Стая превыше всего

      В сопровождении преданных слуг и отряда Безупречных, состоящего из пяти евнухов, сопровождавших посланницу Дейенерис Таргариен повсюду, куда бы она не пошла, Миссандея следовала за молодой служанкой в темно-серой одежде, которую Старки отправили за гостьей. Судя по тому, что уроженка острова Наат, не желающая лишний раз покидать свои теплые покои, уже успела увидеть в Винтерфелле, северяне не питали особой любви к ярким цветам, как остальные вестеросцы, чему только способствовали холодные, мрачные пейзажи этого сурового края, а потому местные жители, люди довольно практичные и рассудительные, во главу угла ставили именно что практичность своих одеяний, а не их напускную яркость, что смотрелась бы здесь откровенно чуждым элементом. Чего уж там говорить, сама Миссандея, едва только королевский флот доставил Дейенерис Таргариен с ее войсками на Драконий Камень и встал на якорь в гавани, сменила свое легкое голубое платье из самого тонкого шелка, что подарила ей кхалиси, на теплые облаченья из темной шерсти, и для этого ей даже не пришлось слушать советы королевского десницы. Да и сама королева оделась потеплее, стоило ей ощутить на своей коже холодные, задувающие с севера ветра. Оказалось, что Дейенерис Неопалимую вовсе нельзя было назвать Незамерзающей, пошутил тогда лорд Тирион Ланнистер, едва лишь завидев свою королеву в новом облачении. Прибывшие из жаркого Эссоса люди были откровенно не готовы к наступающим холодам, а потому даже сейчас Миссандея продолжала кутаться в теплый, подбитый мехом плащ, и ей было даже страшно предстать себе то, что именно происходило бы в Винтерфелле, если бы его не согревали горячие подземные источники. Вряд ли что-то хорошее, для нее уж так точно.       — Вам сюда, миледи, — присев в реверансе, произнесла служанка и указала на дверь из потемневшего дерева, подле которой стояли два воина домашней гвардии Старков, с копьями в руках, поверх их бригантин были наброшены накидки, на которых красовалась оскаленная волчья голова. Гвардейцы оценивающе смотрели на замерших напротив них Безупречных, словно заранее прикидывали, как бы сподручней их убить. О чем думали сами воины-евнухи, Миссандея могла только догадываться, но вряд ли их мысли были наполнены радужными бабочками, песчаными пляжами и лазурными волнами тёплых морей.       — Благодарю, можешь идти, — с добродушной улыбкой ответила посланница Дейенерис Таргариен, но сама при этом не спешила входить внутрь комнаты, так как из-за двери которой доносились довольно громкие голоса. Судя по всему, там на очень повышенных тонах шел очень жаркий спор, но из-за толщины массивной дубовой двери, обитой железом, невозможно было разобрать, о чем именно шла речь.       Вместо того, чтобы просто уйти, служанка обратилась к гвардейцам:       — Я должна сообщить лорду и леди Старк о приходе леди Миссандеи.       Бородатый северянин с голубыми глазами и жутким, довольно свежим шрамом на левой щеке, явно полученном в бою, кивнул и постучал кулаком в латной перчатке в дверь, но оттуда ему никто не ответил, спор определенно продолжался, а потому на стук никто не обратил никакого внимания. Тогда воин, осознав всю бессмысленность собственных действий, осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь, а до ушей Миссандеи наконец-то донеслись громкие, полные гнева слова, без сомнений принадлежавшие Сансе Старк:       — Да Джон поубивает нас всех, стоит ему только узнать, что именно мы тут обсуждаем! — исходя из тона сказанного, несложно было представить себе тот взгляд, которым сестра короля смотрела на своих собеседников.       — Но это действительно был бы лучший вариант для… — кажется, это был мейстер Уолкан, который наведывался в покои Миссандеи, чтобы справиться о ее здоровье. Он же отвечал за рассылку воронов во все уголки Вестероса.       — Довольно! Я не желаю больше ничего слушать! А тебе чего?! — судя по всему, взбешенная леди Винтерфелла все-таки заметила гвардейца, осмелившегося помешать власть имущим.       — Прошу прощения, леди Санса, — судя по голосу, воин уже и сам был не рад тому, что осмелился сунуться в солярий. — Пришла леди Миссандея, она ждет встречи с вами.       — Пусть войдет, — раздался излишне спокойный, почти что безэмоциональный голос, который мог принадлежать только Брандону Старку.       — Прошу, миледи, — гвардеец распахнул двери и шустро отскочил в сторону, пропуская мимо себя Миссандею, ее служанок и одного Безупречного, в то время как оставшиеся евнухи остались снаружи и теперь соревновались с северянами в том, кто кого переглядит.       Пройдя внутрь солярия, Миссандея увидела перед собой сидевших за широким столом Сансу Старк, ее брата Брандона, прикованного к инвалидному креслу, а также Роберта Аррена, малолетнего правителя Долины, очень важного региона Вестероса, что также являлся союзником северян в поглотившем Семь Королевств конфликте. Помимо них здесь же присутствовали мейстер Уолкан, леди Бриенна Тарт и некто Подрик Пейн, но кем именно он является по отношению к Старкам, Миссандея так и не поняла. Не особо разбираясь в устройстве вестероского общества, но при этом помня истории пропавшего где-то на просторах Эссоса Джораха Мормонта и, к сожалению, почившего Барристана Селми, все же предположила, что юноша в темно-красном облачении скорее всего является оруженосцем кого-то из вассалов Старков.       — Добрый день, леди Миссандея, — все тем же равнодушным голосом, в котором не было даже тени эмоций, произнес молодой Брандон Старк, глядя на девушку из-под своих опущенных век. Могло даже показаться, что глаза юноши и вовсе закрыты, и лишь отсветы свечей в его холодных глазах говорили о том, что юный Старк внимательно следит за всем происходящим. — Прошу вас, присаживайтесь.       — Благодарю, лорд Старк, — ответила Миссандея, хотя под этим крайне равнодушным взглядом калеки с холодными глазами она чувствовала себя крайне неуютно. Для нее уже было подготовлено кресло с высокой спинкой и мягкой подушкой, и пока девушка в него усаживалась, то постоянно ощущала на себе пристальный взгляд Сансы Старк, которая, в отличии от своего брата, ощущалась куда более живой, вот только легче от этого Миссандее нисколько не было, ведь леди Винтерфелла оказалась личностью крайне несговорчивой и просто донельзя упертой, что очень сильно не соответствовало тому описанию, которым ее наградили лорд Тирион Ланнистер и лорд Варис.       — Вы наконец-то приняли решение? — спросила Миссандея, не особо надеясь на положительный ответ, но поди знай, что творится в голове у этих северян.       — Мы ведь уже говорили вам, миледи, — терпеливо, словно добрый учитель, ответил мейстер Уолкан, — что окончательное решение будет принимать только король Джон Старк. Мы не можем принимать решение за его спиной, каким бы оно не было, поймите это.       — Я это понимаю, — ответила ему девушка. — Чего я не понимаю, так это вашего упорства, даже, уж простите за прямоту, упрямства, ведь королева Дейенерис Бурерожденная является законной правительницей этих земель, а ваши предки некогда поклялись в верности ее роду.       — То была вассальная клятва, которая накладывала определенные обязательства на род Старков, — вроде бы согласилась Санса, но при этом ее лицо окаменело, — но когда Эйгон Завоеватель их принял, то возложил на себя не менее важные обязательства, соблюдать которые должен был не только он, но и все его потомки. Все, хочу заметить! Безумный Король нарушил их в самой грубой и жестокой форме, какую только можно придумать, а это значит, что род Старков больше ничего не должен Таргариенам. Я скажу вам даже большее, то, о чем думает большинство лордов Вестероса: время драконов прошло.       Миссандея мысленно вздрогнула, вспоминая письмо из Дорна, полученное в ответ на послание кхалиси. Оно было очень схожим по содержанию со словами леди Сансы.       — Посудите сами, миледи, — слово взял Брандон Старк, и все остальные тут же притихли. Каким-то образом этот калека с холодными глазами внушал трепет всем окружающим без исключения, и даже дотракийцы нехотя признавались Миссандее в том, что всякий раз, когда они видели молодого калеку, им становилось откровенно не по себе, и при других обстоятельствах кочевники с Эссоса поспешили бы юношу убить, просто на всякий случай. — До определенной поры мы были верны Таргариенам, но брат вашей королевы похитил нашу тетю, изнасиловал ее и убил.       Леди Санса бросила очень странный взгляд на своего брата, сути которого Миссандея так и не поняла, но все же промолчала. Тем временем молодой Старк продолжил:       — Затем отец вашей королевы схватил нашего деда и дядю лишь за то, что они потребовали справедливости. Одного из них он сжег заживо, а другого заставил на это смотреть и при этом задыхаться в сложно устроенной удавке. Но Безумному Королю даже этого показалось мало, и он потребовал выдать ему нашего отца. Как вы сами думаете, леди Миссандея, зачем мой отец понадобился Безумному Королю? С целью принять его, как дорого гостя, использовать как заложника или же вовсе предать его мучительной смерти?       