Семь небес Рая

Высокий сухощавый старик, облаченный в бинокулярные очки, несколько минут молча разглядывал гостя сквозь толстые линзы, в руках теребя два камня, в которых лишь эксперт сумел бы распознать алмазы. Неогранённые, грубые минералы в ладони хозяина с выверенной периодичностью менялись местами, оставляя после себя на коже мужчины тонкие кровоточащие царапины, на которые старик не обращал никакого внимания. По окрасившимся в красный камням можно было предположить, что в руках хозяина они описывали сферы уже не первый час. Они же выдавали его обеспокоенность то ли сложившейся ситуацией в целом, то ли присутствием в его кабинете зеленоглазого юнца, который за последние месяцы умудрился внести неразбериху и смуту в десятилетние укоренившиеся устои. — Вы не понимаете, о чем говорите, молодой человек, — наконец выговорил старик с легким акцентом. — Ваша недальновидность меня поражает. Покровительствовать над группировками Тосама — не слишком ли высокую планку вы стремитесь взять для человека, достаточно неопытного в подобных вопросах? — поинтересовался он, отрываясь от разглядывания молодого парня, откладывая алмазы в сторону, тщательно вытирая чуть кровоточащую ладонь влажным полотенцем, а затем все свое внимание переключая на красные камни, что лежали перед стариком на столе. — Я адекватно оцениваю свои силы и уверен, что подобное возможно, — последовал холодный ответ от брюнета. — Все в этом мире возможно… Вот только к чему приведет ваше правление, если вы таки его добьетесь? Понимаете ли вы, что пять группировок Тосама — это не просто сброд, занимающийся различного рода грязными делишками. О нет, молодой человек, это бизнес. И каждый из нас повязан с остальными, хотим мы этого или нет. Вы же стремитесь вклиниться в доведенную до идеала систему, оборвать наши нити и подмять все под себя. Но к чему вам это? Вы жаждете власти? У вас ее и без того с лихвой. Обогащения? Уверен, для этого не обязательно так рисковать. Быть может, все дело в желании потешить собственное Эго? Подобное стремление еще никого до добра не доводило. Так к чему же вы стремитесь, Шаркис? — подарил старик собеседнику добродушную улыбку, не отрываясь от разглядывания кроваво-красной драгоценности. — Я желаю… Справедливости, — осторожно ответил брюнет. Старик аккуратно отложил камень, стащил с глаз очки и посмотрел на Зуо так, будто пытался угадать, шутит ли его гость или говорит на полном серьезе. — Справедливости? — на всякий случай переспросил он. Брюнет кивнул. Тихий смешок со стороны старика, что вырвался из него через мгновение, быстро перерос в глубокий заразительный хохот. Ювелир смеялся до тех пор, пока по его лицу не потекли слезы. Шаркис терпеливо ждал. — Боже, давно я так не смеялся! — простонал старик, невольно вновь беря в руки алмазы и начиная привычно перебирать их в руках. — Справедливости, значит. Вы что же, Шаркис, возомнили себя супергероем? Какую справедливость вы собрались вершить? Грабить богатых наркоманов и раздавать наркотики бедным? Или давать шлюхам деньги на презервативы лучшего качества? О какой справедливости может идти речь здесь? В Тосаме? — развел старик руками. — О моей собственной. — И в чем же она заключается? Эта ваша Справедливость? — Она заключается в смерти моего отца, — не задумываясь выговорил Зуо, не отводя взгляда от старика. Алмазы, что выписывали в ладони ювелира неровные сферы, резко остановились. — О, как, — выдохнул старик, вглядываясь в собеседника с куда большим интересом. — А что же будет после? Вы думали, что будете делать затем? — Я хочу объединить группировки, и с их силами пробиться выше. — Зачем? — Стремясь к справедливости. — Но разве ваша жажда не будет утолена со смертью вашего отца. — Нет, с этого все только начнется. Данное событие станет отправной точкой. — Знаете, до меня доходили слухи, что молодой босс Тени — личность своевольная, амбициозная и, что самое главное, перспективная. Но кто бы мог подумать, что настолько! Браво, молодой человек, браво. Я уважаю людей, которые не размениваются по мелочам. Хотя ваша задумка продолжает казаться мне безумной. Ваше стремление подняться к небесам мне импонирует. В конце концов, вы молоды и вам кажется, что весь мир лежит у ваших ног. Да и засиживаться на одном пусть и удобном месте — удел стариков, таких как я. Вам же следует двигаться дальше, к звездам, чтобы дотянуться до того, обо что когда-то обожглись ваши предки. Самое смешное, что уверять вас в бессмысленности ваших действий бесполезно. Нет, вы сами должны прочувствовать вкус поражения. — Я не собираюсь проигрывать. — Никто не собирается. Только вот кто же вас спрашивает, — нахмурился старик, возвращаясь к рассматриванию камней. — Как я уже сказал, вы не знаете, во что ввязываетесь, мистер Шаркис. Предполагаете, не спорю. Но не знаете. Насколько бы вы не были сильны, вы должны понимать, что всегда найдется тот, кто окажется доминирующим звеном в пищевой цепи. — А что, если именно я стану этим доминантом? — упорствовал Зуо. — Боюсь, что нет. С Ними вам не совладать. — Вы говорите о…? — чуть подумав, осмелился было высказать предположение Шаркис. Старик, прищурившись, жестом прервал собеседника, вновь начиная перебирать пальцами необработанные драгоценные минералы. — Так вы знаете, — улыбнулся он. — Вы знаете и все равно желаете подняться над нами? — Именно потому, что я знаю, что происходит, я и решил подняться. — Открытие за открытием, — одобряюще кивнул старик, подаваясь вперед к собеседнику. — Теперь вы в моих глазах еще больший безумец. Ваша задумка не лишена смысла, но ее реализация невозможна. Хотите знать, почему? — Из-за меня? Вы считаете, что я не смогу справиться с