Ligamentum

      К лагерю выбрались полночью следующего дня. Потрескивали угли под пеплом там, где костры начали гаснуть. Перед носом каджита вырос рослый молодой альтмер, оглядел с ног до головы недовольно и только после этого спросил, откуда явилась такая развеселая, украшенная синяками троица.       — Перевод из форта Робек, — хрипло ответила Линдвэн, откашлялась, прикрыв рот ладонью, — А так же корреспонденция. Лично генералу Наарифину в руки. Расплылась в змеиной улыбке, откровенно забавляясь над сбитым с толку часовым. Тот стоял, обдумывая, как верно поступить. И простоял бы так еще долго, но из темноты вышел другой высокий эльф. И от его вида Гэр стало не по себе. Новый дозорный был не молод, но не был он и старым. Зрелый, с серебристыми, словно поседевшими волосами, полупрозрачными, как тающий лед, глазами и темными татуировками-разводами на лице. Несомненно этот эльф был магом, Венн чувствовала это, но не могла с ходу понять, какой именно школе магии отдает предпочтение этот мер, только глядела рассеянно на абсолютно черный плащ и форму под ним.       Дро’Закар и Турундир не сговариваясь схватили Линдвэн под руки и оттащили поближе к себе, а после и вовсе заслонили от разглядывающего ее с презрительной усмешкой альтмера. Кончик хвоста у катай-рата нервно подрагивал.       — Из форта Робек с корреспонденцией, — разжал губы маг, тряхнул головой, сгоняя лезущие в рот белесые пряди, и усмехнулся еще неприятнее. — Да, я слышал, что лорд Наарифин оттуда ждет гонца. Гонца и… Двух телохранителей… как мило…       Альтмер хмыкнул, повернулся спиной к троице и, кивнув снисходительно, приказал следовать за ним.       — И как поживает командующий форта?       — Рвет и мечет, — поделилась эльфийка. — Говорят, у него из-под носа увели неплохого разведчика. Если, конечно, позаниматься с этим подающим надежды дарованием.       Маг хмыкнул, а после тихо рассмеялся. И перестал быть страшным…

***

      Наарифин сидел за столом, листая отчеты, помечал время от времени что-то в личной записной книжке, а после снова утыкался в разрозненные листы, которые держал в левой руке. На Линдвэн он обратил внимание не сразу, а обратив, улыбнулся ей косо и кивнул на треногу, стоявшую напротив.       Все повторялось. И письма, и повисшее молчание, и ее нервозность.       — Много препятствий было на пути? — лорд оторвался от чтения и снова поднял на Венн глаза. — Нет… Но синяк тебе поставили знатный. Почему не убрала?       — Сам пройдет, — потупилась, — еще магией его убирать. Препятствий было действительно мало. А если подумать, едва ли одно можно назвать. Нас дезертиры из имперцев пытались выследить. Теперь дезертиров нет.       — Похвально, — усмехнулся. — Твоим друзьям покажут, где можно разбить палатки. Свои рабочее и спальное места ты осмотришь завтра. Сегодня тебе придется остаться здесь. Захочешь умыться…       — Я все найду, — перебила. Достала из почтовой сумки донесения и передала лорду. — Мне кажется, командующий фортом Робек бесконечно Вам благодарен, генерал, — встала с треноги, отряхнула подол талморского одеяния и, перегнувшись через стол, чинно поцеловала Наарифина в щеку, как делала это раньше, еще в детстве, когда она еще думала, что станет грифоньим всадником. — Не буду Вас больше отвлекать. Доброй ночи…

***

      К полевому госпиталю ее провожал вчерашний мрачный маг. На бредущих за ее спиной каджита и босмера он не обращал внимания, был весь поглощен рассказом о том, как все устроено.       Сам госпиталь оказался одноэтажным деревянным зданием шириной в сто шагов и длинов в сто восемьдесят-двести.       — Проход ведет во внутренний крытый двор. Пока тепло, тут оперируют в огороженных ширмами закутках, еще работают алхимики, с наступлением холодов все уходят внутрь, в Южное крыло. Начнешь искать двери, точно не пройдешь мимо, там все помечены. Западная и Восточная двери ведут в два лазарета. В Южном, кроме комнаты алхимиков и зачарователей, несколько комнат для целителей, операционные, маленький пруд для прачек и небольшая кухня — там кипятят инструменты и бинты. Освоишься быстро.       — Вы неплохо ориентируетесь, — улыбнулась Линдвэн, покрывая косынкой собранные в низкий узел волосы.       — Приходилось бывать, — кисло усмехнулся в ответ маг, смерил ее на прощание оценивающим взглядом и развернулся, чтобы уйти. — Да, кстати, — остановился ненадолго, — будет неплохо, если вы своих друзей определите в капсарии. Ни одна пара рук или лап не будет лишней.       Дро’Закар проворчал что-то под нос, ругая альтмера, Турундир только фыркнул. Капсарии пришли от имперских легионеров, они так называли между собой незадачливых лекарских помощников. Те были годны только для транспортировки раненных, уборки помещений или переноса инструментов за целителем от одного больного к другому.       — Боюсь, что Вы недооцениваете моих спутников. Они быстро учатся и будут мне весьма полезны.       — Так это ваши ученики? — съязвил маг.       — Скорее добровольные помощники, — ядовито заметила Венн. — Но не смею Вас больше задерживать. У Вас, верно, немало дел в лагере. И для нас тоже, наверняка, найдется немало занятий. Всего доброго.

