эта скука снова пролила свой кофе

Чимин поворачивается на левый бок, медленно прикрывает веки и, прислушиваясь к тишине, впадает в тихий омут. Темно и ничего не видно, убийственно тихо и ничего не слышно. Тишину настигает истерический смех девушки, что так больно ударяет по мозгам и разжигает слуховые связки. Чимин резко разлепляет глаза и задыхается, тело безостановочно дрожит. Он не может понять: это он сам навязчиво вызывает голоса или это воспроизводит его сознание; но ему не страшно, то ли, скорее, привычно, то ли просто неудивительно. К психиатру не хочется, к неврологу не хочется. Диагнозы не хочется выслушивать, прописанные антибиотики не хочется принимать, а лежать в псих больнице - ничего не менять. А хочется убийственно заснуть спокойным сном и, лучше бы, никогда не просыпаться. Он тянется к телефону, попутно ударяясь костяшками о тумбочку, и проверяет время - 03:50, и новое сообщение от Сокджина "Я знаю, что ты не спишь. Ты принял огромную дозу донормила из общей аптечки. Зайду к тебе завтра утром, сейчас пишу кандидатскую."

***

Юнги до бессознания хочет домой и стабильность. Хочет домой, где Тэхен и его мягкие волосы, где турка и вкусный кофе, где кровать и бессонные ночи, где тишина и спокойствие. Утром думается тяжело, но за ночь хочется написать абсолютно все мысли. Встречаемые рассветы, провожаемые закаты. Май обещает быть теплым, как обещали и в холодном апреле. Мин воображает свободу и тянется к ней, съедается собственными мыслями и тонет в самом глубоком океане бесчувствия. Примитивно. Юнги приходит домой, но вместо привычного "хен! я тебя заждался! что будешь на ужин?" он видит лежащего лицом на полу Тэхена с банкой отвратительного жигули в руке, стекающего прямо по самому Киму. Капли доходят до жирных волос и разъедают выкрашенные корни. Он лежит трупом, Юнги не удивляется - просто берет его за шкирку, тянет вверх, поддерживая, и вглядывается в бессмысленные глаза и на тупую эйфорическую улыбку. — Опять? — Тэхен снова пьяный, а Юнги снова устал. — Ты живешь своей жизнью, а я - своей,— он отмахивается, не нащупывая место рядом с собой, мешком валится куда-то и приземляется с громким стуком в кресло,— отъебись. Тэхен много чего хочет сказать. Хочет спросить про отношения с Чонгуком, совсем без ревности - Тэхен боится остаться один, без Юнги. Хочет узнать дальнейшие действия старшего, хочет привязать его к себе и не отпускать, хочет быть вместе навсегда. — Здрасте, ты живешь у меня, поменьше пей,— слова, как всегда, мимо ушей. — Иди нахуй,— он вскакивает и с размаху бьет кулаком по скуле старшего. Голова Юнги дергается, в глазах темнеет, а на лице Тэхена - страх вперемешку со злостью. Удар смазанный не из-за опьянения - он абсолютно не умеет драться. Дыхание Кима сбитое и предательски подставляет его испуг, когда у него начинается отдышка и сам чуть ли не теряет координацию. Юнги все прекрасно видит. — Успокойся, ты пьян. Второй удар. Но уже более грубый и четкий - в челюсть. Она не кровоточит, появляются лишь покраснения. Но Тэхен уже не меняется в мимике и продолжает метаться. Его глаза до безумия красные. Тэхен устал, до потери пульса, до потери сознания устал. Он больше не хочет говорить о своем ментальном состоянии, о своих душевных переживаниях, перестает жалеть себя - все равно никто не понимает. А понимают лишь обратное - Тэхен - самый обыкновенный нытик, типичный проблемный подросток, так и не познавший счастье. — Успокой сначала их,— привычный глубокий голос переходит в душераздирающий крик. Юнги стоит неподвижно, пока Тэхен медленно опускается на колени и роняет слезы на ковер. Он бьет себя руками по голове, и Мин понимает, что алкоголь не причина и кричит он не со злости, и это вовсе не Тэхен - это тот самый душевнобольной парень с тупыми глазами, Кимтэ. Юнги несется к нему, хватает за тонкие запястья и оттаскивает. В это время в дверях появляется Чимин и роняет пакеты.

