эта скука снова пролила свой кофе

— И где вы выступаете со своими шикарными текстами? — Тэхен медленно снимает куртку и вешает рядом с остальными, подходит ближе к парням и кладет подбородок на плечо Юнги. — Нигде. Пока что просто отдаем другим, более известным рэперам,— Тэхен хрипло смеется в ответ, после чего страшно закашливается. У Юнги садится зрение, он щурится и громко цокает. Недовольный текстом Намджун отвлекается на только что пришедшего Кима и хочет что-то сказать про нового вокалиста, про новые правила и про то, что Тэхену вообще-то сюда вход запрещен, но видит, с какой нежностью Юнги гладит по волосам совсем исхудавшего Тэхена и бережно подает какое-то противопростудное лекарство, и молчит. Мало, кто знает, какие отношения у тех двоих, что с Тэхеном на самом деле и кто вообще такой Ким Тэхен. У каждого по этим вопросам есть свое мнение, каждое отличается, но тем абсолютно без разницы. У них есть они, доверие и общие проблемы. К этому моменту приходит Чонгук, весь запыханный и взъерошенный. Тэхену было бы лучше, по сценарию, раньше уйти из студии, но его жизнь построена по самому худшему сценарию, поэтому он оборачивается назад на звук, выпрямляет спину и застывает на секунду. Чонгук молчит, не приветствует никого и совсем забывает, где находится, потому что перед ним тот самый Тэхен, по которому он сохнет уже который день. Юнги замечает это заворажение и кидает апатичное "дверь закрой, на улице не лето". Блять, сейчас начнется. — Что ты тут делаешь? — Я хотел спросить это у тебя. — У меня тут друзья, а я помогаю,— Намджун слишком громко хмыкает. Тэхен оборачивается и обидчиво поджимает губы. — Ясно, не знал. Юнги с Намджуном хотят вздохнуть с облегчением, потому что, снова по сценарию, они не должны знать друг друга. Они оба продолжают глядеть на исписанные какими-то словами листки, делая вид, что занимаются действительно требующей концентрации и полного внимании работой, но, на самом деле, просто тупо их слушают и предугадывают развитие сюжета. — Что же, надеюсь мы поладим,— Тэхен пшыкает, думает, зачем им ладить, если они и так как-то уже флиртовали раньше. Но Чонгук добавляет "коллега", и режиссеры, ставящие этот хреновый сюжет, нервно вдыхают. — Намджун? Можно тебя на секунду? Впервые Тэхен говорит с кем-то другим, не с Юнги. Намджун, весь ошарашенный и вздыбленный, медленно поднимается с кресла и следует за тем на выход. Бог с ним. Или хотя бы кто-нибудь. Они поспешно надевают куртки и выходят в ледяной мороз. Чонгук и Юнги остаются одни, но оба не расположены к разговору, по крайне мере, сейчас. Юнги подъезжает в кресле к пианино и начинает молча перебирать какую-то мелодию, а в конце вовсе бессильно теряет контроль над руками, и они с грохотом ударяются о клавиши. — Знаешь, Чонгук, к тому уж и пришло общество, что считает писателей, художников и артистов с потрепанной душой больными психами, ибо сами не осознают, в какой психушке живут, абстрагируясь на фальшивый оптимизм с полной необразованностью. Стадо тупых, настырных козлов отпущения, что так слепо верят в перестройку, сброд уродливых чертей, любящие шутки про быт и осуждения каждого встречного. Сумасшествие, которое наблюдает каждый на своем пути к социальному взаимодействию. — У тебя красивые слова и правильные мысли, хен,— Чонгук неожиданно выпаливает комплимент, присаживается на место Джуна и вглядывается в глаза старшего, а тот, в свое время, озадаченно и смущаясь поворачивается лицом к нему. — Во-первых, правильных мыслей не бывает. Существует либо общественное, стадное мнение, либо личное сформированное, во-вторых, ты,— он прищуривает глаза,— всех так обольщаешь или я один такой? — Но единственная твоя проблема - ты не умеешь принимать искренние комплименты. — Потому что ты виноват в этом. — Мне кажется, тебе стоило бы сказать кое-что другое. — ...Спасибо.