ношей? — В некотором роде, — кивнул старик. — Мы назвались Алмазами, потому что самые крепкие среди всех группировок. Нам не присущи внутренние распри. Мы самые неконфликтные из пяти, а точнее, прошу прощения, уже из шести преступных групп Тосама. Людей мы убиваем редко, в дележку территорий не ввязываемся, хотя на посягательства того, что принадлежит нам, реагируем крайне негативно. Но сейчас не об этом. Почему же ваша авантюра кажется мне столь утопичной… Я объясню это с позиции нас — Алмазов. Все из-за Тосамского Куллинана, — и в ответ на непонимающий взгляд брюнета старик поспешил объяснить. — Куллинаном называли самый большой алмаз в мире. Три тысячи сто шесть целых и семьдесят пять сотых карата. Его подарили английскому королю в двадцатом веке, а тот, естественно, пожелал сделать из алмаза бриллиант. Вот только в Куллинане обнаружились трещины, а потому один гигантский бриллиант изготовить из него возможности не было. Приняли решение расколоть его, а вверили данную ответственность в руки Йозефа Асскера — лучшего гранильщика Европы. Он несколько месяцев изучал алмаз, прежде чем сделать на нем еле заметную царапину. Затем он приставил к царапине стамеску и в присутствии нескольких знаменитых ювелиров того времени ударил по ней и… потерял сознание. Человек согнулся под тяжестью возложенной на него ответственности. Он осознавал, насколько важно то, что он делает, и насколько страшными будут последствия, если он совершит ошибку. И я сейчас говорю не о наказании со стороны недовольного хозяина камня. А о том, насколько тяжело, почти богохульно для ювелира раскалывать алмаз подобного размера. Но, естественно, расчеты Асскера оказались верны. Придя в сознание, он закончил работу. — К чему вы ведете? — нетерпеливо прервал рассказ старика гость. — К тому, мистер Шаркис, что в свое время один виртуоз ударил стамеской по Тосамскому Куллинану. И разбился он на пять частей — пять группировок. Этим человеком был ваш отец. И вот через десятки лет в моем кабинете сидит его сын — такой же самоуверенный, как в свое время его отец. Такой же статный молодой человек, еще не взрослый в моих глазах, но уже не ребенок. И ваша цель столь же глобальная, как и у вашего отца. Вот только одно дело — раскалывать алмазы, а совсем другое — пытаться склеить их воедино. — Я не хочу склеивать, — возразил брюнет. — Я хочу обладать. — Тогда вам придется побороться с тем, кто является хозяином драгоценных камней Тосама прямо сейчас. — То есть, с моим отцом? — Знаете, Куллинан пусть и поражал своими размерами, но считался Осколком от алмаза куда более внушительных размеров. Только его так и не отыскали. Вам придётся бороться не с отцом, а с тем самым кристаллом, осколками которого мы являемся. С теми, кто предоставил Шину Шаркису возможность стоять над группировками Тосама. — И это… — На этот раз Зуо сам не договорил. — Схватываете на лету, молодой человек! Похвально-похвально. Проще говоря, вы собираетесь объявить войну. Мировую войну. Вот как это выглядит в моих глазах. Вы все еще думаете, что справитесь?! — с прищуром оглядел брюнета старик. — Я уверен в этом, — с напором подтвердил парень, не отводя взгляда. — Сколько страсти таится в вас, право дело, это радует. Но если вы в свои силы верите слепо, то я — нет. — Но в моего же отца вы поверили? — Что вы, конечно же, нет. Я столь же неконфликтен, как и вся наша группировка в целом. Мне нравится сидеть в моем маленьком кабинете, — развел старик руками, — я люблю разглядывать камни, — указал он на пригоршню камушков, что блестели в хрустальном блюде поодаль от него, — а войны, переделы — этого я не сторонник, уж вы то знаете. Мой преемник не столь вдумчив. Молодая кровь бурлит в нем так же, как и в вас. Быть может, разумнее было бы вести подобную беседу с нынешним боссом Алмазов? — предположил старик с усмешкой. — Ваш авторитет превышает его, не думайте, что я не знаю об этом, — нахмурился брюнет, совсем не обрадовавшись отсылке к нынешнему боссу интересующей его группировки. — Какая осведомленность, — протянул старик, начиная барабанить пальцами по столу. — Что ж… Угроза сейчас нависает над каждым из нас. Яказаки перешел в наступление. Он производит впечатление сильного и целеустремленного человека. Такие люди никогда не останавливаются на уже достигнутом. В этом вы с ним похожи. Но он сильнее и опытнее, а потому если к кому и присоединяться, то я предпочту молодому Шаркису проверенного временем Яказаки. — Это логично. Но никто не гарантирует, что Яказаки не разрушит Алмазы до основания. Вы не сможете быть уверенными, что перемены вас не коснутся. Вас и вашего мира, заключенного в маленьком кабинете ювелира до основания забитого драгоценными камнями. — А вы, мистер Шаркис, сможете? — с усмешкой протянул старик. — Да, я гарантирую это, — с серьезным видом кивнул парень. — Вот что я скажу вам, мистер Шаркис. За последние полгода вы укоренились в нашей системе и приобрели определенный лоск. Я наблюдаю за вами так же, как наверняка делают это и мои оппоненты. И да, вы настолько многообещающи, что это даже чуточку пугает. Вот только при появлении молодого поколения, старому необходимо уйти в тень. А никто из нас этого делать не желает. Вы говорите, что присоединись я к вам, и все останется по-прежнему, но это не так. Ведь, как минимум, я окажусь под предводительством мальчишки. Брюнет чуть нахмурился, пальцами вцепившись в подлокотники деревянного кресла, но смолчал. — Желаю ли я на старости лет стать шестеркой юнца, не способного держать свои эмоции под контролем? Нет, не желаю, — продолжал напирать старик, мгновенно заметив, насколько Шаркис-младший напрягся. — Куда приятнее оказаться на улице, потеряв