Ligamentum

      Утром ее не оказалось. Спальник был аккуратно сложен на вещевом мешке, стояла рядом ополовиненная еще вчера бутылка нордского меда. Кажется, она говорила, что выменяла тот у Гловера Меллори, местного кузнеца, на сплетни о рифтенской Гильдии, не объясняя, правда, к чему кузнецу Вороньей Скалы сплетни о делах одной из организаций на дальнем берегу. Однако самой альтмерки на посту не было. Это рождало в голове разные мысли, а затем и влекло к тягостным думам.        Нашлась альтмерка позже. Молчаливая и настороженная она сидела, скрестив ноги, на пригорке и из-под капюшона следила за чем-то внизу.        — Иногда мне кажется, что в стражу берут только идиотов, — кивком указала на что-то впереди себя. — Иначе у меня нет этому объяснения.        В отдалении дергалась нервно фигура пепельного прыгуна, спасающаяся бегством от парочки редоранских стражников. Девушка, не отрывая взгляда, указала пальцем куда-то в небо.        — Вон та громадная пепельная туча была у горизонта, когда они начали гонять бедное животное. И до сих пор гоняют.        Телдрин оценил тучу, ее скорость, примерное расстояние до горизонта. Решил для себя, что тучи — не самое хорошее средство измерения времени, а после предположил, что прыгун играет со стражниками уже довольно долго, раз нанимательница обращает на это внимание.        — С другой стороны, — снова начала альтмерка, — кажется, я знаю, куда подамся после того, как рассосется шило в моей заднице. Мне хватает идиотизма ждать, чем это все кончится.        — Самокритично.       Серо показалось, что девушка фыркнула.        — Тель-Митрин в той стороне… — повисло молчание. — И мне надоело ждать.       Она поднялась будто бы с ленцой, даром что не потянулась. Телдрин подумал на какое-то мгновение, что сейчас произойдет что-то в большей степени невероятное, переворачивающее боевое искусство с ног на голову, хоть и Меткого Слова под рукой певицы не было, но та его снова удивила.       — Надо подкрепиться перед дорогой. Я нашла парочку бататов, пока ты бессовестно дрых.       «И это все? Ты ожидаешь гром и молнии, огонь и пепел, а она просто предлагает пойти позавтракать, только потому, что это убьет время ожидания расправы двух недоумков над пепельным прыгуном…»       — Что случилось, лучший мечник во всем Морровинде? Проглотил язык и не голоден?       Телдрин перевел взгляд с нанимательницы на стражников, потом снова на альтмерку, огибающую валун и снимающую на ходу капюшон в предвкушении завтрака. Догнал ее.       — Ты серьезно?       Девушка остановилась, сжала указательным и большим пальцем переносицу и кивнула, прикрыв глаза.       — Абсолютно. Подойди к этому философски, Телдрин Серо. Мы успеем сделать одно, а может и больше, полезных дел, пока они будут заниматься практически бесполезным. Да, им весело, а наши дела прозаичны, но именно прозаичные дела подчас крутят шестеренки истории.       Оживилась заметно.        — И сними с головы это безобразие, разговаривать с женщиной через хитиновое ведро неприлично. И, к тому же, крайне неудобно.       Серо проворчал едва разборчиво про привередливых нанимателей, склонных к чудачествам.

***

       — Зачем ты вернулась сюда?        — А ты не рад меня видеть?        Альтмерка сидела, спиной подпирая перевернутый стул в одном из углов торгового поста, ждала, пока Телдрин прикончит несчастный батат, чтобы они могли двинуться дальше, и перебирала струны кантеле, то касаясь их пальцами, то цепляя надетым на указательный палец кольцом-когтем. Выходило у нее весьма неплохо, Телдрин даже успел подумать, что она и впрямь не вор, не ассасин, а просто бард.        — Зачем я вернулась сюда, — она даже не оторвала взгляда от струн, продолжая ежеутренний урок, — хороший вопрос. И ответ на него еще лучше — я не знаю. Хотя… нет. Знаю. Просто я проснулась одним утром и поняла, что мне тебя очень жалко. Сидишь, напиваешься, растрачиваешь свои таланты на суджамму и матц, а я вполне могу испортить тебе жизнь. Должен же ты что-то вспоминать, просиживая штаны в «Пьяном нетче» и распаривая в своей кастрюле лицо, так почему бы не мерзкую певичку, которая треплет тебе нервы, а потом сбегает обратно в свою Коллегию?        Глядя на ее бесстрастное лицо, оставалось только хмыкнуть. А затем расхохотаться до рези в ребрах, заглушая кантеле.        — Ты думаешь, что останется что вспоминать?        Но девушка и бровью не повела.        — Дай подумаю… Да. Останется. Может я и не оголтелый норд или не следящий за собой орсимер, но запомниться мне есть чем. Моим мерзким характером, — кольцо-коготь впилось в ладонь, когда она загнула первый палец, — это раз. Моей музыкой — два. Моей мифической красотой — три. О… целых три причины осесть в чьей-то памяти.        — Красота мифическая, потому что ее нет? — не удержался Телдрин. Вышло обидно, тем более что альтмерка была не так уж и уродлива. Профиль ее весьма неплохо смотрелся бы на монетках, кому-то могли понравиться золотые глаза, а кто-то мог бы по достоинству оценить плосковатую фигуру. По частям певица была очень даже ничего, а он ее наверняка задел.        Впрочем, альмерка обижаться не спешила, хмыкнула и мягко кивнула:        — Именно. Но, если ты заметил, планы у меня Ремановские. А теперь перестань меня отвлекать и заткни свой рот едой. Мы зря теряем время.

