эта скука снова пролила свой кофе

У Юнги адски жжет правый глаз после укола йодистого калия, он маленький бежит по коридору обшарпанной больницы и закрывается в своей одиночной палате с тихими всхлипами. Его соседка - молодая мать с ребенком, чье имя также Юнги, недавно выписались, и теперь Мин один спит весь день напролет и поднимается только по зову "кушать". К нему подходит мальчик с волосами цвета ржи, глаза солнца, улыбка самой настоящей надежды, кажется, ровесник, и медленно проводит тыльной стороной по больному глазу. Глаз жжет еще сильнее.

***

Юнги уже с утра кажется разбитым. Он первым просыпается с отвратительной головной болью, с охрипшим горлом и с желанием выблевать все свои сны, которые он только что успешно позабыл, первым включает газ и ставит турку, которую он купил на деньги, поделенные с Тэхеном, первый идет мыть грязную посуду со вчерашнего вечера. Но последним кое-как отлепляет глаза, мысленно инсценирует свое падение с окна и видит его открытым. Кажется, сегодня фортуна поворачивается лицом именно к Юнги. Он привык к холоду - он сам себе холод. Но сейчас в его квартире сильный сквозняк, а получить вдвойне больное горло - самое последнее, чего бы он пожелал себе перед своей смертью. Поэтому пока идет на кухню, рождается желание очень сильно ударить Тэхена или Чимина (у обоих есть ключи от квартиры Юнги, поэтому он понятия не имеет, кто это может быть). Мин проходит в комнату и перед ним предстает такая картина: Ким Тэхен в порыве счастливого утреннего настроения опирается локтями на подоконник и с широкой улыбкой вглядывается в прохожих и дороги. Сейчас Юнги хочет перекинуть через окно уже его. Проверяя содержимое холодильника, он так и не находит ничего нормального, поэтому просто закрывает перед носом Кима окно и садится снова писать. У него помятое лицо, запутанные волосы и глубокий порез на указательном пальце из-за очень хорошо заточенного карандаша, ногти невыносимо слоятся, сухость перешла в дерматит, клочки упавших волос только и успевает поднимать и еще целая куча симптомов старения, ну, или просто нехватка витаминов. — Что снилось тебе, любимый? Обычно Юнги не отвечает на вопросы рода "как спалось" или "доброе утро", потому что Юнги не спит по ночам раз, и утро не бывает добрым два, но сегодня он не против даже открыть свой рот, напрячь голосовые связки и съязвить: — Как черти обгладывали твои кости, любимая. Юнги расписывает очерки очень быстро и невнятно, в одном хочет уместить абсолютно весь сумбур мыслей. Разброс. Закуривает. На треугольнике губ лежит касательная, она так больно жжет, разъедая своим угарным газом стенки легких. Эксперимент красивого абсурда мыслей, чтобы абстрагироваться от границ и потерь. Юнги устал, замучался до последнего издыхания. Кофе не помогает проснуться, антидепрессанты не спасают, глицин не успокаивает; тревожность и нервозность появляются все чаще и чаще. Но принимать все вышеперечисленное он продолжает. Юнги перекидывает ногу на ногу, нервно дергает носком, Тэхен подсаживается к старшему и достает свой потрепанный альбом с рисунками. Тишина. Он не может жить без рисования. Он постоянно что-то вырисовывает параллельно с Юнги, раскрашивает детали, задает свой тон искусству. Его пассия - изображение выдуманного мира, альтернативной реальности, где он спокойно живет обычной жизнью вместе со своими друзьями. Иногда Мин находил его разорванные клочки бумаги, где частями обрисованы что-то вроде клубков. Тэхен называл это его мыслями, он путался в них часто, поэтому и рвал бумагу простым карандашом. Он старательно выводит каждую линию, как будто бы давая ей свою личную жизнь, обводит тщательно те линии, которые кажутся ему важными. Его картины - его внутренний мир, его разорванные листы - спутанные мысли. Тэхен хочется собраться и жить. — За мной следят. — Кто? — Они. Они за мной следят,— Тэхен обводит рукой всю макушку. — Я не очень понимаю. — Они управляют мною, берут начало отсюда,- рука опускается на грудь,- а заканчивают уже здесь,— плавно переходит к горлу и сильно обхватывает. Тогда Юнги стало еще страшнее. Пока Мин сливал кофе, в квартиру успел заглянуть Сокджин и проанализировать содержимое в холодильнике, и тогда он с героическим вздохом приподнимает пакет с продуктами. Юнги смотрит пустым взглядом на источник шуршащего и вкусно пахнущего, а потом медленно переводит на самого добытчика и даже не спрашивает, каким образом он попал сюда, потому что из-за угла появляется радостный Чимин с четырьмя бутылками красного вина и блоком сигарет. Из-за этого абсолютно все вопросы и отпадают. — Поверить не могу, Тэхен, что ты отказался помогать нам с продуктами, и бегом сюда. — Во-первых, на улице холодно, а пакеты тяжелые, во-вторых, я хотел увидеть сонного Юнги раньше вас. — И ты об этом пожалел, мелкий,— охрипше произносит Юнги, забирает уже давно остывшую чашку и несет на стол. Чимин сдерживает свой привычный заливистый смех, вспоминая те моменты, когда старший действительно его отсчитывал, Сокджин одаривает всех теплой улыбкой, Тэхен обиженно смотрит на тех двоих и снова удостоверяется, что в этом мире не существует справедливости и взаимопонимания. А Юнги просто еще пытается проснуться, размешивая ложкой обычный кофе без сахара и молока. Стабильность. — Мы сегодня собираемся в магазин за одеждой для моего выступления. Вы с нами? — Чимин, не поднимая глаз, медленно размешивает клубничный йогурт ложкой. На самом деле, он знает, как ответят остальные, ведь они слишком заняты своими делами. Особенно Тэхен. — Думаю, справитесь без меня. Мне нужно убраться в комнате перед приездом матери. — Почему ты мне не говорил? — Тэхен ошпаривает пальцы о раскаленный чайник и ставит его обратно на плиту. — Я бы встал пораньше, прихорошился. — Я думал, что ты и так уйдешь. — Я-то уйду, только шанса увидеть твою маму у меня больше не будет. — Тебе не обязательно ее видеть. Чимин все продолжает смотреть вниз, на до краев заполненную чашу розовой жижей, и мечтает, чтобы это все прекратилось как можно быстрее. Он до сих пор не понимает, почему Тэхен на предложение жить вместе ответил "я подумаю", а это "подумаю" длится уже больше двух месяцев. Почему Тэхен все еще продолжает наживаться у Юнги, даже когда тот его постоянно шныряет и однажды действительно выкинул на улицу. Чимин не понимает, почему Тэхен общается с другими меньше, нежели с Юнги. Однажды Мин пьяный садится перед Чимином, вытирает предательские слезы Пака и говорит: "Первый раз он сказал мне, что его зовут Тэша, беззаботная девочка, которая лучезарно улыбается, во второй раз - Кимтэ, сын аристократа, однажды бросившего его, а в третий - просто Тэ, который хочет умереть." Чимин не понимает, почему он влюбился в человека, которого совсем не знает. — Ну так что, Тэхен, ты идешь? — Сокджин видит, как Чимин все так же продолжает разгребать мысли и йогурт, потому отхватывает его ложку и кормит собственноручно. — Нет, помогать буду. — Понятно. Чимин не понимает, почему.

