Путевые заметки

      Ярко распаленный огонь сыто трещал, озаряя дрожащим светом маленький лагерь на опушке леса среди разоренных земель. У костра сидели двое – уже не враги, но едва ли друзья. Логейн – на трухлявом бревне и с бутылью терпкого кислого вина в руках. Амелл – поджав под себя ноги на расстеленном у огня одеяле. В руке – глубокая походная кружка, наполненная из той же бутыли. Чуть в стороне крупный пес свернулся и спрятал нос под лапу. Ночи были холодные.       Они не боялись. Победа в войне – как полагается Серым Стражам. Победа, которая ничего не закончила – слишком много неистребленной скверны еще оставалось, чтобы люди осмелились вернуться в покинутые дома, снова ступить на опустевшие дороги. И лишь они – Стражи – были здесь на своем месте.       Амелл так и не пожалела, что затеяла этот поход. Денерим отчего-то начал почти невыносимо давить на плечи – много сильнее, чем когда она непрошенной гостьей шныряла по его закоулкам, избегая людей эрла и регента. И она, пользуясь тем, что распоряжения Первого Стража еще не пришли, поспешила покинуть город, взяв с собой только пса и единственного спутника – вопреки возражениям короля и королевы. Сложно сказать, против чего они возражали больше – против ее ухода или против выбранной ею компании. В одном можно было не сомневаться – причины возражать у них были разные.       Ей должна была бы опостылеть дорога, но она напротив стала привычной. И теперь, когда ее долг был исполнен и ее товарищей больше ничто не держало подле, она предпочла взять с собой того единственного, у кого действительно был повод следовать за ней, чем упрашивать их отложить планы. Ее не остановили ничьи предостережения и возражения. Уж слишком хорошо она научилась определять, кто в данный момент враг, а кто – нет.       И словно в подтверждение ее решения, им действительно удалось поладить. В большей степени именно теперь – без лишних судей и советчиков. Это, пожалуй, немного озадачивало обоих. Они не враги. Но они и не друзья. И тем, что сближало их, в большей степени было одно – отсутствие ненависти. Которое они сами не могли толком понять.       – А в самом деле, неужели за тот год ты ни разу не проклинала меня? Не обещала сама себе испепелить меня на месте как только увидишь? – этот вопрос все равно однажды был бы задан.       И Амелл на минутку задумалась, вспоминая тот год – год в пути, год в сражении, год в крови и в смраде.       – Как бы сказать… Была некоторая сила, которая мне противодействовала, и эту силу – как-то уж так сложилось – называли именем Логейн Мак Тир. Но я никогда… не персонифицировала ее, не связывала с конкретным человеком. Да я тебя даже не знала толком. И только потом, когда прибыла в Денерим с эрлом Эамоном, наконец увидела человека. Но знаешь, я как-то не увидела в этом человеке олицетворение того, с чем я боролась. Нет, я ясно понимала, что моя ближайшая цель – переиграть тебя, но и в Денериме я все время сражалась не с тобой лично, а лишь с неким абстрактным врагом. А человек Логейн Мак Тир… Нет, про него – тебя – я не забыла. Я много думала, что мне с тобой делать. В конце концов, рассуждала я, если мне удастся перетянуть на свою сторону Собрание Земель, то тебя назовут предателем, вспомнят все грехи и найдут уйму поводов избавиться. А была и вероятность того, что и это решение свалится на меня. Я могла убить тебя на месте – как страстно мечтал Алистер. Но знаешь, я подумала… В свете последних событий, твои политические шаги были полнейшим проколом. Но политик мне и не был нужен. Был Эамон, потом еще и Анора… А вот армию должен кто-то вести. И уж точно не я. Распоряжаться небольшой шайкой авантюристов не трудно, но разместить целое войско, спланировать его действия, организовать оборону всех стратегически важных объектов, учесть все подводные камни… Нет, этого я не умела и не умею. Нужен был кто-то еще. Были ли в Денериме стоящие полководцы? Я знала только одного – того, чье имя прогремело на всю страну во время войны с Орлеем, легендарного героя реки Дейн. И этим человеком был ты, и ты был мне нужен. Глупо выигрывать в политических дрязгах и проигрывать в войне. Впрочем, скажу честно, я не то, чтобы испытывала некое расположение к тебе либо сочувствие к твоей судьбе. На Собрании Земель я хотела предложить следующее: назначить тебя командующим армией в войне с порождениями тьмы, уже после пусть будет справедливый суд, пусть разбираются, в чем ты виноват, а в чем нет… Это уже не мое дело. Мое – разобраться с Мором, и я уже привыкла привлекать для этого всевозможные ресурсы. Ну а на Собрании… Ничто ведь никогда не идет по плану, верно? Мне вообще-то не понравилась идея Риордана. Мне либо нужно было убить тебя своей рукой, либо оскверненной кровью порождений тьмы. Что так, что так я теряла стратега и полководца. Однако в случае Посвящения был хотя бы шанс. «Так пусть решает Создатель» – подумала я. Впрочем, ты, возможно, помнишь, что я была не слишком-то рада тому, как все обернулось.       – Я думал, это из-за мальчишки-бастарда. Ты довольно бездарно разменяла друга на врага.       – Ну, Алистер… был неприятным дополнением к этой ситуации. Я, конечно, знала, что он не оценит, но не думала, что ему хватит смелости выкинуть что-то серьезное. Впрочем, дело не в нем. Просто стать Стражем – не лучшее, что может случиться. Не скажу даже, что хуже: умереть во время Посвящения или оказаться втянутым во все это. Ты был мне нужен, и я тебя получила, но не могу сказать, что я была согласна с ценой. Хоть платить ее пришлось и не мне. Словом, нет, я не проклинала тебя и не ненавидела. В конце концов, я сама позволила втянуть себя, и сама решила взвалить на себя все это. Глупо было бы жаловаться и винить кого-то еще. У меня был выбор. Я бы не перестала быть Стражем, но я не должна была бросаться бороться с Мором сама, и никто не посмел бы меня осудить, если бы я отступила. Но я свой выбор сделала.       – И он дорого тебе стоил.       – А это уже не важно. – Она сделала еще глоток из кружки. – Лучше скажи, как же вышло, что ты не ненавидел испортившую все твои планы девчонку? У тебя было всяко не меньше поводов для ненависти, чем у меня.       Логейн задумчиво взболтнул остатки на дне бутыли. Амелл ужасно отчетливо напомнила ему его самого в молодости. Он был таким же: получал результат и плевал на цену, которую за этот результат порою приходилось платить. Или, по крайней мере, делал вид. И Амелл поступила так же: она выиграла свою войну, притворилась, что это не стоило большего, чем она могла заплатить, и опрометью понеслась дальше – не останавливаясь и не оглядываясь, чтобы, случайно бросив взгляд назад, не увидеть за спиной выжженный пустырь. Как когда-то не оглядывался и он, только почему-то был не в силах отделаться от засевшей в груди горечи. Кажется, она притупилась только спустя годы после смерти Роуэн. Но не исчезла. И уже не исчезнет. Как скорее всего не исчезнет и горечь Амелл; горечь, которую она сама готова будет признать и принять еще очень не скоро. Слишком сложно признаться себе, что победа, на алтарь которой ты положил все, в итоге имела вкус пепла.       Он бросил пристальный взгляд на нее – девчонку, поджавшую ноги у огня. И, пожалуй, он узнавал в чертах лица и во взгляде эту горечь и эту безнадежно отчаянную борьбу с самой собой в нежелании ее признавать.       – Сначала я тоже тебя не знал, – наконец ответил он. – Помнишь, когда я впервые тебя увидел?       – В Остагаре?       – Знаешь, что я тогда подумал? Что ребенку вроде тебя не место на поле боя, что сидела бы ты лучше в своей башне. Симпатичненькая, умненькая девочка – из тебя бы еще вышел толк. Глупо было хоронить себя на войне. Впрочем, я выкинул тебя из головы, как только отвернулся. Даже когда я уводил армию, я подумал, что у мэрикова бастарда нет шанса выжить в башне Ишала – и даже не вспомнил про тебя.       – И все же ты помнишь, что подумал, когда впервые меня увидел, – поддела чародейка. – Если сейчас попытаться, я совершенно не вспомню, о чем тогда думала.       – Я сам этому удивляюсь, – хмыкнул Логейн и продолжил: – Кому-то из стражей удалось спастись, и они расползлись бы как тараканы, если бы я им это позволил. Я велел не только разобраться с ними, но и сообщать мне о каждом. И услышал о неком Сером Страже от солдата, которого я оставил в Лотеринге. Он приполз в Денерим, чтобы рассказать, что женщина-Страж перебила всех его людей, а его самого отправила передать мне привет. Тогда я представил себе матерую, закаленную в боях волчицу, которая скалила зубы не из хвастовства, а потому что могла этими зубами вцепиться в мою глотку. И чтобы избавиться от нее, пока она не доставила мне еще больше хлопот, Хоу предложил послать Ворона. Потом до меня доходили вести… Про круг магов, про какие-то мелкие стычки. Толком рассказать про нее смог только посол, отправленный к гномам. К ним он не попал. Зато принес новый привет от Стража – от молодой самоуверенной девчонки, которая спустилась в Орзаммар. Кто-то даже набросал вполне узнаваемый портрет. Я вспомнил тебя. Впрочем, я тоже боролся с неким абстрактным Стражем, а не лично с тобой. Да и честно сказать, я очень долго не считал тебя главной своей проблемой – бунтующий баннорн занимал меня куда больше. И так продолжалось, пока я не увидел тебя с Эамоном. Я узнал тебя в ту же секунду как увидел. Знаешь, почему? Потому что ты ни на йоту не изменилась. Все та же девчонка, что я видел тогда у своей палатки. Словно этот год никак не ужесточил тебя и не закалил. И я не увидел в тебе той грозной силы, что испортила мне немало планов. Я увидел только девчонку. А потом эта девчонка растоптала меня на Собрании Земель. Только лишь в момент, когда я признал свое поражение и преклонил перед тобой колени, я увидел в тебе молодую, но уже очень зрелую женщину – олицетворение той самой силы. Наверно, мне стоило бы тебя ненавидеть, но… Помнишь, я тогда сравнил тебя с Мэриком? – Амелл очень серьезно кивнула. – Я уже после задумался, чем же именно ты мне его напомнила. Он был несносным мальчишкой, безрассудным и иногда наивным до желания его придушить. Никакого сходства с тобой.       – И все же он был твоим лучшим другом.       – Потому что несмотря ни на что его невозможно было ненавидеть. Бывали моменты, когда я хотел бы… Но не мог. И тебя я тоже хотел бы ненавидеть, потому что так, наверное, было бы проще. Но тоже не мог. А еще у тебя точно такая же способность собирать вокруг себя союзников и располагать их к себе – даже тех, что должны были быть твоими врагами.       Амелл хмыкнула, не зная, что на это сказать и пряча так свою растерянность.       И ярко распаленный огонь сыто трещал, озаряя дрожащим светом маленький лагерь на опушке леса среди разоренных земель. Долго еще никто не осмелится ночевать в этих местах. Никто, кроме Серых Стражей, несущих свою службу.       В войне – победа. В мире – бдительность.