Обрученные драконом

Мы сидели в белой гостиной. Новость о том, что Алан забеременел, настолько обрадовала короля, что он сразу начал думать, как усыновить его, а когда узнал, что отцом ребенка является никто иной как Самаэль, то он дар речи потерял от счастья. В чувство короля мы привели, после чего началось обсуждение важного вопроса. Мне рассказали о еще одном кровном маге, который сейчас находиться в приюте. Проблема заключалась в том, как нам убедить его, если он не видит. Я мог колдовать и владел сильными заклинаниями, но провести обряд или ритуал не мог, это могло привести к прерыванию беременности. А для того чтобы вылечить его слепоту, мне лично нужно провести инициацию. И сейчас мы сидели и думали, что делать и как быть. - Я предлагаю отправить в этот приют Эридана, пусть они подружатся, принц завоюет его доверие, и после родов мы проведем обряд, – предложил Самаэль. - Я тебя самого отправлю в приют, – шипела в ответ Серпенс. - Можно попробовать усыновить его, – предложил Арей. - И кто из нас? – скептически заметил я. – Вы забываете, Серпенс уже воспитывает одного сироту, то есть меня. Вас, – я кивнул на вампиров, – в этом мире вообще не существует. К тому же меньше чем через год он будет совершеннолетним. А это наводит на подозрения. Зачем кому-то усыновлять практически совершеннолетнего человека, еще и слепого. Есть еще вариант, сказать, что он является моим старшим братом, и после смерти наших родителей нас разделили, но тут несостыковочка. Если судить по описанию, то мы с ним как-то не очень похожи, я далек от платинового блондина, – с издевкой сказал я. Голос ко мне вернулся два дня назад, и теперь я практически не замолкаю, причем по ночам мне не дает молчать белобрысая зараза, делящая со мной кровать. - Да, Эридан прав, я не могу усыновить парня, нам никто не поверит. Причем в документах Эридана четко сказано, что он единственный ребенок в семье. - А что насчет поддельных документов? – спросил король. - А чем они нам помогут? – парировала Серпенс. - Сама подумай, если ты не можешь его усыновить, то я могу. Просто сделай поддельные документы и все. Пусть там будет написано, что у меня два сына, а третьего у меня украли, например. Возьму в приют с собой Габриеля, представлю его, как своего младшего сына, чтобы видели, что они похожи. Или ты, Эридан, против, сдать в аренду своего мужа? – насмешливо спросил он. - Ой, да забирайте, но только на время, и чтобы на нем не было ни одной царапинки. - Обижаешь. - А мое мнение тебя не интересует? – спросил Габриель, целуя меня в щеку. - Тебя ж потом все равно вернут, – весело ответил я. - Так что решаем? – спросил Алан. - Поддельные документы это конечно хорошо, но, Велиар, ты не похож на отца одиночку с тремя совершеннолетними детьми, – вздохнула Серпенс, отпивая кофе. - Эридан подправит мою внешность с помощью магии. - Это-то я сделать могу, только есть проблема. Я не могу удерживать магию на расстоянии, и мне каким-то образом придется идти с вами, – я ехидно улыбнулся и показал язык. Я и так вредный по жизни, так беременность меня еще хуже сделала. - Пойдешь с нами, – король хитро улыбнулся, прищурив глаза… Через неделю я стою возле зеркала и матерюсь во весь голос. Габриель и Алан сидят на кровати и сдерживают смешки. А все почему, а потому что этот гребаный вампир-покойник, причем умрет он в ближайшее время и от моей руки, заставил меня переодеться в девушку. Придется Самаэлю в скором времени заступать на пост короля. Сочувствую… хотя нет, не сочувствую, а злюсь. А теперь представьте такую ситуацию. Вы стоите перед зеркалом в платье бледно-розового цвета чуть ниже колен, на ногах у вас туфли того же гадкого цвета, а волосы вам заплели в два высоких хвоста и закрепили бантами. На лице, слава богу, минимум косметики, иначе апокалипсис им показался бы легким землетрясением. Прооравшись, я двинулся в сторону