Two worlds.

Джинен ненавидит пришедшую дождями зиму всей душой и лишь обессиленно вздыхает, замечая на стекле прозрачные капли. Внутри него липкие топи и кучи гнилых опавших листьев. Растворимый кофе кажется редкостной гадостью, но он считает, что за не имением лучшего, можно и потерпеть. Джинен не спеша заканчивает дела по дому и садится за книгу. Скользит внимательным взглядом по строкам и проговаривает про себя каждое слово. Он беззвучно двигает губами и вдруг замирает. —Что такое одиночество? Оно похоже на чувство, которое накрывает тебя, когда в дождливый вечер стоишь у устья большой реки и долго-долго смотришь, как огромные потоки воды вливаются в море.* Джинен откладывает книгу и устремляет свой отсутствующий взгляд в совсем неинтересный потолок. Он думает о том, что этот поток грусти и непроходимой печали уже давно захватил его с головой и разбил о скалы. И теперь его тело беспомощно дрейфует в этом черном море, иногда предпринимая тщетные попытки спастись. Он знает, что так нельзя. Знает, что должен набрать воздуха в легкие и плыть, но над поверхностью этого омута слишком мало кислорода. Да и он, пожалуй, слишком устал и потому просто ждет, что равнодушные волны когда-нибудь вынесут его к берегу. К берегу с бесконечными вёснами и цветущими деревьями. Туда, где по улицам теплой волной разливается солнце. Где в ароматных кронах путается ветерок и пахнет свежесваренным кофе. Мысли вдруг замирают и Джинен отчетливо чувствует на языке вкус ванильного латте, купленного парнем с очаровательной улыбкой. Джинен неожиданно для себя улыбается и косится на шлем в углу кровати. В груди непонятным гулом заходится сердце. Джинену до скрипа в ребрах хочется туда, к искусственным облакам и ненастоящему кофе. До спазма в горле хочется объяснить все тому, кто ничего не помнит и его самого, наверное, тоже. А еще он всей душой желает выкинуть из головы тот не верящий взгляд из-под густых ресниц, но пока не выходит. Он колеблется еще пару минут, после чего все же громоздит на свою голову нелепую «кастрюлю» и закрывает глаза. На создание профиля уходит гораздо меньше времени, потому что Джинен от чего-то торопится. Четкие ответы на известные вопросы, ускоренный пульс и вспотевшие от волнения ладони. Он шумно сглатывает, оказавшись на перекрёстке двух огромных дорог, разделяющих друг от друга большие груды небоскребов. Джинен по привычке оглядывается и зачем-то смотрит в небо. На голубой простыне ни единого облачка, лишь одинокое белое солнце лучами пронизывающее прозрачный воздух. Словно звонок из реальности, раздается сигнал светофора, Джинен опускает глаза и смотрит в толпу людей напротив. Его взгляд скользит по бесстрастным лицам и мажет по такому знакомому профилю. Сердце пропускает удар и Джинен на какое-то время забывает дышать. Толпа вокруг начинает движение и его пару раз толкают локтем, но он этого, кажется, не чувствует. Все, что он может — это смотреть на Джейби который уверенно шагает по пешеходному переходу, держа руки в карманах кремового пальто. Он успевает дойти до середины дороги, когда светофор переключается на красный, и ему приходится остановиться. Джейби разглядывает людей напротив и широко зевает. Джинен смотрит внимательно и тот отвечает тем же, когда ловит на себе заинтересованный взгляд. По телу Джинена пробегается дрожь, и он глубоко вдыхает в попытках прогнать нервозность. Между ним и Джейби мелькают машины, и Джинен старается не терять его из виду. Ему почему-то кажется, упусти он его сейчас, потеряет навсегда. Джейби в отличие от Джинена не чувствует неловкости под пристальным взглядом, и смотрит уверенно прямо в глаза. Светофор опять гудит и Джейби делает шаг вперед. Джинен окончательно столбенеет и еле дышит, наблюдая за тем, как приближается его откровенная слабость. Ладони неумолимо потеют, а во рту становится сухо. Сердце под рёбрами хранит молчание, и каждый шаг Джейби отражается эхом в пустой грудной клетке. Джинен себя не совсем контролирует и потому не успевает заметить, как протянул руку подошедшему брюнету. Слова