***

Чонгук одержим своей любовью, думает Хосок, когда слышит телефонный разговор с Тэхеном. Его постоянные дифирамбы на тему, как же восхитетельны глаза Тэхена и глубоки Юнги, как же заводит голос Тэхена и мысли Юнги. Это постоянное метание от Тэхена к Юнги. Хосок говорит определиться, Чонгука только забавляет. Хосок говорит, это убьет его, Чонгука не волнует. Он уверен, никто его не излечит так, как его двойная любовь. Время покажет, говорит он, только оно приводит больше к равнодушию, нежели к какому-то ответу на мучащий вопрос. Влюбленность словно игра в дартс: кто-то попадает тебе в красный центр, остальные дротики не помещаются. Влюбленность Чонгука - расстрел: в одно место - сразу две пули.

***

Мин ушел из квартиры, не закрыв входную дверь и попутно толкнув в плечо Чимина. Он слишком уставший и слишком сердитый, потому что у Тэхена снова началась паранойя, а брата Сокджин не умеет брать под опеку. Поэтому он звонит старшему и чуть ли не плача умоляет привезти новую порцию транквилизаторов. Тэхену необходимы забота и тщательный контроль, но тот боится, боится потерять окончательно всех близких и умереть в одиночестве, словно бродячий кот в ледяной декабрь. Внутри Юнги что-то трескается, и ему кажется, что это точно его сердце. Чимин видел слишком много, а всего лишь хотел навестить друзей и выпить, потому что его взяли в следующий тур. На полу лежит Тэхен и еле дышит, на лице Чимина болезненная грусть, а в комнате - мертвая тишина. Все так прекрасно друг друга дополняет. В особенности, когда он подходит ближе к Киму, наклоняется прямо перед лицом и робко целует в губы. Слабо, безмолвно и очень нежно. Чимин не видит смысла в поцелуе, не видит глаз Тэхена, которые должны смотреть на него, поэтому в страдании и в бессилии притягивается ближе и, обхватив шею, прикусывает нижнюю губу. Сквозь поцелуй молит "заметь меня, посмотри на меня, Ким Тэхен". Ким Тэхен смотрит и видит, как ручьями струятся слезы из покрасневших глаз Пака.

***

Мысли Юнги живут в студии, разлетаются по всему помещению, обманывая и запутывая хозяина, а сам он мертв. До глубины души мертв, а собраться - сил не хватает. — Юнги? — Через все эти клубки пробирается свет. — Ты занят? Юнги долго думает поворачиваться или остаться в такой же до жути неудобной позе, потому что он не хочет ни с кем сейчас разговаривать, а уж тем более портить настроение такому солнцу, как Хосоку. — Нет, заходи. Что-то случилось? — Мне сказал зайти к тебе Сокджин-хен, передать таблетки для Тэхена. Мы встретились буквально недавно, он ехал на какую-то встречу. Мин тревожно вглядывается в глаза того, боясь начала расспроса. Он хочет долго злиться на Джина за его бестактность и обыкновенную глупость. Но он ничего не видит кроме спокойствия и протянутой руки с двумя пачками. Юнги забирает лекарства и кладет рядом с собой. — Сокджин-хен говорил, что Тэхен не отвечает на звонки. Юнги громко сглатывает. — Что случилось, Юнги? Ничего,— думает тот,— просто отойди от меня. Не сейчас. — Ты можешь мне довериться, хен. Юнги сидит и неимоверно дрожит. Хосок предлагает вместе переночевать, чтобы успокоить старшего, и тот благодарит его. В слезах и с мольбой в голосе. Ему было позорно казаться таким слабым в глазах младшего, он хотел быть опорой, только вот самому не на что опереться. — Я слышал, как сегодня утром Чонгук сказал по телефону Тэхену, будто ты зависим от него финансово, и вы заключили сделку.