***

      Не смотря на то, что теплый воздух поднимался вверх, на втором этаже «Гарцующей кобылы» было холодно, и Гэрлиндвэн замерзла под теплым одеялом. Проснулась она из-за этого ужасно озлобленной, прорычала что-то непонятное в сторону Телдрина и быстро сбежала по ступенькам вниз, то ли за теплой водой для умывания, то ли за горячим завтраком.       Телдрин потянулся. Ранние подъемы при позднем отбое он не любил, однако очень быстро привык к ним, сопровождая альтмерку. Следовало бы проводить эльфийку и проследить, чтобы с теми, кто решил с ней пообщаться, ничего не случилось. Но Серо решил, если кто и подойдет к сердитой Гэр, то будет сам виноват в нанесенных увечьях и униженном достоинстве. Кроме того, лишить Венн удовольствия кому-нибудь сказать колкость — еще больше испортить и ее без того плохое настроение.       Даже ранним утром в таверне было не продохнуть от посетителей: одиноко стоящие лавки все были заняты, что уж говорить о тех, что стояли у столов. Пришлось сесть рядом с угрюмой нордкой, упившейся настолько, что та едва держала в руке кружку. Телдрин огляделся, кивнул торопливой служанке — кажется, ее звали Садией — и огляделся. Среди рассветных пташек Гэр удалось найти не сразу. Та стояла, скрытая одной из деревянных опор, в темном дальнем углу и о чем-то переговаривалась с подозрительного вида босмеркой. Лесная эльфийка косилась по сторонам, кривила изуродованное шрамами лицо в насмешке, кивала на слова альтмерки и, заметив, что Телдрин на нее пристально смотрит, отвернулась. А после Гэрлиндвэн и ее собеседницу закрыли своими могучими спинами вчерашние выпивохи, о чем-то яростно спорящие.       — Если ты подсел, то будь добр не пялиться на других баб, а то я тебе врежу, — Телдрин обернулся к заговорившей с ним нордке и хмыкнул. — Или, если хочешь, можем подраться просто так. Я даже сделаю ставку в сто септимов, что ты и шести секунд против меня не продержишься.       Телдрин хмыкнул еще раз и вновь повернулся в ту сторону, где видел певицу. Вместо высокой эльфийки увидел стремительно подходящую Садию, готовую притащить все, что только понадобится голодному данмеру. Рассеянно кивнул на предложение позавтракать холодной олениной и гретым медом со специями и снова бросил взгляд на пьяную нордку.       — Ты любишь драться. И прежде, чем ты вспомнишь и ввернешь какую-нибудь нордскую мудрость, мол, битва закаляет воина, как огонь клинок, должен сказать, что мне абсолютно не интересно с тобой мериться силой.       — А ты думаешь, сможешь побить меня?       — Я думаю, что мне это не интересно. Если я побью тебя, все будут смеяться, что я одержал победу над бабой, если победишь ты, то все будут смеяться, что баба победила меня. И так, и так — позор. Будь ты хоть немного занимательной, может, я бы и согласился потерпеть, но ты меня никак не привлекаешь.       — Ты просто меня не знаешь. А нордская мудрость гласит, — нордка вдохнула побольше воздуха, смочила горло содержимым кружки и выдохнула, — «Хочешь узнать женщину получше? Напейся с ней в стельку, а потом подерись!»       Телдрин снова хмыкнул, опять кивнул Садии, притащившей еду и мед, благодаря за расторопность.       — Я не хочу тебя узнавать. Ты не в моем вкусе.       Нордка уронила голову на кулак, оперлась получше локтем о стол и с пьяной печалью посмотрела на данмера.       — А она, — махнула кружкой, расплескав пиво, в сторону подошедшей к огню Гэрлиндвэн, не иначе как выросшей из-под земли, — в твоем?       — Она… — Серо медленно отхлебнул подостывший мед, — да. Пожалуй, в моем.       — Бедный, ну и вляпался же ты, — вздохнула пьяно нордка, поднялась с места и нетвердо зашагала к выходу. Обернулась на полпути и крикнула Серо, — ты погоди, я вернусь еще. Договорим.       Ждать ее Телдрин, конечно, и не собирался. Следил исподлобья за Гэрлиндвэн, отмахивающейся от местного барда, Микаэля, спорящей о чем-то с нордом, все надеялся, что та подойдет. Собеседница ее исчезла из таверны, будто слившись с тенями и перебежав за порог. И Серо уже думал дать ход мысли, что нет-нет, а с Гильдией Воров его спутница знается, когда Гэр сердито кивнула в ответ на очередное заявление барда, потянулась за лютней и, подтянув колки, поудобнее уселась на лавку. Она оглядела присутствующих, хмыкнула, соглашаясь с собственными мыслями и легко пробежалась по струнам.       Как Телдрин и ожидал, мелодия оказалась печальной. Впрочем, иногда ему казалось, что альтмерка не умеет петь веселых песен вообще. Темна синева предрассветного неба, Бледны при звездах стылые фьорды. Я ищу тебя уже сотое лето, Но всё дальше от гор твоих год за годом. И в песне каждого вьюжного ветра Я слышу всегда один только голос — Ты поешь для меня, моя Королевна? Для меня ль расплетаешь тяжелые косы? Но как прежде без рассвета, Путь в ночи кромешной спрятан. И забыл я, Королевна, Как когда-то был крылатым… Я лечу на закат. И бесчисленны лиги Между летом морей и зимой горных склонов. Кораблем высекаю алмазные брызги В дар тебе. Мне найти бы туманные горы. Я в пути буду петь о богах и героях, Воспевая тебя в каждой сказанной висе. Дай мне время, крылатая, буду с тобою В расшитой златом и серебром выси. Но вода так горька — в ней подмешены травы, Забывается всё. Гаснет с солнечным светом. Ты стираешься… Выжигает память отрава. Королевна, как жаль, что тебя в мире нету… И проснувшись утомленный, Я, как прежде, жду заката. Ты приснись мне, Королевна, Снова будь моей отрадой…       Вместо ожидаемых сперва тихих, а после все нарастающих хлопков, в зале повисла тишина. Казалось, что даже огонь в очаге перестал трещать. После послышался тихий шепот.       И вновь все вернулось на круги своя: Микаэль бренчал что-то заводное на лютне, вполголоса совещались на важные темы пропоицы, а Гэр, все еще сидящая на лавке, поднялась и побрела в сторону Телдрина. Тот обдумывал увиденное и услышанное.       Нет, решил он для себя, веселые песни она петь не умеет. Но оно и к лучшему…

