Обрученные драконом

В детском доме я пробыл до пяти лет, эти два года для меня казались адом. Все дети, что там были вместе со мной, либо не знали своих родителей, либо были счастливы от того, что их забрали из тех семей, где они жили. Я в свои три года не совсем понимал, что происходит, и почему я нахожусь в этом месте. Я не плакал, нет, я просто садился на подоконник, сжимал в руках мамин браслет и тихо повторял, что мамочка придет за мной и заберет отсюда. Но она не пришла ни через неделю, ни через месяц, ни через год. А тем временем кто-то узнал, что я из богатой семьи, и рассказал об этом всем. После этого надо мной начали издеваться все: и дети, и воспитатели. В один из вечеров, когда был мой четвертый День Рождения, я сидел на подоконнике, сжимая в своих руках мамин браслет. Ко мне подошли ребята постарше и начали смеяться надо мной. Поводов для насмешек и оскорблений у них всегда было предостаточно. Вся моя внешность: иссиня-черные волосы, чуть закрывающие шею, большие ярко-синие глаза, бледная кожа и хрупкость телосложения - делала меня похожим на девочку. Мое происхождение стало постоянным поводом для злых насмешек. И даже то, что моих родителей убили, вызывало еще больше злобы и ненависти ко мне. Но в этот раз ребятам показалось мало только смеяться надо мной. Увидев браслет, они попытались забрать его у меня. Тогда я первый раз дал сдачи своему обидчику. Мальчик был старше и сильнее меня. Я ударил его рукой с зажатым в ней браслетом. Мамин подарок удалось сберечь. Тогда я попал в больницу на месяц. После этого я не расставался с браслетом, но никогда больше не доставал его из кармана. Следующей стала цепочка с кулоном, которую пытались сорвать с меня, но она не поддавалась. Тогда кроме синяков и переломов, у меня на шее была рана, из которой сочилась кровь. И снова больница, только теперь на полтора месяца из-за перелома руки и двух ребер. Каждый раз, открывая глаза после очередных побоев, я жалел о том, что я не умер тогда с родителями. За месяц до моего пятилетия к нам в приют пришла красивая девушка. Она была похожа на принцессу из сказок, которые нам иногда читали перед сном. Она была одета в красивое синее платье, а ее длинные, светлые волосы были собраны в высокий хвост на затылке. Ее лицо мне было знакомо, но как будто из сна, как лицо ангела, которое ты никогда не видел, но сразу узнаешь среди других. Нас собрали вместе и построили в ряд. После чего девушка начала проходить мимо каждого из нас, внимательно всматриваясь в лица. Подойдя ко мне, она наклонилась, смотря мне в глаза, будто ища там что-то. Ее глаза смотрели словно в саму душу, ярко-голубые, они пронзали насквозь, завораживая своей глубиной. Она встала на колени передо мной, улыбнулась и погладила по голове. - Здравствуй, Эридан, – тихо произнесла она, а затем поцеловала меня в лоб. - Откуда вы знаете мое имя? – спросил я, отходя от нее на шаг. - Я знала твоих родителей. Меня зовут Серпенс, и я очень надеюсь, что ты будешь жить со мной. - А почему Вы не пришли за мной раньше? - Я не могла, но я пришла сейчас и не хочу оставлять тебя здесь ни на минуту больше. - А кем Вы были моим родителям? Откуда я могу знать, что вы не будете обижать меня, как все остальные? – ее глаза потемнели, став из голубых практически черными. Она резко встала с колен и направилась в сторону наших воспитателей. Серпенс говорила тихо, и я ничего не смог расслышать из их разговора. Воспитатели, слушая то, что она им говорила, тут же побледнели. Серпенс вырвала какую-то папку из рук женщины, пришедшей с ней. Открыв ее, она начала листать бумаги, находящиеся в ней, сказав что-то еще, она отдала папку и направилась ко мне. Подойдя, она протянула мне руку, улыбнулась и сказала: - Я никогда тебя не обижу, не ударю и не оскорблю. У меня нет семьи, но я хочу, чтобы моей семьей был ты, Эридан. Я не скажу, что буду исполнять все твои просьбы, и ты будешь только играть. Нет. Если я это скажу, то я совру тебе. Ты будешь учиться, так же, как и все остальные дети, у тебя будут индивидуальные преподаватели, по предметам, которых не будет в школьной программе.