Постмортем

– В следующий раз отходи подальше. Ты молча проходишь мимо Карката и садишься за стол. Он вытирает руки полотенцем и продолжает, повернувшись к тебе: – Я слышал выстрел. Ты вздыхаешь и кладешь голову на стол. – Что за привычка все проблемы решать суицидом? Ты ничего не отвечаешь, и он встряхивает над тобой мокрое полотенце. – Покорми меня, – бормочешь ты в стол. – Вау! – как-то по-детски ярко реагирует Каркат. Ты поднимаешь голову и вообще не видишь в темноте его лицо, только глаза. – Кто-то решил испачкать свой стерильный, только что перерожденный желудок? Смотри, после этого опять придется убиваться, чтобы не дай бог не… – Пожалуйста, прекрати. Тени двигаются – он улыбается. – После таких слов? Никогда! Однако больше не говорит. Уходит к стойке, перебирает в темноте тарелки, чем-то стучит – ты дремлешь под этот звук. – Просыпайся, я сделал альтернианские роллы. С клюквой. – Тебе разве их можно? – Мне нет, тебе да. Ты поднимаешь голову – и правда, альтернианские роллы: мясо с ягодами в жестком темном лаваше. Кислая и классная штука. Ты тянешь руку к тарелке, Каркат садится напротив тебя. Ты откусываешь, и по твоим пальцам течет сок. – Вкусно. Откуда у тебя вообще ингредиенты? Каркат зачерпывает ложкой суп. – Ты не помнишь, как я их купил? – А зачем ты? – Тебе сделать. Ты молчишь. Вся твоя депрессия внезапно собралась в твоем лице и щиплет тебе глаза. – Господи, я сейчас расплачусь, Каркат, – усмехаешься ты, и тебя отпускает. Он смотрит на тебя очень долго и внимательно. Когда ты доедаешь, он встает и говорит: – Вытри руки и иди за мной. Я хочу тебе кое-что показать. Ты моешь руки и спускаешься с ним в подвал. Он включает тебе слабый свет, чтобы ты увидел, что у него здесь. – Это что, порностудия? Мрачного вида установки, ремни, крюки, веревки, стенды с плетками. Шкаф с дилдаками. – Когда здоровье еще это мне позволяло, мы развлекались здесь с твоим братом. Каркат проходит внутрь комнаты и останавливается возле крестообразной хреновины, опершись на нее спиной и скрестив руки на груди. Тебе даже не хочется разбирать, с вызовом он смотрит на тебя или нет. – Ок, – говоришь ты и разворачиваешься к лестнице. – Стой на месте, – окрикивает он тебя. Ты слушаешься и стоишь. – Хочу сделать это с тобой. Ты делаешь глубокий вдох, еда становится комом в горле. – Каркат, это уже чересчур. Я никогда такое говно не любил, и ты это знаешь. – Не разговаривай спиной ко мне. Ты разворачиваешься. Каркат смеется тебе в лицо. – Ты позволил мне изнасиловать тебя, – он делает паузу и показывает два пальца, – дважды. Ты подходишь к нему и садишься на стол с ремнями. Тоже складываешь руки на груди, сжимаешь губы. – Ты думаешь, это потому что я слабый? Он кладет руки тебе на плечи и широко улыбается. – Да! – Я просто люблю тебя и понимаю, как тебе плохо, мне не жалко, если ты хочешь сорваться на мне, – равнодушно говоришь ты. – Говори как хочешь. Так что? – Нет. – Почему? Ты вздыхаешь и смотришь вниз. – Ты будешь об этом жалеть. На лице Карката происходит такая резкая перемена кадра, что ты слышишь звук удара еще до того, как он бьет тебя по щеке. Ты морщишься, закрываешь глаза и снимаешь очки, чтобы он их не разбил. – Я ненавижу тебя, – он бьет тебя снова, – и эту твою ебаную уверенность, – снова, – что ты знаешь меня лучше, – снова, – чем я! – и еще один раз. – Каркат, ты будешь плакать у меня на плече и спрашивать, почему ты такой ужасный. Он больно хватает тебя за плечи. – Да почему?! – Потому что это совсем мерзко. Он бешено смотрит на тебя, а потом весь поникает и опускает голову тебе на плечо. – Ненавижу тебя, – запыхавшимся шепотом говорит он, – так ненавижу. Пришел и опять установил свое ебаное командование. Почему ты так хорошо меня знаешь? Ты не видел меня столько лет. И опять, опять, опять… Ты обнимаешь его одной рукой, другой опираясь на стол. – Не думай об этом. Какое-то время вы сидите в тишине, а потом он говорит дрожащим от слез голосом: – Дейв, я не хочу тебя здесь видеть, уходи. – Нет. – Мне не нужно, чтобы ты обо мне заботился… – Это не ради тебя. – Дейв, отпусти меня… – Не могу. Он плачет тебе в плечо. – И после этого… после этого… ты говоришь, что я буду жалеть из-за того, что мне хочется сделать тебе больно… – Можешь сделать мне больно, но не так. Он поднимает заплаканное лицо. Ты целуешь его в лоб. Он хватает твою руку и кусает тебя за предплечье изо всей силы, оставляя синяк, и так много раз. Между укусами ты говоришь: – Да, это больно. Он плюется и опускается на пол возле стола, утыкаясь лицом в твои колени. – Почему ты такой ужасный, Дейв?