все, что было нажито непосильным трудом? — брюнет говорил ровно, но желто-зеленые глаза его чуть потемнели и приобрели красный оттенок. — Это мне так же не по душе. — А что же вам по душе? — Посмотреть со стороны, кто одержит верх, а затем присоединиться к победителю. — Тактика… труса, — не смог сдержаться брюнет, последнее слово практически выплюнув. Но старик и бровью не повел. — А чего вы ожидали от старого ювелира? Мое дело маленькое. Я не собираюсь рисковать жизнями своих людей ради достижения Вашей мечты. Мне необходим покой. Война — это дело молодых. — Я понял вашу позицию. Что ж, встретимся вновь, когда я одержу победу, — выдохнул парень, поднялся с кресла, учтиво поклонился и спешно вышел из кабинета. — Занятный юноша, — послышался глухой голос, а через мгновение скрытая в стене дверь распахнулась, и в кабинет вышел статный японец. — Занятный, не то слово, — кивнул старик с легкой опаской. Вот уж с кем — с кем, а с Яказаки следовало быть особенно осторожным. — Он хочет объявить войну всем. Сначала Вам, затем Шину Шаркису, а затем и… — Я все слышал, — кивнул мужчина, размещаясь в кресле, в котором до того сидел молодой босс Тени. — Боюсь, он слишком загадывает вперед. Впрочем, я всегда уважал достойных противников. Столько самоуверенности в такие-то годы, я таким похвастаться не мог. — Зато ваш сын… — Мой сын мальчишке и в подметки не годится. Ему бы таскаться по борделям, да распивать дорогое вино. Я дал ему толику власти, надеясь, что он распорядится ей как следует, но в ответ получил лишь бесполезный детский восторг. А вот Шин… Шин воспитал себе достойную замену. Убивать такой экземпляр было бы непростительной расточительностью. Впрочем, посмотрим насколько большой проблемой для нас окажется Зуо Шаркис. **** Несмотря на безграничную любовь к плащам и широкополым шляпам, сегодня Райну пришлось отойти от полюбившегося стиля. Плащ заменила красная толстовка в тон длинным волосам, которые юркая Мари заплела в три толстые косы. Кончики волос теперь скрепляли бережно нанизанные андроидом шайбы, которые не то чтобы мешались, но по сгибам колен периодически лупили знатно. Вместо шляпы на голову парень натянул синюю кепку, а левый слепой глаз спрятал за вовремя отросшей челкой. Высокий и худой в таком одеянии Райн вполне походил на ученика двенадцатого класса, чем и пользовался, без зазрения совести блуждая по территории школы и выискивая полюбившуюся ему «цель». Как и любой другой уважающий себя киллер, к каждому новому заказу парень подходил сугубо конструктивно. За месяц до назначенного самим же собой времени выполнения задания, Райн начинал изучать цель, ее привычки, черты характера, специфические увлечения, чтобы максимально точно просчитать каждый шаг цели и вывести ее из строя так, как того желает заказчик, без сучка и задоринки. — Твоя новая цель, — оповестил киллера босс Тени пять месяцев назад, протягивая Райну фотографию кого бы вы думали? Именно так, Ника Дайси. Всклокоченные, черные, отливающие краснотой волосы и замученный взгляд красноречиво рассказали о том, что фото парня сделали совсем недавно и не при самых приятных обстоятельствах. — Этот мальчишка — наш конструктор, — не возразил, а скорее уточнил Райн. — Поэтому твоя задача на данный момент — следить за ним. А убить его ты всегда успеешь, — чуть подумав, уточнил босс, смотря киллеру прямо в глаза. Никогда и ни у кого больше парень не встречал столь тяжелого и пробирающего до костей взгляда. — Как скажете, — без раздумий согласился Райн. С того мгновения началась его полномасштабная слежка за Ником. Никогда раньше парень не уделял цели так много времени. Он исследовал лабораторию юного конструктора, пролистал всевозможные фотографии, узнал о матери нанита, и о его отце. Даже раскопал полустертую запись с камер наблюдения, на которых запечатлено, как Ник убивает Дайси-старшего. Все эти элементы составили портрет одинокого, в какой-то мере несчастного, но однозначно и достаточно интересного человека, к которому едва ли можно было бы остаться равнодушным. Райн и сам не заметил, как потерял профессиональное самообладание, приблизившись к Нику слишком близко и начав воспринимать его уже больше, чем обыкновенную цель. Точно интерпретировать собственные ощущения у Райна не получалось, но он предполагал, что нечто подобное чувствует старший брат по отношению к младшему: смесь ответственности, заботы и, конечно же, раздражения, когда мальчишка делал что-то, по мнению киллера, неверное. К примеру, сегодня Ник должен был проспать как минимум до обеда, после чего посетить ванную комнату, а оттуда со скоростью улитки добраться до кухни, выпить там крепкий кофе и, вернувшись в лабораторию, сесть за работу. Поесть бы он, конечно же, забыл, но Райн ближе к вечеру принес бы мальчишке питательный ужин, который восполнил бы силы нанита на всю ночь. Оттого внезапное пробуждение брюнета раньше времени, а так же его скоротечный уход, смешали киллеру все карты и вызвали в нем приступ тихого раздражения. Связано это было не столько с тем, что Райн не мог проследить за нанитом, сколько с тем, что у него не было никакого желания бежать за велосипедистом — данный способ слежки казался ему слишком топорным и бросающимся в глаза. Искать же мотоцикл или машину времени не оставалось — цель того и гляди могла исчезнуть из поля зрения Райна и поминай как знали. Благо в это самое время у ворот особняка Дайси припарковала машину Нэйс Пух, вернувшаяся в пристанище Тени после месячной отлучки. Лишь девушка зашла в дом, как Райн, воровато оглядываясь, юркнул к машине и вполне себе профессионально позаимствовал у девушки ее автомобиль. Благо, кроме умения убивать практически