***

Стены темной комнаты сдавливали чувства и тушили мысли, как законченную сигарету об асфальт подошвой. Чонгук гладит сальные, шершавые волосы Хосока, пропускает сквозь них пальцы и тихо говорит "я сегодня встретился с новыми друзьями, тебе бы они точно понравились". Хосок незаметно открывает левый глаз и ужасно устало глядит на улыбку брата. У обоих светлая улыбка, многие так говорили, у обоих выразительно большие глаза, оба давно разбились, но по-разному. Чонгук поворачивается лицом к старшему и, замирая, видит, как тот пытается выдавить из себя улыбку. — Ты полил цветы, Чонгук-а? - Осипший голос прерывает затянувшееся молчание. — Да, я забежал к тебе сразу перед визитом. Хосок снова улыбается, Чонгуку тепло. Он берет обледеневшую руку, скрещивает пальцы, притягивает к своим губам и целует, обдавая теплотой. Указательный палец Хосока кончиком прикасается к носу брата и нежно гладит. Чонгуку страшно не хватает Хосока рядом. — Хосок-хен, остались всего лишь какие-то там считанные дни до выписки! Ты представляешь, 2 дня! Мы снова сможем видеться каждый день,— у младшего глаза блестят самыми яркими звездами. — Я тоже очень рад. Помоги мне подняться,— он хватается своими слабыми руками за твердые плечи Чона, тот поддерживает, сажает, кладя под спину подушку, и подает стакан воды. — Расскажи мне про своих новых друзей. При сокурсниках Чонгук становится интеллигентом, непоколебимым и холодным. Но при Хосоке он превращается в заботливого брата, нежащегося у его плеча, спустя месяцы надеясь на скорейшую выписку. — Помнишь Тэхена, про которого я тебе рассказывал? Он, оказывается, работает вместе с Намджун-хеном, к которому я приходил по объявлению, и с Юнги-хеном. Я сегодня их вместе видел, когда приходил на первую пробу записи. — Кто такой Юнги-хен? — Со стороны он похож на озлобленного дворового кота, но с невероятной постановкой речи и идеальным мировоззрением кота. Он холоден, молчалив, но, боже, как же он красив и сексуально умен! Хосок смеется громко и ярко, уже не выдавливая из себя. Его смех насторожил младшего. Он уже больше четырех лет не улыбался. — Почему ты такой влюбчивый у меня? — Он не прекращает смеяться, пока не подступают слезы и льются водопадом. Лет в 10 Хосок впервые ударяет сестру, потому что та была не согласна с его мнением и постоянно проклинала мать. В 17 Хосок ночами не спит из-за нервных выкрикований бабушки имени умершего сына во сне, которая потом постоянно бегает в ванную, чтобы утереть слезы. Навязчивых мысли достали постоянно лезть в голову. Он прекрасно помнит слова сестры "думаешь, эмоции и какие-то несчастные и никому не нужные чувства что-то кому-то доказывают, Чон?". К сожалению, да, думает вслух Хосок куда-то в пустоту и начинает тихо и хрипло смеяться. На последнем месяце обучения он решается кинуться с моста, прописывая детально самоубийство рядом с молящейся богу бабушкой, потому что понятия не имеет, за что взялся. В 18 он совсем неэгоистично покидает родную семью и бредет по незнакомым площадям в поиске абсолютного ничего, принимает анальгетики не по рецепту, у бродячих, и нарывается на драку с прохожими алкашами. Он весь истрепанный плетется к другу детства с похожей фамилией и просит остаться на ночевку, много плачет и постоянно зевает. Его переписывают как второго приемного сына Чона, брата Чонгука, и только благодаря ему обнаруживается опиум в крови Хосока. В 20 его отправляют в психбольницу, но вскоре сбегает. Потому что в психбольнице лежат только психи. — Хен, как только тебя выпишут, я обязан познакомить тебя с остальными ребятами! — Конечно, познакомишь.