***

Придирчивый Сокджин и полностью противоположный с вкусами Чимин отправляются в путешествие за одеждой, как обычно оставив грязную посуду и даже не соизволив положить ее хотя бы в раковину. Тэхен снова рассказывает, как его подцеплял какой-то альфа, от чего Киму только лестно. А Юнги тошно до боли. Он обещает познакомить его с ним, а Мин просто молчит в ответ. Погряз в рутинных мыслях о том сне, который он видит уже более года, вперемешку с мыслями о Чимине. Юнги помнит с каким видом тот постоянно выходит из квартиры, когда в ней есть Тэхен. Дикое разочарование, медленное погашение. И тихое отмирание. — Почему ты не живешь у Чимина? — Юнги прекрасно знает почему, знает что на самом деле с Тэхеном. — Юнги, на меня жалуются, что я сумасшедший шизофреник! — Тэхен срывается на крик, а у Юнги на сердце кошки скребутся. — Я словно тупая оболочка под контролем, которая ничерта не помнит. Горло еще сильнее осипает, когда Юнги шепчет "прости", и больше не думает поднимать эту тему. Пока что. Обоим было страшно понять состояния, когда в понедельник утром Тэхен будил Мина девчачьим писклявым голосом, готовил очень сладкие панкейки с кленовым сиропом на каждый прием пищи, а на следующий день Юнги обнаружил его в ванной с петлей на глотке. Обоим было страшно принимать факт, что Тэхен не хочет к врачам, потому что страшно, а другие личности кричат в его мозге, что он никчемный и что никакой врач не станет его обследовать. Юнги было страшно жить вместе с ним, потому что когда-то он проснулся с жгучей болью на запястии и обнаружил там порез от ножа, который держал дрожащий Тэхен. Было страшно, когда его хотели арестовать за изнасилование его сокурсницы и порезы на плечах профессора, но его тогда отправили в психбольницу, а те - обратно в полицию, и так по кругу, только вот после третьего он убил своего отчима. Потому что в психбольнице лежат только психи. Тэхену страшно жить, когда над ним доминируют три личности разного пола, разного мировоззрения, когда он сам себя не ощущает как самостоятельную личность. Тэхена нет. Тэхена попросту не существует. Но не для Юнги. Юнги уверен в обратном. Хоть другие и могут забрать на какое-то время его Тэхена, но полностью и навсегда никогда не смогут.