комнаты Серпенс, два гада двинулись за мной, по дороге встретил Самаэля, тот чуть на пол не сел увидев меня. Открыв гардероб Серпенс, я взмолился всем известным мне богам. Зачем женщинам столько одежды? У меня ее конечно тоже не мало, но в половину меньше чем у мамы. Ударившись головой о дверь, я зашел внутрь, закрывая за собой, таким образом не пуская вредителей. Из всего гардеробы я выбрал белую безрукавку под горло серого цвета и черную юбку с кучей оборочек. На ноги одел высокие замшевые ботфорты на невысоком устойчивом каблуке, а волосы собрал в высокий небрежный хвост. Выйдя из гардеробной, я увидел офигевший взгляд своего мужа и Алана. Фыркнув, я прошел мимо них. Спустился в низ, скоро мы должны были уезжать. Король спустился в холл и, увидев меня, мягко сказать потерял дар речи. А что он хотел, чтобы я выперся в том розовом ужасе, который он мне выбрал? - А в розовом ты тоже неплохо выглядел, – улыбнулся подошедший ко мне Габриель. - Еще раз скажешь нечто подобное, и у тебя будет девять месяцев воздержания, – теперь улыбался я, идя к машине. Меня усадили на заднее сидение, не дай бог, что-то случиться. Наконец разобравшись со всеми документами, заявлениями и справками, мы тронулись с места. Детский дом находился за городом, поэтому ехать было достаточно долго. Спустя полтора часа мы наконец остановились возле высокого бетонного забора. Ощущение складывалось, будто мы подъехали к тюрьме, только вышек с автоматами не хватало и колючей проволоки по периметру. Я наложил чары старения на Велиара и теперь тихо злорадствовал над тем, что теперь он выглядит хоть чуть-чуть ближе к своему истинному возрасту. Взяв Габриеля за руку, я потянул его ко входу в тюрьму для детей без родителей. Призраки прошлого закрутились вокруг меня сразу же, как ворота за нами закрылись. Я крепче сжал руку Габриеля в своих ладонях, а тело начало сотрясать мелкая дрожь. Он приобнял меня за талию. - Мы пришли не для того чтобы отдать тебя, а чтобы забрать такого же как ты, – тихо сказал он, целуя меня в щеку. Я грустно улыбнулся, вспоминая ужасы детства. Наша троица зашла в подобие кабинета директора детского дома. За столом сидел толстый мужчина с плешью на голове, но очень пышными усами. В кабинете стоял отвратительный запах горелого тряпья. Меня начало мутить, а глаза застилала пелена слез, я уткнулся Габриелю в грудь, вдыхая его запах. Тошнота отступила, как и слезы, легкие заполнил такой пьяняще-свежий запах скошенной травы и зеленых яблок. - Может тебе стоит подождать нас на улице? – спросил меня Велиар, понимая, что я себя не очень хорошо чувствуя. Я только покачал головой, сильнее прижимаясь к Габриелю, который меня обнял. – Я бы хотел поскорей решить все проблемы, моей невестке не хорошо, первый месяц беременности, вы должны понимать. - Да, да, конечно, – воскликнул директор своим писклявым голосочком. – Чем я могу помочь вам господа? - Я бы хотел забрать от сюда одного юношу, – ответил Велиар. - Да? И кого же, если не секрет? – засмеялся этот пренеприятнейший субъект. - Дарию Вольф. - Ему скоро исполняется восемнадцать и для того, чтобы забрать его отсюда, вам понадобиться серьезная причина, – сощурил он свои поросячьи глазки. - Он мой младший сын, – ответил Велиар. - Ахахахах, очень смешно, господин Вольф. И что же ваш сын на протяжении двенадцати лет делает в приюте при живом родителе? - По-моему это не ваше дело, – строго сказал король, начиная выходить из себя. - Вы с ним как-то не слишком похожи, – начал хитрить директор. - Посмотрите на его старшего брата, – король указал на Габриеля, который хмуро смотрел на жирдяя. Он резко выдохнул и, передав меня Велиару, подошел к мужчине. Схватив его шею, он несколько раз приложил его головой об стол, затем отстранился и еще раз припечатал его нос к столу. - Что Вы себе позволяете? – закричал мужик, поднимаясь, и подходя к телефону. Я вызову