Ligamentum

      До’Закара оставили в лагере. Пробившая его легкое стрела поставила жирную точку в возможности каджита без последствий совершать долгие марш-броски. Да и Линдвэн приложила немало усилий, чтобы уговорить его успокоиться и продолжить службу уже подальше от передовой. И, как оказалось, преуспела. Эльсвейрец шипел сперва, а после смирился, даже начал шутить, что не так он думал встретить почетное имя Дро’Закара. Дедушкой он себя пока не чувствовал.       Вероятность новых попыток имперских войск зайти с тыла исключать не стали, так что катай-рат был в любом случае очень кстати. Босмер, нашедший с Дро’Закаром много общего, вплоть до рода войск, где оба служили, решил остаться сам, долго выбивая разрешение у своего командира.

***

      Каджит следил лениво за отрабатывающей на манекене удары Линдвэн, затачивая отобранный у кого-то килидж. Альтмерка взгляд этот чувствовала кончиками своих ушей. Впрочем, несколько осуждающий взгляд каджита не смог бы ощутить только мер, напрочь лишенный способности хоть что-то чувствовать. Девушка нахмурилась и в ножны резко вернула кинжал. Если она не спросит, то никогда не узнает, чем же недоволен Дро’Закар. Тот с минуту разглядывал землю под ногами Линдвэн. Тянул время и испытывал ее терпение.       — Девушка-мер дерется, как джа’каджиит, котенок. Много красивых движений. Много лишних. Так не пытаются спасти свою жизнь, так только красуются.       Линдвэн фыркнула. Ее мать тщательно следила за воспитанием своих детей. И на уроках фехтования для девочек в свое время настояла тоже она, так что до сих пор никто не мог ни в чем упрекнуть юную целительницу. Особенно в уровне владения магией нескольких школ, умении сражаться короткими клинками и верховой езде.       — Кинжал, маленькая целительница, нужен не только резать мясо и вытаскивать стрелы. Он — твои когти. Твои лапы. И ты сама.       — У меня были хорошие учителя. В том числе, мои старшие братья, — скрестила сердито на груди руки Линдвэн. — А уж они отличные воины.       Дро’Закар кивнул.       — В хорошем месте родились девушка-мер и ее братья, что такого достаточно им для защиты. Но против бандитов их умения бессильны. Подлые удары красотой не возьмешь. Котенку не стать мастером. Нужна не только красота, нужна ловкость и гибкость. И хитрость. Когда юная мер выгонит из себя обидчивого джа’каджиита, тогда Дро’Закар покажет ей, как надо.       Линдвэн снова фыркнула. Но менее уверенно.       Босмер Турундир, взявшийся ее учить стрельбе из лука, нарадоваться не мог ученице. Та схватывала все на лету. Каждому слову внимала, тут же закрепляла урок практикой. А если что не выходило, брала упорством. Из нее мог бы выйти хороший разведчик, думалось лесному меру. И невольно вспоминалась другая алинорская эльфийка, с которой пару раз выходило вместе отправляться на задание. Его ученице до той высокой эльфийки было далеко, но при должном старании и из целительницы могло выйти что-то не намного хуже.       И все же, сколько бы ни был доволен Турундир Линдвэн, вслух он этого не говорил. Наоборот, хмурился, будто недоволен. Сгонял с и без того загнанной работой девушки по сорок потов. И она терпела.       Сегодня он нашел ее возле мастера Эланара. Тот ученицу отчитывал за то, что она не смогла из зелья убрать некоторые побочные эффекты. Сварила недостаточно чистым. Босмер усмехнулся хитро. Он, в отличие от альтмерки, уже был хорошим разведчиком. Со взломом и умением незаметно прочитать чужие письма у него никогда не возникало проблем. А уж сунуть нос в почту до отбытия той в ставку лордов и он вовсе почитал за лучшее из развлечений. Исключительно для души и поддержания боевого духа.       Босмер знал, как ни ярится сейчас Эланар, он давно уже просит за Линдвэн, все хочет, чтобы та тоже стала целителем при лагере. Вторым. Ей и так известно все, что знает ее мастер, и учить Линдвэн Эланару было уже нечему.       А вот у Турундира еще находились уроки для алинорской целительницы. И поэтому он терпеливо ждал, когда ту освободят, чтобы утащить девчонку на стрельбище.       — Говорят, мастер Эланар давно уже пишет по какому-то вопросу в ставку, а недавно дождался ответа. И что в последнем притащенном курьером послании для него какая-то радостная новость.       Линдвэн, стрелу вогнав в цель резко, покосилась на босмера и сморщила носик.       — Кто-то из лордов должен приехать. Кажется, мастер смог привлечь внимание к недавним событиям. Уже пять нападений за последние три месяца. Только к чему ты об этом решил рассказать мне? Мне до гостей, сколь ни были они высоки в происхождении, дела нет. Все дни будут в работе. Мне не до лордов. К тому же, мне они не интересны.       Турундир усмехнулся криво, ему на секунду послышался скрытый вздох в словах ученицы. Лорды ей явно были не интересны лишь до поры. Скоро сама будет рада, что письмо нашло адресата, а на лагерь обратили внимание.       Эльф опять напустил на себя равнодушный вид. Щелкнул пальцами. Раз. Второй. На третий Линдвэн мигом повернулась, снова в цель вогнала стрелу и отвернулась от мишени.       — Неплохо, — согласился босмер. — Так ты лучше меня стрелять будешь.       — Не буду, — буркнула Линдвэн, стянув с себя налуч с тулом, полным стрел. — Мне до тебя далеко, так что давай обойдемся без грубой лести.       — Как заговорила, — засмеялся Турундир. — Не бойся, оно не дальше того, что хочет от тебя Дро’Закар. Послушай его совета. Он умный каджит и все верно тебе сказал. Засунь подальше гордость, не пытайся поразить врага своей красотой. Жаль его стрелами! Впрочем, могу только пожелать тебе, чтобы ты не подпускала противника к себе вообще ближе арбалетного выстрела.       Линдвэн повернулась и пытливо посмотрела на босмера, ожидая, что он пояснит сказанное. Но Турундир даже и не думал продолжать, оставляя всё на догадливость и ум альтмерки

