Я буду лучшим твоим воспоминанием

      Я проснулась в своей комнате и сначала не могла понять, что произошло. Воспоминания закрутились в моей голове, и я, прикрыв рот рукой, разрыдалась, поняв откуда взялась острая боль в голове. Обливейт. Он всё-таки попытался избавиться. Я знала, что так произойдет, поэтому перед нашей встречей сильно потрудилась и приготовила зелье, которое поможет с минимальными потерями защитить меня от этого заклинания. Единственным побочным эффектом была головная боль, от которой не избавиться с помощью зелья, и придется пару дней терпеть, но это того стоило. Я провела рукой по волосам и постаралась успокоиться, если профессор решил сделать такой шаг, значит он просто не хотел даже думать, что мы будем вместе. Я обязана играть по его правилам и сделать все, чтобы он не узнал, что я обманула его план.       Приняв ванну и одевшись, я спустилась в Большой зал. За столами факультетов было не так много народа, и поздоровавшись с проходящими мимо меня гриффиндорцами с первого курса, я села на свое место за преподавательским столом. Передо мной сразу появилась яичница, тосты и джем и мой любимый кофе. С блаженством вдохнув запах еды, я постаралась отвлечь себя от мысли, что до сих пор чувствую терпкий запах Северуса Снейпа от своей кожи. Все казалось как всегда, и даже отсутствие декана Слизерина никому не показалось странным.       Проходили дни, недели, я могла поклясться, что исполняла свою новую роль, как и должна была, даже сказала бы безукоризненно. Не отвечала на колкие замечания Северуса, больше не следила за ним во время обеда и не замечала его взгляда, когда мы встречались в коридоре или в библиотеке. Я вела себя как всегда, только без чувств к своему бывшему профессору, и это заметили все преподаватели. Минерва Макгонагалл обеспокоенно интересовалась все ли у нас хорошо, на что я отвечала, что не понимаю о чем идет речь, и я никак не могла быть связанной с профессором Снейпом. Я играла свою роль, но никто даже не подозревал, как разрывалось внутри мое сердце, как хотелось чуть дольше задержать свой взгляд на лице любимого или сесть чуть ближе во время матча по Квидичу среди факультетов. Но я держалась и делала все, чтобы Северус не догадался, что я все помнила. Казалось бы, все становилось привычным, и я уже наслаждалась своей преподавательской деятельностью, и тем фактом, что больше не испытывала боли от проклятья, но через месяц меня ждало новое испытание, к которому я не была готова.       Я как всегда направлялась после обеда в свои покои, когда почувствовала легкое головокружение. Сначала я в ужасе подумала, что мы не избавились от проклятья, и меня сейчас пронзит ужасная боль, но я всего лишь почувствовала тошноту, и, забежав в женский туалет, меня стошнило. Несварение? Отравление? Может быть я надышалась чем-то? Я взглянула на свое отражение в зеркале и удивилась своей бледности, сейчас я была похожа на призрака. Не найдя лучшего выхода, я прямиком пошла в Больничное крыло. Увидев меня, мадам Помфри сразу бросилась на помощь, хотя сейчас я чувствовала себя гораздо лучше, чем пару минут назад. - Дорогая, что с Вами случилось? На Вас же буквально лица нет? Присаживайтесь, и дайте я Вас осмотрю, – мадам Помфри усадила меня на кушетку и принялась суетиться вокруг, я сразу вспомнила миссис Уизли, которая постоянно хлопотала, когда мы гостили в Норе. Почувствовав новый приступ тошноты, я закрыла глаза и постаралась успокоиться. Через минуту все прошло и, открыв глаза, я встретилась с удивленным взглядом колдомедика. - Что случилось, мадам Помфри? Я больна? Проклятье? – я не хотела, чтобы это было правдой и надеялась, что это будет всего лишь легкое отравление. - Дорогая, Вы беременны, – до меня не сразу дошел смысл сказанного. Я посмотрела на стоявшую напротив меня женщину, потом перевела взгляд на свой живот и затем вскрикнула. Голова закружилась, и, боясь потерять сознание, я откинулась на спинку кушетки, – Мисс