полицию, если вы сейчас же не уйдете, – кричал он. Я, быстро среагировав, вырвал телефонный провод и выбил трубку из его рук. По его лицу текла кровь, но ни Велиар, ни Габриель не реагировали на это. - Габриель, что происходит? – закричал я. - Проникнете в его разум и просмотрите воспоминания, – прорычал мой супруг. Мужчина стоял возле стены, поэтому я подошел к нему и, взяв за горло, заглянул в поросячьи глазки. Проникая в его разум, я не встретил никакого сопротивления, только животный страх, испытываемый директором, передавался мне. Наконец найдя нужные мне воспоминания, я ужаснулся… Это был осенний день, лил дождь, я стоял в том же кабинете, где и сейчас. В кресле сидел этот же директор, только возле кресла на коленях стоял обнаженный мальчик лет пятнадцати. Его руки были связаны за спиной, серебренный волосы лежали на грязном полу. По его щекам скользили слезы, лицо мальчика упиралось в пах директора приюта. Его насильно заставляли делать минет директору сего заведения. Вернувшись в реальность, я согнулся пополам, и меня вырвало на пол кабинета. Меня выворачивало минут пять, пока в желудке ничего не осталось. Габриель все это время придерживал мои волосы и поглаживал по спине, облегчая болевые спазмы. Когда меня перестало выворачивать наизнанку, я просто разрыдался. В моей голове не укладывалось то, что я увидел. Сейчас, вспоминая связанного блондина, я увидел множество синяков на его теле, следов от веревок и даже несколько порезов на кремовой коже. Я посмотрел на Велиара, тот стоял не живой не мертвый, на его лице отсутствовали какие-либо эмоции, а потом в один момент все изменилось. Король кинулся к мужчине, отрывая его от пола, на его лице была неприкрытая ненависть и презрение. Я и Габриель еле оторвали короля от его жертвы. - Он нужен нам живым, - закричал я и Велиар отступил на несколько шагов. – Подписывай документы, – приказал я ублюдку. Тот, покопавшись в бумагах, быстро подписал нужные документы, передавая их мне. - Только не убивайте, – молил он, стоя на коленях. - Слишком много чести, быть убитым королями, – фыркнул я. – Не беспокойся, мы придумаем наказание похуже смерти. Ты еще молить о ней будешь. - Пока мы здесь будем разбираться с документами, ты, Эридан, пойди, отыщи Дарию и помоги ему собрать вещи, – произнес Габриель, поворачиваясь к письменному столу с разными бумагами на нем. Я кивнул и вышел из кабинета, плотно закрыв за собой двери. Пройдя чуть дальше по коридору, я приоткрыл обшарпанную дверь. За ней была общая спальня мальчиков, на одной кровати ничком лежал обнаженный, длинноволосый блондин. Подбежав к нему, я присел на кровать, осматривая его тело на повреждения. Оно было усеяно синяками и ссадинами, по внутренней стороне бедер стекала кровь, впитываясь в покрывало на кровати. Посмотрев на его лицо, я ужаснулся, когда-то милое личико было изуродовано многочисленными синяками и опухолями, губы разбиты и по подбородку стекала кровь. Волосы так же испачканы в крови и пыли. Я подорвался с кровати и побежал к Велиару и Габриелю. Забежав в кабинет, я рассказал о том, что увидел. Велиар пошел со мной, а Габриель остался в кабинете. Пропустив вперед себя короля, я подошел к тумбе блондина. Там лежало несколько бумаг, взяв одну, я посмотрел на имя владельца «Дария Вольф», гласила надпись. - Он тот, кто нам нужен, – сказал я. Велиар кивнул, завернул тело юноши в покрывало с кровати, аккуратно подхватил его на руку и понес из здания, направляясь к машине. Положив его на задние сиденье, Велиар пошел обратно. Я сел рядом с Дарией, положив его голову к себе на колени. Велиар и Габриель вернулись спустя десять минут. За всю дорогу мы не проронили ни слова, боясь потревожить сон блондина. Приехав домой и припарковав машину, мы вышли и направились в гостиную, где нас ждала Серпенс и остальные. Король нес юношу на руках. В холле нас встретила мама, увидев