любым подвернувшимся под руку предметом, Райн обладал и иными талантами, например, был каким-никаким, а следопытом. Добраться до школы по следу, оставленному велосипедными колесами, труда ему не составило, а вот определить, куда же свернул Ник после того, как бросил железного коня в кусты, оказалось делом куда более сложным. Сперва Райн прогулялся по первым этажам школы, потом заглянул в помещения бассейна и лишь затем направился в сторону спортивных полей, которых при школе было аж три штуки. Теннисный корт парень пересек без приключений, а на футбольном поле неожиданно натолкнулся на странную шестерку. Заметив, что Райн следует к дальним домикам с инвентарем, ребята явно напряглись. — Куда прешь, патлатый?! — прорычал один из парней, намеренно толкнув киллера. — Пожалуйста, простите, я действительно не хотел, — в привычной для себя манере проговорил Райн, лучезарно улыбаясь. — Не хотел, говоришь? Ага, как же… Может, выйдем? — продолжал напирать задира, то и дело поглядывая на парня в маске, что стоял в отдалении от остальных ребят, и явно ожидая от того то ли одобрения, то ли разрешения на дальнейшие действия. «Значит главный здесь он», — пришел к выводу Райн, невольно всматриваясь лидеру шестерки в глаза и еле сдерживая улыбку в ответ на попытки незнакомца изобразить нечто, лишь отдаленно напоминающее угрожающий взгляд, которым обычно не напрягаясь одаривал все свое окружение Зуо. — Зачем же куда-то уходить? Ведь все можно решить здесь и сейчас, — пожал Райн плечами, убирая руки в карманы. Задира напрягся, ожидая, что незнакомец в синей кепке вытащит нож или и того хуже, и очень удивился, когда вместо оружия в руках Райна появился кошелек. Киллер расстегнул застежку и извлек из кошелька его содержимое, после чего все с той же дурацкой улыбкой протянул деньги раздражительному собеседнику. Парень сначала опешил и растерялся, но затем без стеснений буквально вырвал новенькие купюры из рук киллера, едко бросил «Слабак», смачно плюнул под ноги красноволосому и с напускной уверенностью в себе зашагал в противоположную от Райна и его цели сторону. Остальные последовали за ним, так же щедро одаривая прохожего презрительными взглядами. Лишь парень в маске не спешил разделять всеобщего восторга, поглядывая на казалось бы случайного прохожего с нескрываемым подозрением. Красноволосый проводил хулиганов внимательным взглядом, запомнив лица и отличительные черты каждого на случай, если позже от них придётся избавиться. Лишь когда толпа скрылась за зданием школы, Райн продолжил путь к домикам. Теперь у него не оставалось сомнений, что Ника он найдет в одном из них. Но шага он не прибавил и внешне беспокойства, что нарастало внутри, не выказал. Он продолжал с напускным спокойствием прогуливаться по полю, медленно приближаясь к своей цели. Ник нашелся во втором домике. Он лежал на полу. На губах у него выступила пена, а все тело колотила мелкая дрожь. Без возможности оценить всю серьезность ситуации, Райн приблизился к корчащемуся от боли парню и проверил его пульс. Сердце Ника выколачивало с такой скоростью, что можно было не сомневаться, если в ближайшее время ничего не предпринять, мальчишку настигнет сердечный приступ. К удивлению киллера, мысль о возможной гибели Ника привнесла в его душевное равновесие легкую смуту. Он даже, кажется, немного расстроился из-за того, что может лишиться уже привычной цели. Следовало как можно скорее предпринять что-либо для спасения подростка. Вот только Райн не умел сохранять жизнь, предпочитая ее забирать. «Следует отвезти его в Тень к Нэйс!» — принял мужчина решение, беря тяжело дышащего Ника на руки и собираясь уже выйти из злополучного домика, но нежданные гости порушили все его планы. **** — Тери! Прекращай изображать из себя смертельно больного старика! Шевели кривыми ногами! Это же вопрос жизни и смерти! — уже не сдерживаясь, выкрикнула Мифи, обогнав меня на пять этажей. — Видимо… Твоей жизни и… Моей смерти?! — задыхаясь, прохрипел я. — Мужик ты, черт тебя дери, или не мужик?! Возьми свои яйца в кулак и поторапливайся! — Если я… Возьму свои яйца в кулак, бежать окажется еще труднее! — Не в буквальном смысле, придурок! Убери руки из штанов! — зло прорычала Мифи. — Да я и… Не собирался… — выдохнул я, поспешно выуживая левую руку из своих трусов и застегивая ширинку. — Скорей же, хлюпик! Моя бабушка и то выносливее тебя! — Но… Уф… Что я могу поделать… Если… Боже… Мои почки… Моя селезенка… Я сейчас умру! — простонал я, преодолевая очередной пролет. — Мне девятнадцать! Я слишком стар для всей этой херни! В последнее время среди школьников стало модно отпрашиваться с урока в туалет и больше в кабинет не возвращаться, так как лишь подростки спускались на крыльцо на перекур, и их захватывал бесконечный круговорот сплетен, концентрирующийся сугубо в этом в определенном смысле святом для каждого ученика школы месте. В связи с этим, на время каждого урока лифты было решено выключать. Это как экономило электричество, так и отбивало у учеников желание спускаться на крыльцо, ибо преодолеть сорок этажей, чтобы из первых уст узнать, что Стефани переспала с ватными палочками — дело неблагодарное. О том, что отключение лифтов противоречило пожарной безопасности, директор предпочитал не думать, решив, что куда опаснее любого пожара выпускник, так и не выучивший алфавита. В каком-то смысле он был прав. И в любое другое время я бы поаплодировал директору, скандируя: «Долой невежество! Скажем „Да“ развитию интеллекта!», сейчас же, преодолевая тридцатый этаж кряду, скандировать я мог лишь шипение умирающего барсука, которого вместе с сердечным приступом настигли диарея и эрекция. Так как наш кабинет