Его голубка

Только под утро она зашла в свой номер и сразу же почувствовала чужое присутствие. — Я заждался тебя, голубка, — услышала она вкрадчивый и тихий голос Ника, а затем он включил светильник на прикроватной тумбочке, и Кэролайн увидела его лежащим в кровати, спасибо, что хоть полностью одетым. — Какая в этом срочность, Ник? — спросила холодно Кэролайн. — Твоему боссу не терпится знать подробности о том, как его дочь тусит в ночном клубе? Это всё, что я могу тебе сообщить, а теперь проваливай с моей кровати. Я слишком устала, чтобы вести какие-либо разговоры с тобой. — Будь поласковей. Злюкой быть совсем тебе не идёт. — К её облегчению, он всё же встал и пересел в кресло. Кэролайн досадливо нахмурилась, понимая, что он вовсе не собирается убираться из её номера. Да чтоб его! — Меня интересует твоё знакомство со старшим братом Клауса. Хочу предупредить, держись от него подальше. — Да ну? Серьёзно? — возмутилась она. — Теперь ты станешь мне диктовать, с кем заводить знакомства? Ты что, следил за мной? — Нет, — пожал плечами Клаус, напуская на себя безразличие, хотя внутри весь кипел от злости. Куда делась та нежная особа, которую он так желал той ночью обнимать и оберегать ото всех? Как она могла быть такой спокойной, тогда как он не знал, куда деть себя эти несколько дней? Когда он увидел её в клубе Марселя сидящей за столиком и мило беседующей с Элайджей, то с трудом взял себя в руки, дабы не подойти к ним. Хоуп танцевала в толпе, ей ничего, на взгляд Клауса, не угрожало, и он поспешил покинуть увеселительное заведение, пока не наделал глупостей. — Я просто проходил мимо и решил пропустить стаканчик. Отвечая на первый вопрос: ты можешь общаться с кем угодно. Я просто предупредил тебя. — А мне Элайджа показался приятным собеседником, — спокойно ответила Кэролайн, присаживаясь на край кровати. — Мне кажется несправедливым, что Хоуп не хочет слушать своего дядю, но пускай сами разбираются. Кстати, сегодня я с ним обедаю, — как бы между прочим сообщила она. Она была удивлена промелькнувшей в глазах Ника ревности, но решила промолчать на этот счёт. Кэролайн могла обманывать его, но только не себя. Она несколько раз, даже больше, чем несколько раз, думала о нём за эту ночь. Отчаянно пыталась вспомнить их секс, но так и не могла всё припомнить. Одни лишь обрывки, будто ей тогда снился какой-то сон на самом деле. Кэролайн сравнивала несколько раз Ника со Стефаном, даже с Элайджей. Приоритет, конечно, был на стороне Ника. Он притягивал её, будто магнит, и это пугало её немного. И потом, он будто был не очень расстроен, когда она сообщила, что совершила ошибку, переспав с ним той ночью. Интересно, как на самом деле разворачивались события. — Что, вообще, Элайджа делал в клубе Марселя? — не выдержав молчания, стал допытываться Клаус. — Раньше я не замечал за ним такой привычки. Шумные места всегда его раздражали. И с каких пор он интересуется подружками Хоуп? Что ему нужно было от тебя? — Ты настолько хорошо знаешь о его привычках? — скептически спросила Кэролайн. — Похоже, он только желал вывести на разговор свою племянницу и пошёл за нами из бара в клуб. И потом, ты думаешь, что я не смогу заинтересовать такого респектабельного мужчину, как Элайджа? — Ты хоть знаешь, кто такая семья Майклсонов, дорогуша? — Кэролайн вздрогнула от его резкого тона. Так он с ней ещё не разговаривал. — Ну так просвети меня? Это ведь ты втянул меня в эту паутину, кишащую пауками. — Она старалась выглядеть спокойной, но его колючий взгляд с каждой секундой всё больше нервировал. Его как будто подменили. — Если быть точным, не я, а твой «парень», который прекрасно знал, к кому тебя посылает и чем это чревато в итоге. — Его слова ударили по больному, но она продолжала сидеть с невозмутимым видом. Зачем ему знать, как ей больно от предательства Стефана. Делу это не поможет. — Они семья первородных вампиров. Возможно, Клаус твой прародитель. В отличие от обычных вампиров, их невозможно убить. Водить с ними дружбу само по себе опасно. Клаус внезапно замолчал. Проклятье, что он, вообще, несёт? Для чего старается её напугать? Ведь он сам сейчас пользовался её неопытностью и доверчивостью. Что с ним происходит? Нужно было прямо сейчас внушить ей забыть о Новом Орлеане и о нём, но он не мог. Не мог оставить её в покое. Она волновала его, как ни одна другая за прожитую вечность, а голос внутри него настойчиво повторял, что она его, и он не в силах уже её отпустить от себя.