Грейнджер, Гермиона, что с Вами? - Прошу Вас не говорите никому об этом, – я открыла глаза и умоляюще посмотрела на мадам Помфри. Непрошенные слезы покатились по моим щекам, и, не замечая их, я встала и направилась прямиком в кабинет директора. Одна мысль сменяла другую. Хотелось бежать. Войдя в кабинет Минервы Макгонагалл, я еще больше разрыдалась. Не знаю сколько прошло времени и что успокоило меня, но, когда я заговорила слез уже не было. - Я хочу уйти, директор, – Минерва сжала мою руку. - Что случилось, Гермиона? Расскажи мне, – голос директора звучал так ласково и успокаивающе, что на мгновение я вспомнила, как успокаивала меня мама. Она тоже всегда держала меня за руку и давала время успокоиться, а затем я сама все рассказывала. - Я беременна, – в моем голосе было столько горечи и боли, и сейчас хотелось хоть с кем-то поделиться своей проблемой. – Я не знаю, что должна делать, профессор. Все это время я прикидывалась, что не знаю Северуса, что ничего не помню. Вы же наверняка уже знаете от него самого, что он применил ко мне Обливейт, только на этот раз профессор просчитался. Я была готова к этому, и мои воспоминания не пострадали. Я помню всё, что связано с ним и помню, что до сих пор замужем и являюсь миссис Снейп, – я тяжело вздохнула и с грустью посмотрела в глаза профессора Макгонагалл, – Он не хотел, чтобы я помнила. Он даже не дал мне шанса. - Гермиона, ты должна рассказать ему, – Минерва умоляюще смотрела на меня, но эта фраза заставила меня разозлиться. - Нет, я никогда не скажу ему о ребенке, профессор, и Вы тоже должны пообещать, что не расскажете, – внутри меня росла какая-то неведомая мне сила, и я чувствовала, как во мне вновь просыпается боец, – Я уеду и позволю Северусу жить так, как он хотел. Я устала, профессор, и больше не хочу напрасно лелеять надежду на наше будущее. - Но ты все еще миссис Снейп, и благодаря этому малышу все может измениться, – я отрицательно покачала головой. - Северус спас меня и отдал свой долг, и я не собираюсь рушить ему жизнь, награждая незапланированным ребенком. Если он захочет развестись, Вы сообщите мне, и я подпишу все бумаги, но никогда не говорите, где меня искать, впрочем, думаю, он никогда не соберется искать меня, – я поднялась с дивана и в последний раз взглянула на своего бывшего профессора, – Прошу Вас не дайте мне вернуться и совершить ошибку. После этих слов я вышла из кабинета директора. Собрав все свои вещи, я незаметно исчезла из Хогвартса и отправилась в Хогсмит, чтобы оттуда трансгрессировать в новую жизнь.       Северус Снейп уже неделю не видел Гермиону, и как бы он не хотел признавать, но этот факт его беспокоил. Не найдя девушку в ее кабинете, в библиотеке и вообще нигде, где она любила бывать, профессор направился к единственному человеку, который на данный момент знал обо всем, что творилось в школе. Минерва Макгонагалл, казалось, ждала его появления и не удивилась, когда Северус спросил о Гермионе. - Она уехала, – лицо Северуса по-прежнему оставалось непроницаемым. - Куда? - Я не могу сказать тебе, Северус, – Минерва давно знала мужчину и никогда бы не подумала, что кто-то может тронуть сердце этого жесткого и неприступного зельевара. - Почему она не попрощалась ни с кем? - Она хотела тихо исчезнуть, чтобы никого не беспокоить, – Минерва старалась подобрать слова так, чтобы хоть чуть-чуть успокоить мужчину. Северус сжал губы в тонкую линию. Он боролся с гневом и отчаянием. Уже направляясь к выходу, он вдруг встал, как вкопанный, от услышанного: - Она ничего не забыла, Северус.       Это был удар в спину. Даже Круциатус сейчас казался бы легким укусом комара. Сердце Северуса Снейпа разбилось на миллион мелких осколков от осознания того, что он сделал, и какую ненависть должно быть сейчас испытывает девушка, с которой он так безжалостно поступил. Но больше всего его мучал вопрос: Почему она делала вид, что забыла? Если бы он только знал, всё могло бы быть иначе.