Я хочу попросить прощение у тебя за то, что не пришла раньше. Если ты пойдешь со мной, я расскажу тебе причину, по которой я не могла прийти сразу. Я смогу рассказать тебе правду о твоих родителях. Только если ты этого захочешь. Последние слова она произнесла тихо, еле слышно и с некоторым отчаянием в голосе. Я просто вложил свою руку в руку девушки и посмотрел в ее глаза. Там плескалось безграничное счастье и надежда. Наверное, именно тогда я понял, что она станет моей новой, любимой и крепкой семьей. - Значит, ты согласен пойти со мной? – тихо спросила она, не обращая ни на кого внимания, а я на этот вопрос робко кивнул. – Хорошо, - улыбнулась она, - Тогда иди, собирай вещи, но только те, которые тебе дороги, все остальное мы сегодня купим. Я посмотрел на себя в зеркало, висящее на стене. На мне была серая рубашка, темно-серые короткие штаны, черные башмаки. Браслет лежал в кармане, а цепочка с кулоном висела на шее, больше ничего дорогого для меня не было. Я посмотрел на Серпенс, детей к этому времени в зале уже не было, только она, воспитательница и женщина с папкой. - Мне больше ничего не надо, – тихо сказал я. Серпенс только кивнула, подписала что-то в папке, взяла бумаги и протянула мне руку, за которую я ухватился. Мы вышли за пределы приюта, на улице светило солнце, пели птички, одним словом - май. Мы подошли к красивой машине черного цвета (Lexus LS 460). Серпенс сняла её с сигнализации и открыла для меня заднюю дверь. Я расположился на сидении, и меня пристегнули ремнем безопасности. Хлопнула передняя дверь, тихо заурчал двигатель, и мы мягко двинулись с места. В салоне машины было очень уютно, кожаные сиденья, пушистые светлые коврики, все отделано в светло-бежевых тонах. В окно я видел, как сзади оставался детский дом. ***** POV Серпенс Когда я подъехала к обшарпанному трехэтажному зданию, я и подумать не могла, что сюда могли отдать ребенка из семьи, которая была богаче королевы Англии, что уж говорить о моем отношении к людям, работающим в этом убогом приюте. Зайдя в здание, я уже не удивилась обстановке царившей там. Все старое, блеклое, поношенное. Быстро найдя кабинет директора сего заведения, я, не постучав, зашла и расположилась на старом стуле, который стоял возле полуразвалившегося стола. За столом сидела полноватая женщина средних лет в сером поношенном костюме. Она даже рот открыла от моей наглости, на что я только усмехнулась и кинула перед ней папку с документами на опекунство. - Что вы себе позволяете, - начала верещать директорша, поднимаясь и выходя из-за своего стола. – Как вы смеете вламываться в мой кабинет без надлежащего на то разрешения? – продолжала возмущаться она, подходя к двери и распахивая ее. – Вон! – прокричала она. Я окинула ее уничтожающим взглядом, от чего она сжалась и, закрыв дверь обратно, подошла к столу. Я закинула ногу на ногу, еще раз окинула директора испепеляющим взглядом и только после этого начала медленно говорить, манерно растягивая гласные в словах. - Я пришла сюда, чтобы усыновить ребенка, и без него никуда не уйду, – незачем ей знать, что я пришла за Эриданом. Я его и сама узнаю. Директор на мое заявление ничего не ответила, подошла к своему столу, взяла принесенную мной папку и начала просматривать документы. - К сожалению, - ядовито произнесла она. - Мы не можем позволить вам усыновить ребенка. Вы не замужем, хоть ваш доход и достаточен. Ваш возраст тоже не самый лучший, вы еще слишком молоды. И у вас не указано, зачем вы хотите усыновить ребенка. - Хорошо. Сколько я должна заплатить для того, чтобы я могла получить опеку. Назовите любую сумму. Директор замолчала и задумалась, подсчитывая в уме. Ну что ж, у меня не так много времени. Я хочу побыстрее забрать из этой тюрьмы Эридана. Я взяла сумку, вынула из нее кошелек с кредитками и кинула перед директором. Он был забит долларовыми купюрами. - Думаю, этого хватит, чтобы никто не поинтересовался моим семейным положением и возрастом. Женщина заглянула в кошелёк, и ее глаза расширились. «Дам-с, по-моему, мне стоит быть помягче с людьми, а то так недалеко и до смерти от шока», - посмеивалась я про себя, а на моем лице расцветала улыбка. Я уже забыла, когда в последний раз нормально улыбалась. В это время женщина, наконец, взяла себя в руки и утвердительно кивнула. Взяла со стола мою папку, а деньги положила в нижний ящик стола и закрыла его на ключ. Подошла к двери, подождала, когда я выйду, и закрыла ее, связку ключей, спрятав в кармане своего пиджака. Жестом она предложила мне следовать за ней. - Я не настаиваю, - тихо сказала она, когда мы проходили особо темный коридор, – но не могли бы Вы сказать, зачем Вам усыновлять ребенка из нашего приюта? - Думаю, это не ваше дело, но одну из причин я вам все же назову, – смилостивилась я. – Я не могу иметь детей, а очень этого хочу. Директор