***

Тэхеновский кашель все еще не прекращается, наоборот, усиливается в разы, и когда он заходит в квартиру, начинает судорожно вставлять ключ в дверь и вконец совсем падает на пол с грохотом. Голова до жути трещит, голоса из ниоткуда, Юнги бежит, заглушенный неприятным писком, поддерживает голову Кима. Все так разбросано. Юнги звонит Сокджину с просьбой ехать сюда как можно быстрее. Тэхен истерически кричит в лицо Мина и хватается за волосы, чуть ли ни с корнем вырывая их. Сокджин приезжает и видит, как его родной брат расщепляется. Его кашель стал реже, но выплевывает он уже кровь. Ким бежит за аптечкой, перерывает содержимое, находит остатки парацетамола и попутно наливает стакан воды. Тэхен больше не кашляет, писк в голове прекратился, но осадок размытости в глазах остался. Его заворачивают в теплое одеяло, меряют температуру - чуть спала. Юнги нервно рвет кожу на пальцах, Сокджин ходит из стороны в сторону, Тэхен тихо сопит. — Как лечить эту блядскую шизофрению? — Юнги бормочет очень тихо, еле отлепляя губы, Сокджину с и так спавшим слухом пришлось додумывать самим, услышав только последнее слова. — У него не шизофрения. Это диссоциативное расстройство идентичности. — Какие заумные слова у вас, медиков, нормально можно хоть раз растолковать? Разве шизофрения и расстройство идентичности не одно и то же? — Я заеду за кветиапином, побудь с ним. Оказавшись наедине с Тэхеном, Мин страшно хочет поговорить с ним о терапии, о сне, в конце концов. Но Тэхен никогда не слушал про лечение, он верит только своему брату-студенту меда. Ему кажется, что медицина - сплошная комедия, забывшая взять свой оскар, а его брат - просто еще один комедиант, но доверяет - не раз спасал. Он никогда не думал о будущем, потому что самая смешная постановка после медицины - будущее такого, как он, психопата. Пустой взгляд на длинные ресницы, легкие веснушки. Сопение Тэхена прерывается, и он тревожно хмурит лоб. У Юнги подступает паника. Если у Тэхена снова начнутся галлюцинации, а Сокджина рядом нет, то ему придется вызывать нелюбимых Тэхеном врачей и носить его заново по больницам, увидя распатрашенную мед карту. Он заботливо поглаживает по вспотевшим прядям, Тэхен открывает рот, чтобы набрать воздуха, и просит откинуть одеяло. Юнги видит, как спадают капли со лба и как тот неровно дышит, он стягивает одеяло - весь вспотел. Красные пятна в области шеи, разодранные пальцы в кровь, покусанная кожа вокруг ногтей. За каждую деталь Юнги готов держаться и прожить всю свою жизнь, лишь только потому что Тэхен все еще жив. Тэхен всхлипывает.

***

На следующий день Юнги сидит в студии, склоняясь над очередным очерком, не имеющего финала. Если и будет конец - специально не доведет до смысла. Выставить на всеобщее обозрение чувства он никогда не умел и не думает учиться, все это так муторно. Требовал от других многого, но сам же терпел неудачи в своих требованиях - совсем неунизительно. Он уверен: чем проще слова, тем глубже смысл, но продолжал искать самые замысловатые слова. Чонгук подкрадывается очень тихо, Юнги все равно погружен в себя, и незаметно подойти не составит труда. Он осторожно кладет руки на спинку стула и вздыхает - Юнги не реагирует. Тогда тот подходит сбоку и опирается на стол. — Юнги, взгляни на меня. Он продолжает молчать и не двигается. — Юнги, что с тобой? Намджун-хен сказал, что ты провел здесь весь день. Весь, мать его, день. Ты сдохнуть так хочешь? — Было бы намного лучше сдохнуть тут, нежели дома. — Что ты несешь? — Опять молчание. Он берет его лицо и поднимает ближе к себе. По щекам текут новые слезы поверх высохших, глаза до смерти опухшие, на шее красные пятна - привычка чесаться. — Что ты делаешь, хен? Зачем ты издеваешься над собой? — Я защищаю других, пытаюсь спасти чужую жизнь. А меня никто не спасает, я сам себя же медленно убиваю. Мне нужна чертова надежда на дальнейшее существование, Чонгук. Мне нужно на что-то уже опираться, иначе я точно провалюсь.

// ранее //

Тэхен понимает, что встать с кровати будет для него пыткой, но сама жизнь уже для него своего рода пытка, поэтому он несмотря на тупую боль и слабость поднимается и идет на кухню. Юнги нет. Он осматривает всю квартиру. Юнги нигде нет. Тогда он надевает пальто и выходит из квартиры. На улице колющий мороз и приглушенный свет, Тэхен лишь в одной майке и спортивных штанах прикрывается тонким пальто и бежит в студию. Придя к месту, он поспешно собирается распахнуть дверь и накричать на Юнги, что бросать одного его было омерзительным решением, а еще проводить целый день в четырех стенах удушающей студии - не лучший план для ухода от проблем. Он останавливается у самого входа и видит, как Юнги, сидя на письменном столе, обнимает шею Чонгука, который стоит между раздвинутыми ногами и нежно целует.