Дарию, она подбежала к Велиару. Осмотрев парня, она махнула рукой, чтобы король следовал за ней. Поднявшись по лестнице на третий этаж, мы зашли в одну из гостевых комнат. - Положите его на стол в ванной, – приказала мама. Выполнив ее указания, Велиар выжидающе посмотрел на нее, пока Серпенс рылась в ящиках, доставая аптечку и другие медикаменты. – Что встали? - прикрикнула она, - Велиар, вон из комнаты. Эридан, помоги мне. Какие повреждения ты уже отметил? – спросила она, разматывая покрывало. - Множественные побои, синяки и ссадины, следы от насилия, в виде стертых веревками запястий и щиколоток, порванные мышцы ануса, возможно внутренне кровотечение, но оно незначительное. - Внутреннее кровотечение? В какой области? - Перинатальное кровотечение в области малого таза. Там заметно увеличение полости. - Черт здесь невозможно провести операцию, – прошипела Серпенс. - Зачем операция, есть магия, – улыбнулся я. Серпенс хлопнула себя ладонью по голове, а потом улыбнулась и посмотрела на меня, предлагая занять ведущую роль. Концентрируя магические потоки в руках и направляя их в тело Дарии, я шептал заклинания исцеления. Повреждения оказались серьезней, чем казалось на первый взгляд. Серпенс, в то время как я колдовал, промывала и обрабатывала остальные раны. С ожогами от веревок ей пришлось повозиться, кровавые разводы на его бедрах она вытерла и смазала его анус резко пахнущей мазью для ускоренной регенерации. Закончив с кровотечение, я принялся сводить мелкие царапины и синяки, следя, чтобы у него не было переломов или еще каких-нибудь повреждений. Мама начала обрабатывать его лицо. Синяки и опухали убрал я, а она обработала ранки и порезы. Как оказалось, опухали были от глубоких воспаленных порезов. На приведение его тела в божеский вид у нас ушло более часа. Серпенс предположила, что у него истощение, ведь для своего роста Дария был слишком худ. В ванную прислуга принесла пижаму. Я и Серпенс одели его, а потом зашел Велиар и перенес его в комнату, положил на кровать и укрыл пуховым одеялом. Он так и остался сидеть рядом с юношей, а я и мама тихо ушли, закрыв за собой дверь. ***** POV Дария В приют я попал в шесть лет и с того времени поменял не один десяток домов для детей без родителей. Везде все было одинаково. В каждом приюте нянечки любили меня, и никто никогда не обижал и не причинял мне боли. До того как в свои пятнадцать я не попал в приют недалеко от большого города. Директором этого заведения был толстый лысый мужчина с пышными усами. На первый взгляд мне показалось, что и в этом приюте будет не так плохо, как я опасался, но нет, все оказалось гораздо хуже. К тому времени как я попал сюда, мое зрение гораздо ухудшилось, сначала я ходил в очках, а потом, после своего шестнадцатого дня рождения, зрение было уже не вернуть. Я мог различать размытые контуры предметов, не более. После моего прибытия в приют, через неделю, меня вызвали в кабинет директора, мистера Фэйта. Он сидел за своим письменным столом, я подошел ближе, он что-то хмыкнул, и меня ударили по голове. Я пришел в себя спустя час, одежды на мне не было, руки связаны за спиной, а сам я стою на коленях. - Такой милый мальчик попал к нам в приют, мы не можем этим не воспользоваться, – произнес мистер Фэйт, кто-то сзади меня мерзко засмеялся. Я попытался встать, но получил только сильный удар ногой в живот. Я рухнул на пол, и с разных сторон на меня посыпались удары. - Будь послушным, и тогда тебя не будут бить, – проворковал мерзкий голос директора. Я сплюнул кровь изо рта и закрыл глаза, понимая, что произойдет дальше. Меня дернули за бедра, ставя раком. Боль разрывала меня изнутри, с каждым новым толчком нарастая, я закричал, но в мой рот проникло нечто большое и горячее. Я попытался стиснуть зубы, но получил сильный удар по лицу. Я провалился в пустоту, со стороны понимая, что меня насилуют, один