Ligamentum

      Они появились неожиданно. Не помогли ни те немногие дозорные, что были приставлены к лагерю, ни стремительно развивающаяся в условиях войны интуиция. Спасло всех чуткое каджитье ухо, по скрипу кожаных ремней, перекатыванию мелких камешков под калигами обнаружившее чужих.       Мастер Эланар, едва закончили разбивать лагерь, ушел латать поступающих раненых. Во всяком случае тех, кого уже успели доставить и кого еще можно было поставить на ноги. Две шустрые босмерки, такие же помощницы целителя как и Линдвэн, ушли с ним. Альтмерку же оставили следить за теми, кто уже начал идти на поправку, и теми, кому посильную помощь уже оказали. А заодно мешать зелья, пополняя стремительно тающий запас. Так мастер Эланар отправлял своих помощниц «отдыхать». Отдыха в подобном было мало, отвлекаться приходилось постоянно то на смену повязки, то на по часам дающиеся отвары, но перегонки, дистилляции, кристаллизации и экстракции наводили на философский лад и позволяли расслабиться если не телом, то разумом и душой точно. А много ли надо привыкшим рукам, чтобы все делать правильно?       Линдвэн толкла в ступке листья, превращая те в кашицу, когда на ухо ей тихо промурлыкали:       — К нам пожаловали нежданные гости. Надо встретить вежливо. Каджит порадует их своими когтями.       Девушка аккуратно, стараясь не зашуметь, в сторону отложила пестик и коротко кивнула, руку опуская на висящий на поясе серп для трав.       — Девушке-меру нужны другие когти. Не такие изогнутые, как этот, — снова мурлыкнул на ухо эльсвейрец. — До’Закар даст ей один из своих.       В ладонь вложил прохладную рукоять, обвитую тонкими кожаными ремешками. Бледной молнией сверкнуло из ножен костяное лезвие. Линдвэн снова кивнула, понимая, что от нее хочет каджит.       — Теперь мы встанем у входа, девушка-целитель отвлечет, а До’Закар перережет им горла. Пусть приготовится…       Альтмерка встала возле входа, так, чтобы заметить ее можно было не сразу, а заметив, чтобы пришлось оставить До’Закара вне видимости. По платке прошел тихий гул: те, кто мог, доставали из сундуков оставленное оружие, остальные спорили вполголоса, как смогут помочь. Готовились.       «Какая низость…»       Девушка вздохнула и крепче сжала в ладони рукоять кинжала. Начала считать про себя, чтобы успокоиться.       На пальцах кровь не засыхала, а в ладони больше не порхал костяной кинжал — оттягивал руку тугой имперский лук. Стрелять Линдвэн умела плохо, но легионеры неизменно падали, не могли дойти и до середины лагеря. Маленькие лесные меры, кто встал, помогали охотно, щерились страшными улыбками, довольные, что хоть теперь расквитались за собственные раны. Раздирали в клочья противников пара пахмаров, рвали зубами. За локоть Линдвэн схватил отступающий альтмер-маг и потащил прочь, подальше от имперских диверсантов. Возле полевой кухни оставил, коротко бросив:       — Стой тут. Не высовывайся. — И указал на нее вблизи оказавшемуся босмеру. Тот понял без слов.       Альтмерка обернулась.       До’Закар сидел, спиной привалившись к большому котлу, в котором варили еду обозники. Следил за альтмеркой из-под полуопущенных век. Каджит умирал. Насквозь пробила ему грудь длинная стальная стрела. У Линдвэн же не было никакой возможности пройти к нему незамеченной, время, за которое еще можно было спасти каджита, стремительно таяло. Босмер оглядел ее быстро. И снова понял все без лишних слов.       — Попробуй прокрасться за палатками. Издергалась вся, только мешаешь. Давай.