***

На следующее утро в студии размещаются абсолютно все, потому что воскресенье раз, а два - Чонгук что-то обещал показать. Тэхен вглядывается в Юнги, который немо зевает, не прикрывая рот, - он пришел еще позже, Тэхен успел вернуться вовремя в квартиру. Никто ничего друг другу не говорил, никто ничего не спрашивал. Тэхену мерзко. Чонгук приходит в студию, сплетая пальцы с Хосоком. Тот рассматривает полки с дисками старых известных исполнителей, потертые стены в углу, постеры с альбомами и собравшуюся толпу у стола. Все поворачиваются на них и молча выжидают. — Это Хосок, мой брат. Я хотел с ним вас познакомить, да вот никак все не получалось. Юнги последний отрывается от бессмысленного взора на написанные строчки и поворачивается лицом к Чонам. Он слепнет буквально. У Чона не расчесанные волосы, в них словно присутствует некий домашний уют; низкие скулы, сухие покусанные губы, кудрявая челка, спадающая на глаза. Они незнакомы, они впервые видят друг друга, но Мина предательски тянет узнать Хосока, предательски сбивается стабильный ритм биения сердца, и предательски не сводит глаза. Столько деталей, столько впечатлений. И лишь только, смущаясь, отводит глаза - его заметили. — Приятно познакомиться,— Сокджин протягивает руку, и Хосок обходит каждого. Чонгук после слишком уж затянутого рукопожатия с ребятами берет за плечи брата и совсем без скрытого смысла объявляет, что Хосок очень классно читает и вообще когда-то умел делать биты. Намджун вздыхает и оглядывается на Юнги. Тот все еще пялится на Хосока и пропускает мимо слова Чонгука. — Что скажете? — Чонгук пристально вглядывается в глаза старших с надеждой, но все молчат и лишь смотрят на Юнги. — Не знаю,— тот видит на себе взгляд Хосока и остальных и отворачивается. — Да ладно тебе, ты даже не слышал его. Хен, зачитай что-нибудь. — Я не думаю, что я сейчас в состоянии хотя бы что-то произнести,— у Юнги мурашки по коже от этого голоса, мягкий тембр, теплая улыбка и приглушенная хриплость, словно домашний кот. А Тэхен молчит, упорно продолжая следить за Юнги. Поразительно ведут эти оба, когда приходит Хосок и будто бы разрывает между ними некую нить. Они за весь этот разговор ни разу не дотронулись друг до друга, ни разу не сказали чего-то дельного. — Ладно, можешь прийти на днях,— бубнит Юнги и поворачивается спиной. — Добро пожаловать на нашу вечеринку разбитых.

***

Когда все уходят на приглашенный Сокджином ужин, то Чонгук и Юнги остаются, чтобы якобы обсудить дело с Хосоком. Юнги выключает настольную лампу, убирает мусор со стола и хочет пойти выбросить, но в дверях его останавливает Чон. — Можно тебя попросить о двух вещах? — Смотря каких,— Юнги обходит Чонгука и выбрасывает. — Первое - забыть о том поцелуе, второе - свести меня с Тэхеном. Юнги знал, прекрасно знал, что Чонгуку нравится Тэхен. Потому что постоянно пытаться находиться рядом - далеко не обыкновенная привязанность, а уже что-то большее. Частые беседы, общие улыбки, нежные прикосновения и такая забота вокруг. Но Тэхен хрупкий, словно тонкая натянутая нить, прикоснешься - разорвешь. Он знал и был уверен, что еще не готов отдать Тэхена полностью. — Ты понятия не имеешь, во что вляпался, Чон Чонгук,- со смешком произносит Мин и вытягивает спину. — В плане? — Люди влюбляются в тех, кого хотят узнать, перерыть душу, проверить каждую частицу. Своим анализом они узнают абсолютно ничего и попросту теряются в наивном доверии, клянясь в вечной любви из-за обыкновенной накопленной бури эмоций и перебора с чувствами. Люди продолжают влюбляться в тех, кого толком не знают. Все хотят быть исследователями, но все они так слепы на самом деле. — Я знаю, я знаю… — Да что ты знаешь, Чонгук? Пойми, Тэхен для меня, как родной дорогой брат, я им ценю в разы больше, чем своей никчемной жизнью. Юнги нервно выдыхает куда-то в пустоту, и Чон понимающе склоняет голову, скрестив пальцы в замок. — Я понимаю. Я обещаю быть осторожным с ним. Юнги дальше молчит, словно мнется перед признанием. Его сердце невозможно сильно бьется, он слышит удары при выдыхании и не двигается. — Я помогу тебе сдружиться с Тэхеном, а ты мне - с Хосоком. — Без проблем. — А что касается первого, то это была обыкновенная случайность под влиянием чувств. — Абсолютно точно. — Не говори это Тэхену.