на это кивнула, ничего не ответив. Она подозвала какую-то девушку и сказала, чтобы та вывела всех детей в зал и построила, как полагается. Та, выслушав все указания, быстро удалилась. Ждать долго не пришлось, и вот уже передо мной в шеренгу стоят тридцать пять ребятишек. Все в старой поношенной одежде и в неудобной дешевой обуви. Я начала медленно проходить мимо детей, всматриваясь в их лица. Все худые с затравленным или безразличным взглядом, и только одни ярко-синие глаза горят непоколебимой надеждой и верой. Иссиня-черные волосы обрамляют бледное личико. Да, это тот ребенок, которого я искала. «Эридан», - мелькнуло в моей голове его имя. Ангел среди мусора, он как будто светился изнутри мягким светом. Я опустилась перед ним на колени и на моем лице расцвела настоящая добрая улыбка. - Здравствуй, Эридан, – тихо произнесла я. Его глаза недоверчиво воззрились на меня. - Откуда вы знаете мое имя? – испуганно спросил он, отходя от меня на шаг. - Я знала твоих родителей. Меня зовут Серпенс, и я очень надеюсь, что ты будешь жить со мной, – спокойно произнесла я, пытаясь успокоить этого пугливого котенка. - А почему Вы не пришли за мной раньше? – обиженно произнес мальчик, продолжая недоверчиво смотреть на меня своими большими синими глазами. Я думаю, этот ребенок заслужил хотя бы часть правды в ответ. - Я не могла, но я пришла сейчас и не хочу оставлять тебя здесь ни на минуту больше. - А кем Вы были моим родителям? Откуда я могу знать, что вы не будете обижать меня, как все остальные? Обижать, он сказал - обижать? Этого не может быть, наверняка я ослышалась, но жаловаться на слух я не могла. Меня захлестнула такая злость, злость на руководство этого проклятого детского дома и на всех его обитателей, что малыш просто отшатнулся от меня, перепугавшись. Я резко встала и направилась к директору и воспитателям. - Да как вы посмели причинить вред этому ребенку! – начала я. Нет, я не кричала. Я говорила настолько тихо, насколько это было возможно, но это было не менее пугающе. – Ваша обязанность - дать кров, еду и обучение детям, не имеющих родителей по той или иной причине, а также обеспечить их безопасность! Вдруг я увидела в руках одной из воспитателей папку, как я поняла, с медицинскими картами. Вырвав эту папку из ее рук, я начала быстро листать, пока не нашла карту Эридана. В ней были отмечены многочисленные переломы и записи о лечении в местной больнице. Малыш ничем не болел, но травм от побоев у него было столько, сколько нет у взрослых людей. Меня затопила такая ярость, что если бы я не понимала, что в зале полно детей, я с радостью поубивала бы всех воспитателей сего концлагеря. - Вы хоть понимаете, что я с вами сделаю за подобное издевательство над ребенком, который и без вас пережил смерть своих родителей? – мой голос угрожающе зазвенел. А лица персонала и директора побледнели. Я кинула папку обратно той же воспитательнице, у которой взяла. Перед этим я вырвала из неё медкарту Эридана и вручила директору, которая держала папку с его документами и бумагами на усыновление. Я развернулась на каблуках и направилась обратно к ребенку. Я протянула ему руку и сказала: - Я никогда тебя не обижу, не ударю и не оскорблю. У меня нет семьи, но я хочу, чтобы этой семьей был ты, Эридан. Я не скажу, что буду исполнять все твои просьбы, и ты будешь только играть. Нет. Если я это скажу, то я совру тебе. Ты будешь учиться, так же, как и все остальные дети, у тебя будут индивидуальные преподаватели по предметам, которых не будет в школьной программе. Я хочу попросить прощение у тебя за то, что не пришла раньше, – «если бы я могла, я забрала тебя отсюда в первый же день, как тебя сюда привезли», - подумала я. – Если ты пойдешь со мной, я расскажу тебе причину, по которой я не могла прийти раньше. Я смогу рассказать тебе правду о твоих родителях. Только если ты этого захочешь. Последние слова я произнесла тихо, боясь, что он откажется, если ему дать выбор. Но все мои страхи рассыпались с теплым прикосновением детской ладошки к моей руке. В моей душе проснулось то прекрасное чувство, которое люди называют надеждой, надеждой на то, что это маленькое чудо по имени Эридан останется со мной и позволит заботиться о себе. В его взгляде я нашла все те же чувства, что испытывала сама. - Значит, ты согласен пойти со мной? – спросила я, на что он робко кивнул, выпуская мою руку. – Хорошо, - улыбнулась я,- тогда иди, собирай вещи, но только те, которые тебе дороги, все