находился на сорок четвертом этаже, Мифи, поймав сигнал SOS от Ника, потащила меня к лестничной площадке. Я был уверен, что через пару этажей ее энтузиазм потихоньку начнет сходить на нет, а этаже на двадцатом она и вовсе остановится и предложит выпить чаю или сыграть в карты, только бы никуда больше не идти. Не тут-то было. Подруга моя оказалось выносливее динозавра. Зато я сам себя не разочаровал, уже через пять пролетов ощутив кошмарную одышку. Теперь же я и вовсе волочил ноги будто подстреленный олень, все еще борющийся за свою жизнь. Из носа у меня обильно текли сопли, из глаз — слезы, губы пересохли, а дыхание сопровождалось кровожадным хрипом, которым обычно одаривают маньяков в некачественных ужастиках. — Просто… Брось меня, — наконец, простонал я, падая на колени и хватаясь за сердце. — Окей! — послышалось от подруги, и я уже было обрадовался, что она действительно оставит меня влачить жалкое существование между седьмым и шестым этажом. Но избавиться от надоедливой Мифи оказалось не так просто. Она буквально влетела вверх на несколько этажей, схватила меня за шкирку и потащила за собой. Выбежали на крыльцо мы измученные и уставшие. Моя футболка промокла насквозь от пота, у Мифи же выступили капельки пота лишь на лбу. — И куда теперь? — сипло поинтересовался я. — Навигатор указывает, что Ник где-то на спортивном поле. — Закопан? — Типун тебе на язык, Тери! Как ты можешь такое говорить, вы же друзья! — Аха-ха-ха! Друзья?! Аха-ха-ха-ха-ха! Вот это ты сейчас хорошо пошутила! Друзья! Боже, это гениально! — воскликнул я, смахивая невидимые слезы. — Что в этом смешного? — нахмурилась нанитка. — То, что за последние полгода мы с Ником словом не обмолвились, но ты уверяешь меня, что мы с ним друзья, — выговорил я уже без смеха. — А еще, судя по всему, с тобой общаться он время находил, — продолжил я, прищурившись и рассматривая подругу. — Не начинай… Жизнь Ника в опасности, а ты… — Да Насрать Мне На То, Чья Там Жизнь В Опасности, — ощетинился я. — И не делай вид, что не знаешь об этом! — Хорошо, — пожала Мифи плечами. — Окей, твоя взяла. Делай что хочешь, катись в свою виртуалию или иди поплачь в шкафу, но я о том, что Боже Мой с Тери Фелини никто Не дружит Бедняжка наш неадекватный, — развела она руками, после чего развернулась и побежала в направлении, которое указывал ее навигатор. Я же, наблюдая за удаляющейся подругой, ненавидел ее еще какие-то пару секунд, прежде чем вышел из в последнее время все чаще проявляющегося оцепенения. Странно, и что на меня только нашло? Я ж не обидчивый и всепрощающий! Я же добро и справедливость! Я же святой и милосердный! Я кекс и фрикаделька! Добряк, которого этот свет еще не видывал! И просто всех их зачастую ненавижу… Но смерти Ника я точно не желаю! Не от чужой руки… — Погоди! — воскликнул я, спотыкаясь, но следуя за Мифи. — Ты же знаешь, что я не всерьез! Я просто пытаюсь выглядеть крутым! — Но выглядишь как обычно Ебланом! — не остановившись, выкрикнула подруга. — Да, согласен, не просто стать кем-то иным, нежели тем человеком, коим ты уже являешься! — согласился я, нагоняя нанитку. — От себя не сбежишь! Но желание сделать это все равно остается! Быть может, будь я злее, как Зуо, я бы начал внушать уважение! — Зуо уважают не за злость. А за решительность и ответственность за каждое сказанное им слово! — Я тоже ответственен за свои слова! — Да, вот только эти слова — бред сивого мерина, — фыркнула Мифи, подбегая к одному из домиков со спортивным инвентарем, распахивая дверь и на миг застывая на пороге. — Ах ты… Немедленно отпусти его! — прорычала подруга, обращаясь к кому-то, кого я пока не увидел. А в следующее мгновение нанитка сорвалась с места, кидаясь на незнакомца. Тот будто был готов к нападению и, несмотря на то, что Мифи явно застала его врасплох, быстро сориентировался. Он легко увернулся от атаки Мифи и с разворота ударил ее прямо под ребра. Нанитка тут же согнулась пополам, но взгляда от незнакомца не отвела. — Отпусти… Его! — вновь выдохнула она, прежде чем застонать от боли. Я же только теперь толком рассмотрел парня и признал в нем одного из членов Тени. — О, мистер Териал, — обратив на меня внимание, улыбнулся незнакомец. — Давно хотел увидеться с вами лично и без свидетелей, но не предполагал, что наша встреча состоится при таких обстоятельствах. — А вы…? — Мое имя Райн, вчера я уже имел возможность мимолетно увидеть вас, — поклонился мне парень, все это время державший жутко бледного Ника у себя на руках. — Я бы с удовольствием пообщался с вами поближе, но, как видите, у нас чрезвычайное положение, — кивнул парень на нанита. — Так это не ты его так уделал? — задал я вопрос, ответ на который, в общем-то, был мне и так ясен. — Нет, я нашел его в таком состоянии. — Вы знакомы? — тем временем прохрипела Мифи, не без труда поднимаясь на ноги. — Да, он один из тех, кто работает на Зуо, — утвердительно кивнул я. — И что? Шаркис решил поквитаться с Ником за прошлые грешки? — больше прежнего напряглась нанитка. — Что? Конечно же, нет. Ник — ценный кадр Тени, — развеял подозрения Мифи Райн. — Он входит в Тень? — опешила Мифи. — А ты не знала? — ахнул я, изобразив удивление. — Вау, наверное, неприятно, когда все вокруг знают то, чего не знаешь ты! — Ой, не выпендривайся — отмахнулась Мифи, — ты и сам, небось вчера только обо всем об этом узнал, — фыркнула она, потирая живот. — У тебя хороший удар, — кинула она комплимент в сторону Райна, и тот в ответ лишь учтиво кивнул. — Раз не ты довел Ника до такого состояния, не остается сомнений в том, что здесь постарались наносы, — продолжила рассуждать Мифи, подходя к Райну и вглядываясь в лицо дрожащего нанита. — Наверняка они