***

      До’Закар грелся, подставляя лучам Магнуса шрамами украшенную морду. Щурился, следя вполглаза за потугами юной альтмерской целительницы не только натянуть лук, но и попасть стрелой в мишень. Линдвэн же злилась — проклятущие стрелы летели куда угодно, но ни разу не в цель. Теперь она все свое свободное от поручений мастера Эланара время уделяла урокам.       — И все же, — промурлыкал каджит, — девушка-мер лучше сражается кинжалами. Пусть коготь До’Закара останется ей.       Снова поднял морду к солнечным лучам, довольно сощурился. У каджита было более чем благодушное настроение. Он снова обманул смерть, а значит, для него ничего еще не закончилось.       — Вот еще, — со ствола поваленного деревца поднялся лесной эльф. — Стрелять она будет не хуже. Научится еще. А там, наверняка, перетащим ее к себе. Для лекаря она слишком шустрая. До’Закар хмыкнул.       Лесной эльф возник неожиданно возле Линдвэн.       — Попробуй руку не напрягать так сильно. И не целься после того, как натянула тетиву. Пускай ее туда, куда упал твой взгляд.       На ладони руки положил, сжимая. Тетиву помог довести почти до уха.       — А теперь взглядом найди свою цель, вдохни и на выдохе разжимай пальцы, — отпустил руки неожиданный учитель. Альтмерка глубоко вдохнула, еще сильнее согнула лук и выдохнула, разжимая пальцы.       Стрела со свистом улетела вперед и впилась в цель…