***

      Виндхельм, как они и ожидали, встретил неприветливо — снегом, бьющим в лицо, и пронизывающим до костей ветром. Златокожая эльфийка плотнее завернулась в теплый плащ, стараясь спрятаться от холода. Делать крюк до главных ворот было бы величайшей глупостью. Ворота в Квартал Серых скрипнули протяжно, открывая город негостеприимный, грязный не столько улицами, сколько большинством жителей.       — Недоброе место, полное недобрых данмеров, — в который раз процедил сквозь зубы Телдрин. Гэр плечом едва повела. Она не любила столицу Истмарка, но назвать ее данмеров недобрыми она не могла.       — Просто надо уметь договариваться. Моричи куда приятнее здешних нордов, — бросила, отворачиваясь. — Хотя мало кто вообще может переплюнуть местных в закостеневшем хамстве.       Серо вздохнул. Слова высокой эльфийки говорили об одном — ночь они проведут в Квартале Серых. Данмеру это не сильно нравилось, но Гэрлиндвэн его не спрашивала, ее заботило только желание поскорее согреться.       «Новый Гнисис» ночлега никому не предоставлял. И Телдрин немало удивился, когда Гэрлиндвэн после пары фраз, брошенных Амбарису Рендару, хозяину клуба, кивнула Серо на лестницу, ведущую наверх.       Комната второго этажа, как и сам этаж, освещалась скудно, и разве что каджит, способный без проблем видеть даже в кромешной тьме, смог бы здесь пройти, не задев ни единого предмета. Каджит, и его нанимательница, которую темнота, кажется, совсем не смущала. Эльфийка, поднявшись по лестнице, легко стряхнула с пальцев шарик магии, осветивший все вокруг.       — Что ты предложила ему взамен? Вырезать всех нордов и Буревестника? — схватил певицу за локоть данмер. — Впервые вижу Рендара, согласившегося оставить у себя хоть кого-то на ночь.       Гэрлиндвэн локоть ловко освободила, сбросила на стул заплечный мешок. Предлагать Амбарису что-то сверх меры она не могла, но слово ее было так же метко, как лук.       — Играть до последнего клиента. И прогуляться до Хелгена и обратно.       — Зачем?        — Ярлы догадались позвать помощь из Сиродила. Ходят слухи, что генерал Туллий нашел способ поймать Ульфрика и после поимки повезет того под конвоем в хелгенскую крепость. Мало кто здесь хотел бы пропустить момент прощания Истмаркского Медведя с головой.       — Особенно ты. — Не вопрос, а утверждение. Альтмерка кивнула.       — Главное не опоздать к началу представления. Я напишу об этом балладу, Телдрин. О трусости, самолюбии и, конечно, закономерной расплате…       Серо отшатнулся, заметив проблески злой радости в глазах девушки. И подумал, что услышать подобной песни не хотел бы. Особенно, написанной про его честь.       Лютня была расстроенной. Гэрлиндвэн сидела над ней долго, подкручивая колки, чтобы инструмент звучал правильно. Посетители клуба скучали, жужжали пчелиным роем, переговариваясь. А Телдрин следил. Следил, как альтмерка прислушивается к этим разговорам, щурится и поджимает губы. Лютня сфальшивила в последний раз. Зазвучала ровно и складно, отвлекая рассевшихся по углам данмеров. Те замерли, ловя звуки музыки и голос альтмерки, и не замечали, насколько песня ее незамысловата.

Если будешь на весенней ярмарке ты, Смелая коли, в ряд ткачей загляни. Там найдешь того, кто тебе станет мил: Перед ним положи вереск и розмарин. Пусть посмотрит и шьет платье чистого льна Без иголки и швов, по подолу пустив Из тимьяна узор и цветов бледных слив. Сможет если, знай — твоя он судьба. Тогда попроси найти его дом, Окруженный гладью морской и песком. Тропы подскажет ему горноцвет. А найдет если, знай — пути назад нет. И последнее помни: коль ниток серпом Он лаванду сожнет для тончайшей фаты, К листопаду меняй переплетье косы И родных зазывай к себе в новый дом. Розмарин, вереск, белые сливы цветы. Идешь ли со мной на ярмарку ты? *

      Из узких пальцев вытащил сжатый крепко гриф лютни и помог подняться. Альтмерка даже не стала руку вырывать, уж слишком устала за вечер. Расходиться посетители стали только с рассветом, оставляя на сон Телдрину и Гэрлиндвэн едва ли несколько часов. Это удручало, потому что Виндхельм хотелось покинуть как можно скорее.       Рука данмера скользнула ниже, уже талию певицы обвивая.       — Мне кажется, я вполне в состоянии подняться по лестнице сама, Телдрин Серо. Я не настолько плоха стала.       Тот послушно убрал ладонь с альтмерского бедра. Очередная попытка «нарушить субординацию» с Гэрлиндвэн с треском провалилась. Оставалось только вздохнуть.       — Ну, раз так, может ты тогда еще и решишь, как мы будем спать на одной кровати, мутсэра?       — Прекрасно будем. Ты под своим одеялом, а я под своим. В крайнем случае, ты окажешься на полу. Но нам должно быть уже привычно. Корабельные доски не были мягче.       Телдрин тихо хмыкнул.