слетают с губ рвано и неуверенно. — Пак Джинен. Джейби смотрит на его ладонь с интересом и успевает пожать ее до того, как Джинену становится совсем уж неловко. — Джейби. Знаю — отмечает про себя Джинен, но вслух решает об этом умолчать. Джейби смотрит растерянно и Джинен понимает, что должен что-то с этим сделать. — Прости что пялился. Просто ты напомнил мне моего знакомого. Джейби думает секунду, а потом улыбается. По спине Джинена снова бегут мурашки. Ему от чего-то ярко и радостно. Сердце внутри с ритма сбивается и становится чуточку нечем дышать. Джейби смущенно кланяется и спешит по заждавшимся его делам. Джинен какое-то время смотрит ему вслед не желая отпускать его аромат. Он ведет носом по вороту своего пуловера, когда Джейби скрывается за поворотом и решает немного пройтись. На улице совершенно безветренно и от того как-то спокойно. Солнце обволакивает улочки мягким светом и сам город сегодня будто бы тише. Джинен всматривается в лица и снова не видит в них ни капли того, что испытывает сам. Он задается вопросом, что же чувствует Джейби и тут же трясет головой. Ты дурак, Пак Джинен. Он улыбается тебе исключительно по программе, а не, потому что хочет. От осознания реальности в душе вновь шевелится что-то липкое. Вода в болоте начинает тихо булькать и Джинен решает ни о чем не думать, дабы не разбудить остальную живность. Он нащупывает в своем кармане несколько монет и покупает себе кофе. Как он и думал, латте из автомата не идет в сравнение с тем сливочным вкусом из кофейни. Ему вспоминается улыбка Джейби, и болото внутри покрывается коркой. Он думает что главное — эта улыбка приносит ему радость, а настоящая она или нет, не имеет значения. Он попивает почти безвкусный кофе и выглядывается в вывески напротив. У чайного домика вывеска светло коричневая с изображением зеленого китайского чайника. У канцелярского магазина — стаканчик с карандашами и ручками. У аптеки же просто красный крест. Джинен хмыкает в банку с кофе и думает, что это все до смешного банально. Судя по всему, до таких деталей у его занятого друга не дошли руки. Его внимательный взгляд цепляется за простую вывеску с надписью «библиотека» и Джинен решает, что там должно быть интересно. И он оказывается прав. Внутри довольно простой интерьер, большой читальный зал и просто огромный ассортимент различного чтива. Джинен этому радуется чуть больше чем кофе и регистрируется за стойкой. Он от всей души надеется, что книги расставлены по общепринятому принципу и беззвучно ликует, когда оказывается прав. Пройдя по выученному маршруту на одних лишь рефлексах, он находит раздел японской литературы и почти не глядя берет с полки любимую книгу —«Хроники заводной птицы». Твердый переплет, легкое белое перышко, отбрасывающее на пол тень птицы, на обложке. Он читал эту книгу тысячи и тысячи раз, но до сих пор не уверен, что до конца понял весь ее смысл. Он открывает книгу и вдыхает запах книжной бумаги. Он перелистывает страницы и случайным образом его взгляд останавливается на интересной фразе. — Часто случается, что именно с пустяка начинаются самые важные в мире вещи.** Джинен с этим утверждением не очень согласен. Может от того, что в его жизни пока не было судьбоносных пустяков и от того важных вещей тоже не случалось? Он не знает сам, но искренне верит, что виртуальный Джейби обязательно станет таким пустяком. Джинену всегда было трудно вынырнуть из пучины интересных и волнующих историй, и этот раз не стал для него исключением. Когда он поднял глаза, отвлекшись на упавший учебник кого-то из посетителей, за окном было уже темно. Как ни крути, ему уже нужно было возвращаться в реальность, но звезды на небе сияли слишком ярко, чтобы отправляться сразу из библиотеки. На улицах вовсю развлекался сумрак. Яркие вывески играли разноцветными бликами на серых домах. Откуда-то из подвалов доносилась громкая музыка, в воздухе веяло вечерней прохладой и алкоголем. Звезды на небе сияли ярче, чем обычно, и это завораживало. Джинен прошел несколько метров, когда услышал в одном из