***

Юнги проходит мимо автобусных остановок, что все исписаны в стихах Высоцкого или мотивационных надписях типа "живи моментом, не упускай молодость, ощути воздух свободы!" Юнги до беспредела смешно. У бунта цель - вернуть привычный строй, Юнги меняет внутренний режим и уже считается изгоем общества - он не боец за справедливость, он по-обыкновению уставший гражданин, не готовый к переменам, перемены уже давно его сломали. На остановке сидят пожилые старики, читают Комсомольскую правду и кивают в такт высказываний. "Вернуть строй!" - Кивок. "Вернуть разруху, развал, беспредел!" Кивок. "Вернуть голод, темноту и секты!" Кивок. Где-то поблизости моргает единственный фонарь, а через пару секунд и вовсе гаснет. На улице 3 марта - обосанный снег высотой по пояс, мерзкая метель, а снежинки продолжают летать по воздуху. Недалеко сидит девочка попрошайка, а рядом - шептания "ей просто не повезло". "Просто не повезло", Юнги хочет приписать это себе на мед справку и спокойно пережить март, хотя бы дожить свой дурацкий 24-ый год существования. Дойдя до университета, он еле открывает дверь здания: либо потому что пол весь промерз, а сил как таковых нет, либо потому что сам универ уже желает дать отдохнуть Мину. Было бы так легко, если он бы не зашел в свою аудиторию с осипшим "блять", обращенное Намджуну. Он сидел рядом с каким-то парнем, хорошо сложенным и с роскошно уложенными волосами на левый бок. В такие моменты Юнги вспоминает о своих тонюсеньких икрах и дохленьких бедрах. Летела бы к черту вся эта зависть. Намджун приветствует того легким взмахом руки, переходящее в жест "беги сюда скорей". Юнги уже раздраженный плетется наверх к другу и видит, как эти оба исследуют миновский текст. Он выхватывает из под рук листочек и очень сильно хочет порвать сначала Намджуна, потом этот несчастный клочок бумаги. — Что ты, черт возьми, делаешь с моими строчками? — На листке помимо миновских записей невнятные замечания и корявые подчеркивания. — Если бы ты так не поступил, получилось бы нормальное представление, но,— он поворачивается к тому шатену,- это Юнги. Юнги, это Чонгук. Юнги не знает, фиаско это или в мире слишком много Чонгуков, но он точно помнит, что Тэхен, когда рассказывал про сладкий флирт с каким-то альфо-самцом, упоминал имя "Чонгук". — Он первокурсник и учится с Тэхеном. Нет, это все-таки фиаско. Юнги хочет спросить, знает ли он, с кем заигрывает, знает, что Тэхен совсем не такой, как другие. Хочет спросить еще кучу вопросов про Кима. Но выпаливает обыденное "ясно" и садится сзади, зарываясь в свой единственный и удобный овер-оверсайзовый свитер, в котором он, кажется, и в гробу будет лежать. — Юнги? Юнги? — Юнги соизволит только на втором разе поднять уставшие веки и недовольно посмотреть на Намджуна. Раньше Ким крестился, сейчас - понимающе глядит. — Что? — Так что с тем "блять"? — Я забыл вчера поработать над новым текстом. — Господи боже, ты бы спать не забывал лучше. Намджун парень сам по себе из типа неопределенных. Он прекрасно может работать во всех сферах, его трудоспособности завидует сам Юнги. И неважно, что тот бывает неуклюжим, непостоянным и даже в каких-то моментах невменяемым, но Намджун остается Намджуном, даже когда снова в обреченном состоянии приходит к Юнги и с потухшим "я запутался" растекается на миновской кровати до следующего утра. Юнги никогда не был против. Даже если его квартира превращается в общагу-притон для разбитых. Юнги не против. Он сам уже давно разбился. После пар Чонгука представляют как вокалиста без опыта, который пришел по объявлению Намджуна. Какого объявления, Юнги не знает и даже знать не хочет. Единственное, что крутится у него на уме, - отношения между ним и Тэхеном. Намджун