***

      … Разбойник упал, руками прикрывая пробитое горло. Захрипел в последний раз, в багровый крася грязные палубные доски. Гэрлиндвэн опустила Меткое Слово.       — Мерзость, — пробормотала под нос. Телдрин выдернул из мертвого пирата кинжал альтмерки и протянул тот хозяйке.       — Не думал, что они так поздно выходят. Месяц Вечерней Звезды почти, а им все неймется. Хуже тварей на пепельных пустошах.       У носа все еще отбивалась от нападающих команда Северной Девы. Гэрлиндвэн снова вскинула лук и, почти не целясь, выпустила одну за другой несколько стрел.       — Волков кормят лапы, — пожала плечами эльфийка. Выбора у морских разбойников все равно не было. Точнее, они не хотели выбирать что-то еще, кроме легкой наживы. Слишком заняты были ярлы и имперский легион Восстанием Братьев Бури, чтобы следить за порядком на дорогах.       Запрыгнула на корабельную банку, на борт собираясь встать и на чужой корабль перебраться, чтобы помочь раненым из команды Гьялунда. Капитан только в спину шикнул недовольно — вдруг обидится на чужачку Северная Дева.       Гэр знала, что Дева необидчива. Корабль многое ей прощал в те несколько раз, что ей приходилось на нем ходить.       Телдрин перебрался следом. Терять певицу он не был намерен. Она была его шансом остаться в Скайриме подольше, к тому же, пока не успела надоесть, несмотря на уйму капризов и мерзкий характер в целом. Эльфийка бродила между тел, изредка опускаясь возле какого-нибудь, стряхивала с пальцев золотистые искры восстанавливающего заклинания. Но делала все с какой-то скукой. Без желания.       — Что-то интересное нашла? — Альтмерка покачала головой.       — Обычное скайримское дно. И парочка аргониан затесалась. В живых только двое, но я бы не стала советовать Гьялунду везти их в Виндхельмский порт. — Телдрин приподнял бровь в безмолвном вопросе. Гэрлиндвэн пояснила. — Лишний вес на корабле. Это плохо скажется на скорости. К тому же, лучше сдохнуть самому и под открытым небом, чем с помощью палача или добрых соотечественников, боящихся, что ты окажешься слишком болтлив и их выдашь. Как ни погляди, если Гьялунд их возьмет, то просто притащит в Виндхельм расходное мясо. Иначе не скажешь.       — То есть, ты их просто отпустишь? — уточнил данмер. Певица плечами пожала, а после улыбнулась гаденько. Не она же закон этого холда, так что разбойники — не ее проблема.       — Я их не отпущу, Телдрин. Я просто оставлю их на милость аэдра. Если выживут, то им очень повезет. До поры до времени. — Девушка поднялась легко. — Пойдем. Гьялунд уже с минуту нас сверлит взглядом, еще чуть-чуть и начнет подозревать в сговоре с пиратами, — спиной повернулась, собираясь перепрыгнуть обратно на Северную Деву.       Тень дернулась резко, летя в сторону альтмерки. Блеснуло лезвие эльфийского меча наперерез. Взметнулись каштановые пряди и певица замерла, пальцы свободной от кинжала ладони сомкнув на чужом горле. Редко доводилось Телдрину видеть высоких эльфов в ярости. И один из них стоял сейчас перед ним; на непроницаемом лице глаза, обещающие кошмар: плещется в расширившихся зрачках гибельное пламя, жарче вварденфеллских фояд; и страшным ядом, обещающим смерть в корчах — золотым канетом радужка вокруг. Серо посмотрел на слишком смелого разбойника.       — Брось, — скривил губы, — мальчишка совсем.       — Оттого и противно, — глаза опустила, отразившуюся в них вспышку гнева гася. — Имея столько путей, пойти по кривой дороге.       И прошипела напоследок неразумному:       — Охолонись.       Пальцы разжала, толкнула легко к борту, и тощий норд-подросток с головой скрылся в ледяной воде. Будет угодно Аркею — выплывет, не заболеет, останется жив.       Едва Гэрлиндвэн вернулась на Деву, снова спряталась на корме в ворох шкур, будто ничего не произошло. Оставалось только диву даться.        — Я все смотрел и думал, а зачем тебе вообще компания, чтобы путешествовать. В Вороньей Скале у меня еще была мысль, что тебе нужен был кто-то для охраны. Теперь вижу, что нет. И с каждым разом все больше убеждаюсь в этом.       Девушка приподняла брови, не отрываясь от очередного томика.        — Мне было скучно. А нервировать тебя мне понравилось еще при первой нашей встрече. Не могла удержаться, чтобы не доставить себе еще немного удовольствия.        — Скучно? — Не поверил собственным ушам Телдрин. Окинул взглядом палубу, которую расчищали спешно от трупов. — Что же тогда для тебя весело?       Гэр плечом повела, подтолкнула данмеру кожаный чехол с книжными принадлежностями, мягко намекая, чтобы тот замолчал, всучила ему толстую иглу с прочным нитками, показала, как сшивать листы, и оставила заниматься делом.       «Скажи мне кто, что вместо меча буду иглой орудовать — на месте убил бы».       Попробовал взглядом устыдить певицу. Но та не заметила, слишком глубоко погрузившись в перевод курганных надписей.       Гьялунд Пуд Соли озадачил всех своих людей, чтобы не болтались по палубе без дела, а после возник внезапно возле меров и медленно опустился на банку, вытянув ноги. Помолчал, с головы до ног рассматривая с головой ушедшую в чтение альтмерку.       — Тебе, девка, говорили, что слишком умные женщины отталкивают?       Гэрлиндвэн даже головы не подняла на капитана, все так же сосредоточенно глядя в книгу. И, наконец, когда тишина стала уже раздражать, ответила:       — Говорили, Гьялунд. Только мне тогда одиночество не больно угрожало.       Норд расхохотался, смахнул выступившую слезу. Пошутил легко про утонченных саммерсетских меров, любящих тощих начитанных зазнаек, поделился, что вообще думает об альтмерах и их высокомерии. И перестал смеяться, успокоившись, к вящей радости Гэрлиндвэн.       — Чтоб я тебя, девка, еще раз взял, — покачал головой. Поджатые губы эльфийки дрогнули в улыбке. Разговор этот Гьялунд начинал всякий раз, как она поднималась на борт. Слишком уж сильно не нравился цвет ее кожи нордам, особенно вкупе с острыми ушами, подвешенным языком и неприязнью к Талосу. Впрочем, от помощи команда Девы отказывалась редко.       — Возьмешь, капитан. И не раз. Пиратов много, а хороших целителей ты в команду не берешь. Да и не «девка» я тебе, норд.       Пуд Соли хмыкнул:       — Ага. Ледь альдмерская, — еле удержался, чтобы не сплюнуть. Телдрин улыбнулся едва заметно. Капитан тоже попал под очарование сомнений в чистокровности его нанимательницы. И тоже решил ее об этих сомнениях уведомить. И если бы певица не упомянула Талмор, сомневался все так же сильно…       — А у самой коса до зада, что рифтеновский лист. Врешь кому. Девка и есть. Ваши, небось, до смерти полукровок не любят.       Глаза альтмерки сверкнули недобро, но сама она смолчала, продолжая все так же безмятежно улыбаться.        — Но, — вздохнул норд, опасности не почуяв, — правда твоя, придется тебя брать, как попросишься. После тебя как полоса добрая у Северной Девы начинается.       — Ну так и не обижай лишний раз, чтобы не ушла кому другому эта удача. В Виндхельме капитанов много, а в Скайриме еще больше. А будешь языком чушь молоть, так и вовсе любой попутный ветер стихнет. Полукровка или нет, а про магию Рассвета я слышала и немало. Массер с Секундой, может, не скрою, а вот с потоками Кин слажу.