***

Хосок проводит целую ночь в обнимку в студии, не смыкая ни глаза и прижимая к себе Юнги - Намджун не удивлен, снова врубает на полную Цоя, просто потому что под него легче курить и стараться не заплакать. А еще, чтобы разбудить лентяя-хена. Он смог найти кустарную пластинку среди грязных улиц, их все еще делали из старых ренгеновских снимков, а Цоя так и не разрешили. Юнги устал до смерти за сегодняшний день, потому что ни черта не делал, а снова валялся в постели и просто сидел над никчемным пустым листком. Чувствует, как подступает к горлу какой-то давности пища, и бежит к раковине. Включается уже "Кукушка", и Намджун начинает завывать, Хосок нервно ругает, но тот, неудивительно, не слышит или попросту не обращает внимание. Рабочий стол скрипит почему-то, Сокджин давно предлагал смазать уже эту деревяшку, а Наджун только и успевает ломать новые вещи. Зачем покупать, если есть Юнги. Юнги сам не понимает, зачем он вообще существует. Чтобы курить, блевать и выливать свои мысли или ломать себя и чинить намджуновское неряшество. Круговорот мыслей. Юнги вырывает во второй раз. Паршиво - вот как сейчас себя ощущает Юнги. Паршивое настроение, паршиво на душе безпричинно, паршивое поведение в последние несколько дней. Он хамит и не контролирует свои внезапные вспышки агрессии. Парням страшно, а Юнги тем более. Кошки точат когти об сердце, голос все сильнее и сильнее оседает, пачки заканчиваются за день все быстрее и быстрее. Юнги вырывает в третий раз. Тогда он из-за такого состояния весь день ничего не ел и кое-как продержался на одном лишь кофе. Когда ведешь вот такое существование по принципу "кое-как", постепенно понимаешь, что теряешь смысл для чего и каким образом ты живешь этой жизнью. До сих пор он кое-как пытался подбадривать себя мыслями о том, что жизнь одна - ее не вернуть и вообще радуйся, что хотя бы жив. Только Юнги иногда кажется, что его житие ничем не отличается от медленного самоубийства. Затишье перед бурей. Мин сидит скрюченно и ждет, пока остынет его противопростудное лекарство, которое недавно принес заботливый Хосок. Он отпивает глоток и высовывает язык, потому что вкус горьковат, а на языке остается отвратный привкус. Послевкусие также остается после того ночного разговора, он ждет Чонгука, чтобы всмятку вдавить его лицо. Терпение кончилось. Чонгук входит в их студию. Юнги резко поднимается с места и сильно хочет вмазать. Намджун успевает его словить, но тот рвется очень даже сильно для самого него. Чонгук хочет сказать, что Юнги пора прекратить с этими вспышками агрессии. Но Юнги плевать на его мысли: он слышит, но не хочет слушать. Ему страшно. Поэтому с трясущими руками ударяет со всех оставшихся сил по лицу Чонгука. Его трясет еще сильнее. Чон смотрит вниз и пытается прокрутить события в голове, только вот голова раскалывается и тошнит. Поэтому Чонгук не думает и бьет в ответ. — Подонок! Как ты мог сказать Тэхену, что я свел вас, потому что мне нужны деньги? — А разве все не так? — Нет, все не так, блять. Вообще не так. Ты обещал вывести нас на какую-то сцену, где мы могли бы впервые выступить, наконец могли бы выйти из этой дыры и начать нормальную карьеру. А Тэхена ты любил. Любил, сука! — Так все-таки деньги тебе нужны, да, Юнги? Юнги прекращает размахивать руками, и Намджун думает, что все прекратилось. Но тот с размаху заежает кулаком по лицу. Чонгук теряет равновесие, отходит на пару шагов назад и оседает на пол, кровь из носа льется ручьем. Позорно. — Поздравляю, Мин, ты только что лишился своей гребанной славы навсегда. Мин Юнги бы хорошенько проблевался, если бы сюда забежал еще Тэхен. Но Юнги уже блюет, потому что в глазах потемнения, а рвотный ком агрессии хаотично взрывается прямо в горле. Блюет его уже в пятый раз, но уже по раньше приведенной причине: в студию врываются Ким Сокджин и Пак Чимин. — Паршивец, что ты сделал с моим братом? — Спроси у этого ублюдка,— Мин по прежнему ни черта не видит и показывает куда-то в сторону, где определенно не лежит Чонгук. — Мин Юнги, мы едем домой и ты объясняешься,— Джин наклонятся ближе к лицу младшего. — Отъебись от моего лица,— Юнги шипит, словно разъяренный кот. — Юнги, я не буду второй раз повторять. Мин намертво хватывает воротник Кима и тянет к себе еще ближе, пристально смотря на тревожные глаза, которые всем видом пытаются показать, что они вовсе не боятся. Но Юнги-то знает. И продолжает вглядываться в глаза, в которые он так наивно верил однажды. — Успокойся, псих,— Сокджин переходит на шепот. — Закрой рот, собака,— почти в губы говорит Мин и швыряет его. Ким насильно затаскивает Юнги в машину и направляется домой к Юнги, где все еще лежит разбитый Тэхен.