***

       Она действительно, судя по всему, не собиралась никого убивать или обворовывать, к Массеру и Секунде относилась точно так же, как и к Магнусу, не стремясь познакомиться ближе с местными оборотнями. Разбойники у нее вызывали отвращение, а силт-страйдер, не впечатливший накануне, заставлял излучать восторг и издавать странные звуки, означающие явное восхищение и умиление. И Телдрин все больше уверялся в том, что она прибыла на остров действительно только для того, чтобы познакомиться с местной растительностью, животным миром и тем, что могло бы сойти за достопримечательности. Она словно отдыхала от чего-то, что произошло за полгода в Скайриме или от того, что ее там ждет, а Телдрину Серо она оставила думать, зачем вообще его с собой взяла. Метким Словом она владела не хуже, чем острым ядовитым языком, а двигались они по Солтсхейму все равно хаотично, не придерживаясь определенного пути.       И все же, иногда жучок сомнения подгрызал данмера.        Тель-Митрин альтмерке понравился, хотя пепельный страж, вызванный незадачливым учеником мастера Нелота явно старался испортить впечатление от грибных башен. Испортил только пучок корней трамы и заплечный мешок певицы, испепелив и то, и другое.        — Придется возвращаться в Воронью Скалу, — девушка ласково погладила невредимое кантеле, словно не костерила только что, едва стянув с головы капюшон, Талваса, называя того самое мягкое бездарным идиотом с грязекрабьим чувством ответственности.        — Снова запасы собирать, спальник искать новый, рюкзак. Да и было у меня, чем задобрить мастера Нелота, а теперь снова искать подарок… Досадно.        Вот и все, лишь досадно, а где она все это найдет и не трогает ее словно, расселась струны перебирать. Телдрин опустился на валун, локтем уперся в бедро, сгорбившись, подпер голову, полагая, что привал они сделали надолго.        — Ты хотела задобрить волшебника Телванни материальным?        — Материальное, наемник к услугам всяких там, бывает разным. От банального золота до Огма Инфиниум и Черных Книг. Мало кто из ученых воспротивится возможности прочитать эти тома. И редкий смертный откажется хоть одним глазком взглянуть на подобное.        — Даэдрические артефакты? — Певица поморщилась.        — Мастер Нелот очень заинтересован в книгах Хермеуса Моры. А мне они ни к чему, — и добавила совсем тихо, — теперь ни к чему.       Телдрин постарался заметить хоть какое-то изменение в лице высокой эльфийки. Но у той не выросло ни единого щупальца, а сама она не засияла и не почернела резко. Все оставалось точно таким же, каким было за мгновение до. Просто теперь оказалось, что его нанимательница не только ненавидит — а неприязнь сквозила в каждом упоминании альтмеркой хоть чего-то мало-мальски связанного с Обливионом, — даэдра, но еще и отыскивает даэдрические артефакты.       «Вот так птица попалась…»        — Если мы хотим заночевать в тепле, то надо поспешить.        С места она так и не сдвинулась однако, хоть и играть перестала. Молча осталась сидеть, глядя на едва заметную Дымку.        — Тогда вперед, — предложил устало Телдрин. — Правда, я не знаю, где ты возьмешь все необходимое ночью.        — В поместье, — пожала плечами альтмерка. — Где же еще?        — Ты ограбишь кого-то? — вырвалось.        Девушка вдруг вспыхнула, до кончиков ушей покраснев сперва, а потом, так же резко побледнев, вскочила.        — За кого ты меня принимаешь, Телдрин Серо?! Если на мне Соловьиная Броня, это еще не значит, что я вор или даэдропоклонник. И если я знаю про Братство и Мораг Тонг, это не означает, что я член любой из этих гильдий. А поместье мне отдал советник Морвейн, и если бы кто-то почаще выходил подышать свежим пеплом, мне бы не пришлось так унижаться.        Девушка подхватила музыкальный инструмент, ремешок перебросила через плечо, стараясь чтобы кантеле не задела налуч и тул, и решительно зашагала в сторону Вороньей Скалы. Серо с земли поднял одинокий мухомор, взвесил на ладони. Нехорошо вышло, надо догнать и извиниться.        — Так ты, значит, — в спину альтмерке крикнул, — и есть Гэрлиндвэн Мотрил, наделавшая столько шума?        Девушка обернулась резко и презрительно усмехнулась.        — Да, я и есть. И ты меня очень сильно разочаровал, Телдрин Серо. Спасибо хоть Тель-Митрин показал, а не сразу капитану Велету сдал.       «Гэрлиндвэн Мотрил», — задумчиво повторил Телдрин. Имя это сумело набить оскомину за последние несколько недель. То говорили об эбонитовых шахтах, которые снова заработали. То о покушении на советника Вороньей Скалы. Говорили о том, что порождения пепла почти перестали встречаться близко к городу. И вездесущий серджо Мотрил, еще не Гэрлиндвэн, но именно что юноша-эльф, любопытный и верткий, жадный до славы, начинал раздражать.       Когда у Мотрил появилось имя, захотелось только хмыкнуть. Всех обставила девчонка. Но даже тут данмеру в голову не пришло связать с образами искателя приключений и вездесущей девчонки-пигалицы образ языкастой альтмерки-певицы.       Гэрлиндвэн Мотрил умела быть на слуху, но оставаться в тени, не быть на виду. И это подкупало. Как и то, что ее хвалил все тот же капитан Модин Велет, которому ее планировалось в случае чего сдать. И советник Морвейн со своим помощником. И многие жители Скалы.       «Да уж. Вышло и впрямь неловко. Надо извиниться… Как-нибудь».