритуала? Узнала нечто такое, чего ей знать не полагалось, о планах захвата власти, которые строили двое друзей? Неужто Ариана Дамблдор оказалась первой жертвой, погибшей „ради общего блага“?» - Я, всё же, буду верен мысли, что Ариана попала не в то место не в то время, - заявил Ремус. – Надеюсь, Гарри тоже так подумает. Здесь заканчивалась глава. Гарри поднял голову. Гермиона дочитала страницу раньше него. Она выдернула книгу из рук Гарри, явно испуганная выражением его лица, и захлопнула не глядя, словно прятала что-то непристойное. — Гарри… Он молча покачал головой. У него как будто сломалась какая-то внутренняя опора. Точно так же было, когда ушёл Рон. Он верил Дамблдору, считал его воплощением добра и мудрости, а теперь всё это рассыпалось прахом. Сколько ещё можно потерять? Рон, Дамблдор, волшебная палочка с пером феникса… - Гарри слишком драматизирует, - вздохнул Блэк. – Весь в мать. - Эй, даже я не настолько Drama queen как мой сын, – заметила Лили. – Но, пожалуй, я всё же соглашусь с ним. Гарри слишком часто теряет близких людей, здесь волей-неволей, станешь драматизировать. - Почему тогда он сейчас не вспомнил меня? – нахмурился Блэк. - Потому что ты не предал его, - сказал Поттер. – А вот, по мнению Гарри, именно это и сделали Рон с Дамблдором. - А палочка? – не унимался Бродяга. – Тоже предала его? - Хватит задавать дурные вопросы, Сириус, - только и сказала Лили. — Гарри! — Гермиона словно подслушала его мысли. — Гарри, что я тебе скажу. Конечно, это… не очень приятное чтение… — Да уж, не то слово. — Но ты не забывай, Гарри, это всё пишет Рита Скитер. — Ты ведь прочла его письмо к Грин-де-Вальду? — Я… Да, прочла. — Она запнулась, с несчастным видом баюкая чашку чая в замёрзших ладонях. — Наверное, это хуже всего. Батильда считала, что у них были одни только разговоры, но «Ради общего блага»? — это же был лозунг Грин-де-Вальда, которым он оправдывал все свои зверства. А тут… Получается, Дамблдор и навёл его на мысль. Говорят, даже над входом в Нурменгард была надпись: «Ради общего блага». — Что это — Нурменгард? - Я бы возмутилась по поводу того, что Гарри не знает о Нумергарде, - сказала Эванс, - если бы сама не узнала об этой тюрьме сегодня из рассказов Джеймса. - Будешь лично заниматься образованием Гарри, - разрешил Поттер. – Только смотри, не переусердствуй. — Тюрьма, которую Грин-де-Вальд построил для своих противников, а в конце концов сам в неё сел, когда Дамблдор его победил. И всё равно ужасно думать, что идеи Дамблдора помогли Грин-де-Вальду прийти к власти. С другой стороны, даже Рита Скитер признаёт, что они были знакомы не больше нескольких месяцев, причём оба тогда были совсем молодые и… — Я так и знал, что ты это скажешь, — бросил Гарри. Он старался не срывать на ней злость, но трудно было справиться с голосом. — Так и знал, что ты скажешь: «Они были совсем молодые». Им было столько, сколько нам сейчас! Мы с тобой рискуем жизнью, сражаясь против Тёмных искусств, а он в нашем возрасте обнимался со своим лучшим другом и строил планы, как бы захватить власть над маглами! - Ну вот, Гарри снова идёт на поводу у эмоций, а не у разума, - сказал Ремус. - Слушал бы лучше Гермиону, - согласился Блэк. – Она хотя бы мыслит более здраво. И не слепо верит Рите Скитер. У Гарри больше не было сил сдерживаться, он вскочил и заходил кругами, чтобы хоть немного успокоиться. — Я его идеи не защищаю, — сказала Гермиона. — Всякое там «право на господство» — всё это просто чушь, та же самая «Магия — сила». Но, Гарри, у него только что умерла мать, он был так одинок… — Одинок? Он не был одинок! У него был брат, а ещё сестра-сквиб, он её держал взаперти… — Вот этому я не верю, — твёрдо сказала Гермиона и тоже встала. — Не знаю, что с ней было не так, но я не думаю, что она была сквибом. Дамблдор, каким мы его знали, никогда бы не допустил… - Я согласен с Гермионой, - сказал Джеймс. – Уж не знаю, что действительно было с сестрой Дамблдора, но я очень сильно