с улыбкой рассказывает про Чона, и, конечно же, все его слова проходят мимо ушей. Юнги не слушает еще с самого начала, доходит только до "этот малой будет наши тексты воспевать", и тогда тот просыпается из комка мыслей, потому что эту фразу он никак не ожидал услышать от Джуна, который всегда твердил о возвышении рэпа и никакой подпевки. Еще один сломавшийся. — Уставший поэт-реалист-сатирик-битник и еще куча ярлыков, чтобы хоть как-то воссоздать искусственную вселенную. Голова в опьяненном состоянии, рука - рабыня пьяницы. — Напой его лучшим красным густым вином, и он напишет тебе целый роман потрепанной души, экий наш поэтический образ,- Намджун скрещивает руки на груди и хмыкает. — Это самое качественное представление из всех,- Чонгук как-то поздно подает руку, на что Юнги еле достает свою из кармана, наполненного пачкой сигарет и жвачками, ключами от дома и перчатками, которые он так и ни разу не надел. Чонгук уходит восвояси, оставшиеся двое идут по грязной улочке и уже которую минуту тупо молчат. Скучно, да нет, скорее, привычно. Намджун думает, что Юнги слишком спокоен после представления Чонгука, но перед всякой бурей всегда затишье. — Откуда ты его откопал такого? — Не поверишь, я тебе уже рассказывал. — Не язви мне. Можешь повторять хоть тысячу раз, я все равно не приму его. — Юнги, я знал, что ты это скажешь.. — Нам негде выступать, а ты еще хочешь певца. Мы не получаем деньги, Намджун, мы выживаем на какой-то ничтожной стипендии,— теплый воздух вырывается изо рта Мина и медленно расплавляется. — Он сын какого-то богача, он обещал нам помочь с выступлениями на сцене. Деньгами он будет заправлять, Юнги. — С какого хера ты лезешь в чужой кошелек? Я сказал - нет. — Дай малому шанс, он сам хочет петь. У него красивый голос, ты бы просто хотя бы раз послушал. — Нет. Юнги закуривает, и Намджун очень тяжело вздыхает. Он ненавидит сигареты. Ненавидит дым, что вытекает клубами из миновского рта, ненавидит поганый запах и ненавидит пепел, оставленный после легкого постукивания костлявыми пальцами. Он не понимает смысла сигарет, когда в мире существует невероятный вспомогатель жизни - героин. А еще он не понимает, почему Юнги всегда полностью закутывается, но только руки оставляет открытыми, после чего они становятся сухими, кожа отвратительно трескается, появляется дерматит, непонятно откуда взявшиеся окровавленные царапины и еще куча симптомов. — Ты подрался или что? — По-твоему, я похож на мальчика-драчуна? Меня скорее выпотрошат, не успев и вздохнуть. — Тогда откуда у тебя эти свежие царапины? Он устало разглядывает на костяшки правой руки, и веки сами сползают вниз. — Я просто, блять, вынул их из кармана.

***

— Я вчера ходил покупать бананы, яблоки, йогурт и мюсли, и еще что-то, сейчас не вспомню. Половины уже нет. Куда все делось, Юнги? — Я был голоден вчера. — Я сейчас подумал, что ты пошутил,— Юнги хмыкает, и Тэхен понимает, что тот совсем не шутит. — Слушай, сначала ты весь день голодаешь, а потом на следующий наедаешься. Ты можешь получить гастрит, дурак, если продолжишь таким образом мучить свой желудок. — Мам, успокойся, с моим желудком все в порядке. — Он хоть сам в курсе, что он в порядке? — Тэхен шумно вздыхает и хочет перевести тему, но на уме одни претензии к тому. — Ты меня сведешь с ума скоро. — Рассуждаешь, как Сокджин. Мне достаточно одного. Со вторым я уже подохну. Юнги хочет сказать "я видел сегодня твоего Чонгука", хочет опять спросить про их отношения, но вместо этого: — Помоги мне со строчками. — Ты никогда не просил меня о такой помощи. — Можешь пометить этот день галочкой, так уж быть. Юнги хочет много чего сказать, спросить и опровергнуть. Но он просто решает повременить со всем этим.