вбивался сзади, а другой в рот. Они кончили в меня и вышли, парень, что насиловал меня в рот, заставил проглотить его семя. - А теперь будь умницей и доставь мне удовольствие также, как и другим, – засмеялся директор. Меня подтащили к нему, вновь поставили на колени и, надавив на нижнюю челюсть, заставили открыть рот. По моим щекам потекли слезы, слезы отчаяния и унижения. Делая минет директору детского дома, я прекрасно понимал, какая судьба ждет меня дальше. Я очнулся лежа на мягкой кровати, укрытый теплым пуховым одеялом, рядом со мной кто-то сидел, это я понял по тихому дыханию. В комнате пахло какими-то цветами и лекарственными препаратами. Тело у меня совершенно не болело, хотя должно было. Последними моими воспоминаниями, перед тем как я провалился в забвение, было то, как меня жестоко избили и пустили по кругу. Меня насиловали один за одним, вдвоем, а последний раз втроем. Тогда-то я и потерял сознание от боли. Я дернулся, попытавшись встать, но меня мягко уложили обратно. - Не переживай здесь тебе не причинят вреда, – мужской баритон с бархатными переливами, такой приятный голос, и владелиц этого голоса говорит мне, что мне здесь не причинят вреда. Откинувшись обратно на подушки, я спрятал лицо в одеяло. Я сейчас только представляю, какой ужас у меня вместо лица. - Здравствуйте, – тихо сказал я, взглянув на расплывчатый образ мужчины. - Здравствуй, Дария, – ответил он. – Как ты себя чувствуешь? - Нормально. - Все так говорят, но я хотел бы узнать поподробнее. - Ну, у меня ничего не болит, и чувствую я себя в целом хорошо, – улыбнулся я. - Если это так, то хорошо. Ты хочешь есть? - Да, не отказался бы. Через полчаса мне принесли суп, а мужчина, представившийся Велиаром, помог мне съесть его. После заходила женщина по имени Серпенс и, выпроводив Велиара, осмотрела меня, удовлетворенно хмыкнула и сказала, что я здоров, только слишком худ. Еще заходил юноша, Эридан, он привел с собой мальчика, Джека. Джеку пятнадцать лет, и теперь он мой личный слуга. Я опешил от этого заявления, но спорить не было смысла. Велиар вернулся спустя час, и в его присутствие мне стало спокойнее, а вскоре я совсем заснул убаюканный его голосом. Он читал мне книгу, первый человек, который читал для меня. ***** POV Велиар Когда я увидел Дарию, в моей памяти проснулся образ давно умершего отца Арея. Те же серебристо белые волосы до колен, большие голубые глаза, пухлые алые губы, тонкое изящное тело. Он был точной копией моего любимого, и то, что делали с этим хрупким существом, вывело меня из себя. Я не управлял своим телом, наблюдая за своими действиями как бы со стороны. Видя израненное тело, я боялся причинить ему еще больше боли. Аккуратно подхватив его на руки, я с трепетом понимал, что это существо уже на грани между жизнью и смертью. Когда мы приехали, и Серпенс выгнала меня из ванной, я наматывал круги в соседней комнате, прислушиваясь к звукам. Как только все закончилось, и дочь пустила меня в комнату, я сел рядом с мальчиком, сжимая его ладошку в своих руках и передавая ему свою силу и магию, пытаясь уравновесить его собственную. Дария пролежал без сознания три дня, и все это время я не отходил от его кровати. На четвертый день он пришел в себя. - Здравствуйте, – это было первое, что он сказал мне. Его звонкий голос разнесся по комнате. И я понял, он не мой любимый. Отец Арея уже разбомбил бы всю комнату в приступе паники, он был слишком энергичный, а порой не мог усидеть на месте и минуты. А Дария спокойный и ласковый ребенок, который ищет любви и сочувствия от других. Потеряв зрение, он стал беспомощным и неуверенным в себе, его насиловали и избивали, но он все же продолжает верить другим. И это настоящее чудо. Я влюбился в него, как когда-то влюбился в отца Арея. Но Дария, хоть и похож на него, совершенно другой, и полюбил я его, поняв это, после его робкого «здравствуйте».