сомневаюсь, что девушка была сквибом. - Гарри нужно немного сбавить пыл, - заметила Лили. – Я бы очень не хотела, чтобы из-за прошлого Дамблдора они сейчас поссорились с Гермионой. — Дамблдор, каким мы его знали, не рвался к господству над маглами! — заорал Гарри, так что несколько чёрных дроздов сорвались с деревьев и с криками закружились в пасмурном небе над вершиной холма. - Гарри! - взмолилась Эванс. – Откуда ты знаешь, что он и прежде хотел господства над маглами! Слова Риты нужно триста раз перепроверять, прежде чем поверить. - Он просто очень расстроен прочитанным, Лили, - мягко сказал Ремус. – Дамблдор для Гарри был воплощением борьбы, храбрости и надежды. А сейчас они с Гермионой прочли о том, что в молодости он был, мягко говоря, не самым правильным человеком. У вашего сына сейчас идёт разрыв шаблонов. — Он изменился, Гарри, я тебе говорю! Просто изменился, и всё! Может, в семнадцать лет он и верил в эту ерунду, но вся остальная его жизнь была посвящена борьбе против Тёмных искусств! Именно он, и никто другой, остановил Грин-де-Вальда, он всегда голосовал за защиту маглов, за права волшебников из семей маглов, он с самого начала сражался Сам-Знаешьс-Кем и погиб в бою! Книга Риты Скитер лежала на земле между ними, и Дамблдор на обложке печально улыбался обоим. — Гарри, прости, но, по-моему, ты злишься, потому что Дамблдор сам тебе об этом не рассказал! - Кстати, весьма логичное замечание, - согласился с Гермионой Блэк. – Кроме разрыва шаблонов у Гарри может играть элементарная обида за то, что директор не счёл нужным посвятить его в свою жизнь. - Я думаю, Дамблдор очень стыдился своего прошлого, каким бы оно на самом деле ни было, - добавил Поттер. – Сомневаюсь, что он хоть когда-то рассказывал другим о своей жизни. Тем более, что у Гарри и без истории Дамблдора проблем хватает. — Может, и так! — рявкнул Гарри и обхватил голову руками, то ли чтобы сдержать свою ярость, то ли защищаясь от обрушившегося на него разочарования. — Подумай сама, чего он от меня всё время требовал, Гермиона! Рискни жизнью, Гарри! И ещё разок! И опять, и снова! И не жди никаких объяснений, ты должен слепо мне верить. Поверь, я знаю, что делаю, поверь, хоть я тебе не доверяю! Ни разу он не сказал всей правды! Ни одного раза! - Сынок, на то могли быть веские причины, - вздохнула Лили. - Но тут всё же Гарри прав, - сказал Ремус. – Требуя от Гарри так сильно рисковать, директор мог бы быть хотя бы чуточку откровенней. Голос Гарри сорвался. Они стояли друг против друга посреди белой пустоты, и Гарри казалось, что они ничтожны, словно букашки, под этим бесконечным небом. — Он любил тебя, — прошептала Гермиона. — Любил, я знаю. Гарри уронил руки. — Не знаю, Гермиона, кого он любил, только не меня. Это не любовь, если он бросил меня в такой жуткой каше. Чёрт, да он с Геллертом Грин-де-Вальдом был откровеннее, чем со мной! - У Гарри сейчас вовсю играет обида, - сказал Поттер. – Нельзя так сильно расстраиваться из-за глупости одного человека. Даже Дамблдор не всемогущ, он живой человек. Да, допустил он ошибок куда больше, чем можно было себе представить, но ведь никто не застрахован от этого. Гарри подобрал упавшую в снег волшебную палочку Гермионы и снова сел у входа в палатку. — Спасибо за чай. Я додежурю свою смену, а ты иди в тепло. Гермиона поняла, что её прогоняют. Она подобрала книгу и ушла в палатку, но, проходя, легко провела рукой по его макушке. Гарри закрыл глаза. Он ненавидел себя за то, что ему так хочется, чтобы её слова были правдой, чтобы Дамблдору в самом деле было на него не совсем наплевать. - У Гермионы на удивление стальная выдержка, - заметила Эванс. - Как и у тебя, дорогая, - погладил девушку по голове Поттер. – Поэтому, она до сих пор терпит Гарри, а ты терпишь меня. - Не хочу прерывать ваш на удивление конструктивный диалог, друзья мои, - влез Блэк. – Но, насколько я понимаю, глава закончилась? - Ага, - кивнула Лили. – Кто следующий читает? - Давай я, - вызвался Поттер.