переулков невнятные стоны. Подойдя ближе, он увидел молодую девушку, что сидела на земле, уткнувшись лицом в свои колени. На вопросы о самочувствии она отвечала так тихо и непонятно, что Джинену пришлось присесть рядом. Услышав голос совсем рядом, девушка подняла голову и посмотрела на Джинена. Она была сильно пьяна, и не выглядела больной, как показалось на первый взгляд. — Оппа, я красивая? Джинен не сразу нашел что ответить. Девушка, может быть, и была красивой, но размазанный макияж явно портил впечатление. — Красивая. Девушка усмехнулась, обдав Джинена резким запахом алкоголя, и потянула к нему руки. — И ты красивый! Мы с тобой могли бы развлечься… Девушка потянулась за поцелуем, и Джинен чуть не свернул себе шею, пытаясь его избежать. — Да ладно тебе, оппа, я много чего умею! Давай хорошо проведем время! Девушка мертвой хваткой вцепилась в его руку, и освободиться не представлялось никакого шанса. Джинен старался успокоить девушку, но та уже вовсю шарила свободной рукой по его штанам. Он попытался встать, и девушке это, видимо не понравилось. Она изо всех сил рванула его на себя, и Джинен упал прямо на нее, на миг, потеряв равновесие. Через секунду его уши пронзил громкий крик лежащей под ним девушки. — Помогите! Насилуют! Кто-нибудь, скорее сюда! То, что его обвиняют в изнасиловании до Джинена, к счастью дошло быстро. Он попытался подняться, но девушка держала его уже двумя руками, совершенно не давая встать. Кричать, к слову, она ни на секунду не переставала. Только цеплялась крепче, когда Джинен в очередной раз пытался сопротивляться. У Джинена в висках пульсом колотился отчетливый страх. Он знал чем грозят такие обвинения, и боялся, хотя и знал, что ни в чем не виноват. Поэтому он был счастлив, когда кто-то рванул его за шиворот, правда, ровно до того, как по его скуле пришелся удар. То ли от силы, то ли от неожиданности Джинен повалился на землю, и приложил холодную ладонь, чтобы хоть как-то уменьшить боль. Он хлопал глазами как потерянный ребенок, пытаясь разглядеть ударившего и проклял весь мир, в ту же секунду, когда узнал в нем Джейби. «Жертва» же бодренько подскочила на ноги и обняла своего защитника со спины, почти слезно благодаря за спасение. Джейби дёрнул бровью и медленно разжал кулак. Сквозь шум машин по переулку рассыпалось тихое: — Ты? Джинен почувствовал, как лицо заливается краской, а ребра срастаются между собой, сжимая сердце и мешая дышать. К горлу подкатывали то ли слезы, то ли тошнота и Джинену пришлось глубоко дышать. Он не стал дожидаться момента, когда глаза Джейби наполнятся прожигающим отвращением и вызвал меню. — Пи3. Ресет. У Джинена не хватало сил на полные формулировки желаний, и он искренне надеялся, что помощник поймет его правильно. Из ниоткуда и отовсюду сразу послышалось бесстрастное эхо. — Запрошена команда «сброс игровых настроек». Вы уверены? Джинен закрывает глаза, не выдерживая тяжести взглядов, и почти шепотом подтверждает запрос. Шум в ушах постепенно стихает и за закрытыми веками становится совсем темно. Джинен возвращается в реальность быстрее обычного, но еще какое-то время не может открыть глаза. Или не хочет. Он лежит на постели в абсолютной тишине, и молча комкает покрывало. Он злится ужасно и почти готов идти убивать соседей или себя. Он снимает с себя надоевший шлем и срывает голос, крича в одну из лежащих подушек. Исполнив свое предназначение, она отправляется в стену. Через секунду к ней присоединяется другая. Джинен вскакивает с кровати и ходит по комнате как заведенный. Он ломает пальцы и кусает губы почти до крови. На его рабочем лежит книга, такая же, как та, что он читал в библиотеке. Он проходится пальцами по страницам и часто дышит, из-за подступающей злости. — Нужно было свалить сразу из этой чертовой библиотеки! Джинен шумно выдыхает, когда книга с громким шлепком падает на пол, от столкновения со стеной. Он с силой падает на стул и остервенело листает страницы игрового журнала. День четвёртый. Дурацкий выдался день. Дурацкий день дурацкого месяца дурацкого года.***