остальное мы сегодня купим. Посмотрев, во что он одет, я чуть не прибила директора. Но я сдержалась и подошла к ней поставить несколько подписей, после которых Эридан официально стал моим сыном. А моему сыну никак нельзя носить подобную одежду: когда-то белая рубашка на два размера больше нужного, мешковатые серые штаны ниже колена и черные ботиночки - все это создавало впечатление военного времени. - Мне больше ничего не надо, – тихо произнес малыш, опустив голову. Я только кивнула, протянула ему руку, за которую он сразу ухватился. Наконец, мы вышли на свежий воздух. Хоть погода и была по-летнему теплой, но ветер был достаточно прохладным. Мы подошли к моей машине, сняв ее с сигнализации. Для Эридана я открыла заднюю дверь и, как только он сел, застегнула его ремень безопасности. Ехали мы довольно долго, и он успел заснуть. Во сне этот ребенок еще больше напоминал ангелочка, только крылышек не хватало. Когда мы приехали к торговому центру, было уже время обеда. Я остановилась на стоянке, сказав охраннику, что расплачусь на выезде. Подойдя к задней двери, я начала аккуратно будить малыша. Он открыл свои глазки, и я отстегнула ремень безопасности. Он несколько раз моргнул, потер ручками глаза и только потом полностью проснулся и вышел из машины, взял меня за руку и улыбнулся. Захлопнув дверцу машины, я поставила ее на сигнализацию, и мы направились к выходу со стоянки. Зайдя в большой торговый центр для детей, мы сразу направились в один из самых дорогих бутиков. В магазине я первым делом осмотрелась, подозвала двух девушек и вручила им мое сокровище с указанием одеть на все случаи жизни, не обращая внимания на сумму. Девушек, видимо, это очень обрадовало, так как они сразу схватили Эридана и увели к примерочным, а меня усадили на мягкий диванчик и вручили чашку кофе. В бутике никого не было, что не удивительно, учитывая их цены. Из примерочной вывели Эридана, но уже в коротких шортиках цвета хаки, белой футболке с затейливым принтом и расстегнутой толстовке. - Эта одежда от фирмы Инфант – Испания. В нашем магазине в основном подборка испанских фирм, а верхняя одежда исключительно от лучших производителей Германии. Так же у нас представлены эксклюзивные костюмы для детей от дизайнеров. Есть еще фирменные вещи из Диснейленда, – пока одна из девушек мне все это объясняла, вторая вместе с Эриданом была в примерочной. После пяти минут ожидания, Эридан вышел уже в спортивном костюме белого цвета и темно-синей футболке. Примерка одежды заняла чуть больше часа. После нее я подошла к кассе и рассчиталась за покупки. Протянув девушкам платиновую карту, я смотрела на уставшего, но довольного мальчишку. Вдруг мой взгляд привлек костюмчик, надетый на манекен и закрытый в стеклянной витрине. Я подошла чуть ближе и, повернув голову в сторону девушек, спросила: - Кто дизайнер этого костюма? – девушки переглянулись, и одна из них ответила: - Этот костюм от начинающего дизайнера, к сожалению, я не помню его имя, он использовал слишком дорогие материалы, поэтому его работы никто не хочет покупать. Я понимала, о чем говорит девушка - костюм был выполнен из очень дорогих тканей. Для коротких штанишек и удлиненного пиджака был использован темно-синий бархат, а рубашка и шейный платок были из шелка, только рубашка была белой, а платок - иссиня-черного цвета. Я подошла ближе, и мне открыли витрину, я расстегнула несколько серебряных пуговиц и увидела жилетку на тон светлее пиджака. Пуговицы на рубашке были из горного хрусталя, проведя пальцами по платку, я уверилась в том, что этот костюмчик просто сшит на Эридана. - Я покупаю этот костюм, – громко сказала я, девушки тут же забегали, снимая его с манекена и упаковывая. Я посмотрела на Эридана, он так же, как и я, был зачарован красотой теперь уже его костюма. Взяв покупки, мы направились на первый этаж. - Эридан, ты не хочешь есть? – тихо спросила я, а он только робко кивнул. Я улыбнулась и повела его в сторону летнего кафе, где можно было нормально пообедать. Время за покупками пролетело незаметно, после обеда мы побывали в магазине обуви, затем зашли приобрести несколько игрушек, он был так рад этому, что я не удержалась и скупила там больше половины, после этого мы зашли в магазин нижнего белья и так далее. Закончили мы только к вечеру. Уставшие, но довольные, мы ехали ко мне домой. Еще месяц назад я распорядилась, чтобы прислуга в моем доме подготовила комнаты для Эридана. И вот мы уже подъезжаем к кованым воротам…