***

      — Я нашла нам транспорт. Как и обещала, сегодня выдвигаемся в сторону Фолкрита. До середины, если не конца, месяца Первого Зерна можно спокойно заниматься своими делами. Вряд ли что-то сдвинется с мертвой точки. Как ты верно подметил, драконы — ящерицы. А все ящерицы зимой вялые и спящие. Сомневаюсь, что за три месяца Алдуин сможет натворить что-то невообразимое, — Венн аккуратно сложила отстиранное платье, в котором была в Хелгене, и убрала в мешок. — А если и успеет, то так нордам и надо.       На мгновение Телдрину показалось, что эльфийка улыбнулась. Но наваждение сгинуло; Гэр стояла с тем же серьезным лицом, с каким собирала вещи.       — И что это за транспорт? Телега, я надеюсь.       — Надейся, — вздохнула. Подошла поближе к двери, ведущей на балкончик над главным залом таверны и скривила насмешливо губы. — Но если тебе настолько противны лошади, ты можешь остаться здесь. Утгерд хоть и выглядит грозной, а вполне себе неплохая женщина. Мозги, правда, кулаками из нее выбили, но и с этим можно примириться.       — Я, пожалуй, предпочту твое общество, Гэрлиндвэн. Оно не такое буйное. А примирюсь я лучше с лошадью.       Венн отлипла от косяка, смерила данмера задумчивым взглядом и фыркнула:       — Прекрасно. Ксавьер будет рад гостям. Смотри, чтобы опыты на тебе не начал ставить. Он… увлеченный ученый…       О том, что Ксавьером звали управляющего Озерным поместьем, Гэр тактично умолчала, как умолчала и о том, что опыты ее увлеченного друга проходят в области некромантии и школы Колдовства в целом. В конечном итоге, рано или поздно Телдрин и так узнает правду.