сделали с ним то же самое, что и со мной, — пробормотала она, разглядывая вены Ника, которые проявлялись на бледной коже темно-серыми полосами. — Но мои нано-машины — это обычные побрякушки, тогда как нано Ника высокотехнологичные. Слишком большая нагрузка на организм. И я понятия не имею, как ему помочь! — прошептала она с явной обреченностью в голосе. — Я отвезу его к нашему доктору. — К вашему? — нахмурилась Мифи. Райн ей, кажется, не слишком понравился. Наверное, тяжело доверять человеку, который минуту назад одним пинком чуть не отправил тебя к праотцам. — Что еще за доктор? — Если ты о Нэйс Пух, то это очень хорошая мысль! — обрадовался я. — О ней самой, — кивнул Райн, направляясь к выходу. — Эй! Постой! — окликнула его Мифи, было направившись следом, но тут же вновь согнулась пополам от отдавшейся в животе боли. — Вот черт… — Прошипела она себе под нос. — Тери, чего ты стоишь?! Помоги мне! — взвыла она, и я тут же подскочил к нанитке и попробовал взять ее на руки, как Райн это проделал с Ником. Попытка оказалась не самой удачной, потому что пусть я каким-то чудом подругу и поднял, она взвизгнула и ударила меня коленом в челюсть. Не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы я потерял равновесие и шлепнулся на свой несчастный зад с Мифи на руках. — Идиот! Ты меня и метра не пронесешь! — зашипела нанитка, негодуя. — А вот и пронесу! — не согласился я, вцепившись в девушку мертвой хваткой и пытаясь подняться со своей ношей на ноги. В процессе свершения великого подвига в спине у меня что-то протяжно и звучно захрустело, отчего Мифи полетела на землю, а я согнулся не хуже старика. — Моя спина! — простонал я, не в силах выпрямиться. — Я же говорила, дебил! — повертела подруга пальцем у виска. — Это все от того, что кое-кому надо меньше жрать! — Это все от того, что кое-кому не мешало бы заняться спортом! — в тон мне выговорила Мифи, с напускным хладнокровием прошествовав за Райном, хотя удар мужчины явно до сих пор отдавался во всем ее теле. Я же, разогнув-таки спину, поспешил за ними, но умудрился нагнать их уже у выхода из школы. Райн прошел к припаркованному неподалеку черному джипу и аккуратно разместил Ника на заднем сидении. — Вы поедете со мной, Териал? Или предпочтете вернуться на урок? — поинтересовался он. — Про меня не забывай, — в ответ нагло заявила Мифи, усаживаясь на переднее место для пассажира. — Но… — было возразил красноволосый. — И никаких Но, — настояла на своем Мифи. — Я должна знать, в каком состоянии мой заместитель! — Не беспокойся, она знакома с Зуо, да и о Тени знает не понаслышке, — решил я вступиться за подругу. — И уж поверь, она умеет хранить секреты. — Хорошо, — чуть подумав, кивнул Райн, — но тогда вам, Териал, придётся поделить заднее сидение с Ником. — Да без проблем, — пожал я плечами, осторожно усаживаясь в машину так, чтобы мои колени оказались у Ника под головой и сыграли роль подушки. Райн всунул ключ в замок зажигания, машина загудела и мы сорвались с места. **** Пошла сороковая минута лицезрения Грензентуром двери Эсэф. Он яростно буравил ее взглядом, не решаясь постучать. «Так-так-так, чел, это совсем не сложно! — мысленно подбадривал он себя. — Девчонка открывает дверь, ты тут же даришь ей лучезарную улыбку, она ахуевает от того, какой ты красавчик, и всё — она твоя! Нет, не так… Она открывает дверь, ты даришь ей легкую полуулыбку альфа-самца и выдаешь: „Йо, чика, чё-как?“, она ощущает мужскую силу, что исходит от тебя, и всё — девчонка потекла, девчонка твоя! Нет, альфа-самец, это слишком даже для меня. Да и если я назову ее чикой, она превратится в Чикатило. Окей-окей, главное не нервничать, время есть… Как насчет такого расклада: она открывает дверь, а ты такой: „Ой, я нечаянно постучал в твою дверь трижды, а вообще проходил мимо! Что? Хочешь прогуляться? Ой, я даже не знаю, я, конечно, могу сделать тебе одолжение и…“ Главное тщательно скрывать свой интерес к ней! Нет, это тоже не подойдет. Ладно, ночью я еще поразмышляю о смене стратегии, а пока не буду отходить от старого плана…» — наконец-то принял он окончательное решение. — Эй, швабра! — выкрикнул парень, ощутимо пнув дверь. «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста ответь! Я так скучаю!» — Давай выходи, поговорим по-мужски, кривая! «Она ведь не обижается на меня, нет? Я же шучу! Она ж это понимает?!» — Ты там оглохла, перечница, или что? «А Вдруг Она Действительно Обиделась?!» — Эсэ-э-э-э-э-э-эф! Выходи! «Так, я начинаю нервничать. Может с ней что-то случилось или… или она в душе?» Последняя мысль Грензентура неимоверно вдохновила. — Я, короче, дверь сейчас выломаю, поняла?! Бесишь меня только! — выдохнул парень, вновь пнув дверь, а затем схватился за дверную ручку и начал яростно ее дергать. Каково же было его удивление, когда оказалось, что ломился он в незапертую дверь. Приоткрыв ее, Грензентур пару секунд скромно потоптался на пороге, не решаясь сделать шаг в обитель девушки, к которой он дышал более чем неровно. «Была не была…» — все же решился он, тихо прошествовал в комнату и прикрыл за собой дверь. Помещение утопало в полумраке. Лишь тонкая полоска солнечного света пробивалась сквозь неплотно сдвинутые шторы, да мигали кнопки компьютера, вошедшего в спящий режим. — Как в склепе, — одобрительно прокомментировал хакер, подходя к шторам и занавешивая тонкую полоску света, что портила общую картину затворничества. Глаза его мало-помалу привыкли к темноте, позволяя разглядеть различного рода побрякушки, расставленные на книжных полках. Старые сетевые платы, фигурки древних компьютеров… Не без удивления и одновременной радости Грензентур заметил, что одну полку девушка отвела под «изысканные» подарки хакера, что он вручал девушке время от времени. «Я был уверен, что она все выкидывает…» — подумал он, невольно касаясь одной из своих фигурных статуэток, исполненных в виде парня и девушки, сливающихся в страстном поцелуе. Витая пара и шурупы у основания статуэтки должны были подчеркнуть определенную драматичность, сокет играл роль пьедестала, южный мост стал частью самих фигурок — работа, достойная музеев современного техно-искусства. Тихий стон, раздавшийся со стороны спящего компьютера, заставил Грензентура резко отдернуть руку от своего детища и повернуться на звук. Лишь присмотревшись, он смог разглядеть почти в кромешной тьме фигуру девушки, что сидела на стуле. Вирту очки покоились на ее голове, но находились в спящем режиме вместе с компьютером, чего на самом деле быть не могло, если данное устройство покоилось на человеке, ведь очки, водруженные на переносицу носителя, автоматически подключались непосредственно к мозгу и вырубиться могли лишь, если были отключены от питания, чего в данном случае не наблюдалось, либо в случае, если подключаться было больше не к чему, то есть при смерти мозга. Грензентур недолго думал над тем, что делать дальше. Метнувшись к девушке, он сорвал с ее головы очки, а затем с нескрываемым беспокойством воззрился на Эсэф. — Эй! Эй! Эй-эй-эй! — начал трясти парень девушку за плечи. — Эй! — в отчаянье выговорил он, не зная, что еще сказать. — Мх-х… — послышалось тихое со стороны хакера, а через мгновение она открыла глаза. Компьютер автоматически вышел из спящего режима и голографическая пластина, игравшая роль платформы для сжатой версии виртуалии, осветила собой всю комнату. Первое, что заметил Грензентур, это наряд девушки — полупрозрачная футболка, да миниатюрные черные трусики — единственное, что скрывало наготу волчицы. Второе — что удар у Эсэф достаточно сильный. — Ты чего здесь забыл?! — гневливо выдохнула хакерша, морщась после каждого сказанного собой слова. Голова у нее раскалывалась. — Жизнь тебе, видимо, спасаю, — совершенно серьезно заявил парень, поднимаясь с пола. — И не обязательно было меня бить! — добавил он, потирая челюсть. — М-м-мх… Как же мне плохо, — выдавила вместо благодарностей девушка, а затем внезапно перегнулась через спинку стула и ее стошнило прямо на пол. — Скорее скажи мне, что ты траванулась, и дело в этом! — Мхф-ф-ф… — Не хорошо. Это очень не хорошо, — забормотал Грензентур, позабыв об образе плохого парня, который за собой закрепил. — Не ной… — лишь выдохнула Эсэф, силясь вспомнить, из-за чего могла пребывать в теперешнем состоянии. — Дай мне… дай мне что-нибудь из одежды, — застонала она, ощущая, как головная боль волнами то отходит на задний план, то с удвоенной силой обрушивается на нее. Грензентур, растерявшись, кинулся к шкафу девушки, потянул на себя первый попавшийся ящик, и, не рассчитав силы, выдернул его из основного корпуса тумбы. Нижнее белье, которое по случайному стечению обстоятельств хранилось в этом ящике, разлетелось по всей комнате. Грензентур отрешенно стащил с головы опустившиеся на него розовые трусики с бантиками, повертел их в руках, заторможено сообразил, что наделал, с визгом отбросил белье в сторону и угодил ими прямо в лицо плохо себя чувствующей Эсэф. — Какого хера ты кидаешь мне в рожу мои же трусы? — выдохнула она, желая подняться на ноги и вдарить глупому Грензентуру за подобное. Но сил ей хватило лишь едва повысить голос. — Если захочешь, в следующий раз кину свои, — неуверенно выпалил хакер, чувствуя, как краснеет от смущения. Господи, вокруг него тонна женского белья. Господи, он трогал ее трусики! Господи! ОНИ БЫЛИ РОЗОВЫЕ И С БАНТИКАМИ! Со второй попытки парень таки отыскал ящик со штанами и юбками. После мучительно долгого выбора, он протянул девушке свободные шорты — их надеть было бы проще всего. Эсэф раздраженно вырвала предмет одежды из рук Грензентура, кое-как поднялась на ноги, натянула на себя жуткую, но удобную вещь, а затем, застонав, согнулась пополам, и ее вновь стошнило. — Надеюсь, ты не умираешь? Не умираешь же? Ведь нет? Скажи мне, что ты не умираешь! — почти взмолился парень, вновь начиная трясти Эсэф за плечи. — Я не уверена, что не умираю… — выдохнула волчица, насчитывая не одного, а сразу троих Грензентуров в своей комнате. — И кто из нас после этого ноет! Радуйся, что Нэйс здесь! Она приехала полчаса назад, чтобы осмотреть Дока после его обнуления, так что и с тобой все будет хорошо! Эсэф как током дернуло. Внезапная череда воспоминаний нахлынула на нее вместе с новым приступом кошмарной мигрени. — Меня тоже… — выдавила она из себя, опираясь на подставленное Грензентуром плечо. — Что «тоже»? — не понял парень, ловко ухватив девушку за талию и осторожно помогая ей пересечь комнату. — Меня тоже… обнулили. **** Каждый третий и восьмой месяцы в году в Тосаме проходила форменная вакханалия, направленная на обновление и ремонт города. Облупившиеся дома покрывали тысячным слоем краски, в фонарях меняли одни перегоревшие лампочки на другие, мусорные свалки заменяли табличками «не мусорить», ну и пиком активности являлась починка дорог. Хотя практически весь транспорт давно перешел на антигравитанты и парил над землей, а потому совершенно ровная поверхность была им без необходимости, создатели антигравитантов не учли одного — кошмарное положение дорожного покрытия нашего города. Великолепие неровностей Тосамских дорог зашкаливало настолько, что даже антигравитанты не всегда справлялись с задачей обеспечения автомобилисту спокойной и гладкой поездки. А потому периодически встречающиеся метровые ямы, череда ухабов и полосы с препятствиями вместо трассы удручали. Но вот наступал месяц ремонта, и бравая толпа работяг в ядовито-оранжевых и зеленых жилетах выходили на тропу дорожной войны. Иногда они работали по ночам, но любимым рабочим временем у них таки оставался час пик, когда подобные ремонтные работы создавали километровые пробки, объехать которые было попросту невозможно. А самое интересное, что эти парни всегда вырисовывались на твоем пути Внезапно. Десять минут назад еще было активное движение, а теперь половина дороги уже перекрыта. По вине ремонтных работ мы и встряли в пробку в каких-то двухстах метрах от дома Ника. Сперва патлатый решил донести нанита до дома на руках, но лишь он коснулся парня, как тот болезненно застонал, и мы решили не рисковать. Теперь же Райн нервно постукивал пальцем по рулю, Мифи напевала какую-то заунывную мелодию, а я разглядывал своеобразные узоры, что оставила после себя пена на губах и скулах нанита. Интересно, а нано у Ника вообще везде? Если так, получается что у него нано-слюна? И нано-сопли? — М-м-м… — очередное мычание со стороны Ника я расценил как утвердительный ответ на мой вопрос. — М-м-м-м-м-м-м… — протяжнее первого раза застонал нанит и я, улыбнувшись, потрепал его по волосам: — Да понял я, понял. Успокойся уже, — шутливо обратился я к парню, не ожидая услышать ничего кроме знакомого мучительного выдоха. Оттого так сильно и удивился, когда Ник внезапно открыл глаза и воззрился на меня мутными глазами. — Прив… вет… — выдохнул он настолько тихо, что мне пришлось наклониться к парню ближе, чтобы расслышать его. — Привет, — кивнул я тихо, решив оставить пробуждение нанита в тайне от Мифи и Райна. — Как ты? — Подых… дыхаю, — прошептал он, внезапно медленно поднимая руку и касаясь моего лица. — Но тепе… перь не так страш… ашно. — Не так страшно что? — Ум… умирать… Данная фраза заставила меня посмотреть на складывающуюся ситуацию со всей серьезностью. Целые пару секунд… После чего я задался вопросом, что станет с нано после смерти Ника, не завладеют ли они его телом и не проживут ли целую жизнь смертного, отыскав себе подружку по имени Эльмира, которая так до самой старости и не узнает, что встречалась не с единственным парнем, а с миллиардами нано, что не чаяли в ней души. Не менее важной оказалась тема зачатия ребенка, а точнее его формирование в утробе матери. Получается, он будет первым нанитом От рождения! А вдруг у него окажутся стальные конечности или те же яйца? Но тогда он уже будет больше походить на наноса, а не на нанита. Погодите, так можно ли сделать вывод, что наносы — это лишь эволюционирующие наниты?! Точнее, это было, конечно же, очевидно с самого начала, но, быть может, узнай об этом сами наносы, и нанитов ненавидеть они бы перестали?! Нет, что-то во всем этом не вяжется. К сожалению, ответы на мучающие меня вопросы я смогу получить, лишь уложив Ника в гроб. А это с моей стороны было бы не очень тактично. — Ты не умрешь, — заверил я парня, рефлекторно поглаживая его по голове. Каждый раз, когда мы с мамой ходили в больницу, и я боялся идти к врачу, она вот так же начинала перебирать мои волосы, и мне становилось легче. — Ты не мо… можешь быть в эт… этом уверен, — вполне справедливо заметил Ник. — И, тем не менее, — улыбнулся я наниту, мысленно гадая, какой бы венок принес ему на похороны: серебристый — под цвет его глаз или черный с красным отливом, как его волосы? — Так ж… жаль… — тем временем продолжал бормотать Ник. Удивляюсь желанию людей постоянно говорить в момент, когда они при смерти. Молчи и сохраняй энергию, дурачина! — Мне так жаль… — продолжал страдать Ник, вздрагивая и морщась от приступов боли во всем теле. — Молчи, тебе сейчас лучше не… — Мне… так… жаль… что ты… не мой, — наконец выдавил он из себя, не мигая взирая на меня. Только теперь я заметил, что его обычно серебристые глаза внезапно стали карими. Видимо нано, что отвечали за его цвет глаз, вышли из строя. — Не жалей об этом, — вздохнул я, наклоняясь к Нику совсем близко, к самому уху. — Радуйся… — Не понимаешь… ешь. Я… я люблю тебя. — Не меня, — отрицательно покачал я головой. — Ты любишь того, кем мне хочется быть, но кем я, так или иначе, являюсь лишь отчасти. Ты любишь во мне то, о чем знаешь. А это не так уж и много, — пожал я плечами. — Я не… — Ник хотел продолжить фразу, но его одолел приступ кашля. Он прикрыл рот ладонью, и на ней осталась смесь крови с серой слизью. — Не понимаешь, о чем я говорю? — решил я помочь Нику. — И не надо. Твоя задача сейчас — не умереть. — Если… если ты никогда не станешь моим, есть ли смысл… смысл мне вообще жить? — Сейчас, Ник, ты сам не понимаешь, о чем говоришь, — покачал я головой. — Все твое тело раздирает кошмарная боль, а ты отчаянно желаешь, чтобы все прекратилось. Хочешь знать, зачем тебе жить? Хорошо, я подскажу. Ты обязан выжить хотя бы потому, что должен испытать мою месть за то, что бросил меня. За то, что бросили меня все вы, — прошептал я, удовлетворенно замечая, как во взгляде Ника мелькает недоумение. — Так и быть, открою тебе секрет, — ухмыльнулся я, почти касаясь губами уха нанита. — Вы будете умолять меня простить вас, кричать: «Нет, Тери, мы же делали все это только ради тебя!» Бред. «Мы хотели защитить тебя!» Ага, как же. «Мы думали только о твоем благополучии!» Нашли дурака. «Зачем же ты делаешь это с нами?! С теми, кто любит тебя! Кто защищает?!» Зачем… А ты хочешь знать, зачем, а, Ник? Я буду наблюдать за вашими муками и наслаждаться каждой секундой. Знаешь, почему? Предположи, почему? Давай же, хотя бы один вариант! Нет? Не знаешь? — Ник, измотанный болью, начал терять сознание, потому я поспешно прошептал ответ ему на ухо, прежде чем он вновь окунулся в болезненную дрему. — Потому что могу…