Все это было произнесено настолько равнодушным и холодным тоном, что Миссандея, несмотря на теплую одежду, ощутила себя так, будто ей во внутренности засунули здоровенный кусок льда. Судя по тому, что замерший подле нее Безупречный крепко стиснул древко копья, пробрало даже его, воина, которого годами учили ни на что не обращать внимания. Судя по всему, прозвище Брандона Старка, которое Миссандее удалось услышать во дворе Винтерфелла, полностью ему подходило: Зимний Волк был настоящим воплощением надвигающейся на мир зимы, и тепла в его словах было ровно столько же, сколько в ледяных глыбах, что, к глубочайшему изумлению уроженцев Эссоса, иногда встречались им на пути даже в теплых водах в тот момент, когда флотилия Дейенерис Таргариен еще только направлялась к Драконьему Камню.       — Мне известно о бедах, что обрушились на вашу семью по вине королевской семьи, — признала Миссандея. — Я знаю о том, сколь многое вам пришлось пережить как во времена правления Эйриса II Таргариена, так и в свете недавних событий, но вы должны понять, что королева Дейенерис нисколько не похожа ни на своего отца, ни, тем более, на Серсею Ланнистер. Она милостива и справедлива.       — Мы ничего никому не должны, леди Миссандея, — хлестко ответила Санса Старк, — напротив, это нам многие задолжали. В том числе и Таргариены.       — Я это знаю, — ответила Миссандея. Тирион Ланнистер и Теон Грейждой былы правы, когда говорили, что переговоры будут чертовски сложными. — Моя королева также прекрасно это знает и понимает, и если бы вы были более благосклонны к тому, чтобы выслушать ее предложения, вы бы многое узнали о ней самой и поняли, что королева Дейенерис сильно отличается как от своего отца, чье правление, безусловно, во многом являлось ошибочным, так и от своего брата, мнение о котором, как нам доподлинно известно, сильно разнится от одного королевства к другому. Да, мы понимаем, что вам ровным счётом нет никакого дела до чужого мнения в этом вопросе, и королева также прекрасно осознает этот факт. Потому королева Дейенерис и прислала меня к вам, чтобы все обсудить, а в идеале и вовсе подготовить встречу вашего короля с моей королевой.        В этот момент Роберт Аррен, молчавший на протяжении всего разговора, внезапно склонился к леди Сансе и о чем-то ее спросил, причем было заметно, что мальчик чем-то сильно взволнован. Внимательно выслушав все, что ей сказал малолетний союзник, Санса Старк добродушно улыбнулась и что-то ответила Аррену, но так, чтобы Миссандея не услышала ни единого слова. Что бы то ни было, после этих слов правитель Долины успокоился и до самого конца встречи более не встревал в разговор, оставив все на откуп своих старших родичей.       — И что же ваша королева может предложить нам такого, из-за чего бы мы отреклись от собственной независимости и склонились перед ее волей? — успокоив Аррена, спросила леди Винтерфелла, и скепсиса в ее голосе было столько, что если бы он внезапно стал ядом, то им можно было бы умертвить всю дотракийскую орду вместе с лошадьми.       Миссандея собралась с мыслями и глубоко вздохнула, ведь наконец-то наступил тот самый этап переговоров, о котором ее предупреждал лорд-десница, и от которого зависело очень многое, но ключевая проблема заключалась как раз таки в том, что сама девушка не имела никакого опыта в подобных делах, в то время как напротив нее сидели два прожженных во всех смыслах человека, и не было никаких сомнений в том, что они не уступят и пяди собственных земель и привилегий запросто так. И это ещё не считая того, что по их же собственным словам, окончательное решение, несмотря на все сказанное, все равно будет принимать король Джон Старк, и что именно он скажет, можно только гадать, пусть даже его родичи были абсолютно уверены в том, какое именно решение примет их король. Тем не менее, у Миссандеи в первый раз за всю миссию наконец-то появился шанс хоть что-то донести до твердолобых правителей Севера. Жаль, конечно, что их король сейчас не мог услышать ее слова, но, быть может, его брат и сестра, прислушавшись к словам посланницы, соизволят пересказать своему брату в письме все предложения Дейенерис Бурерожденной, тем самым облегчив неизбежную встречу самих монархов?       — Понимая все то, через что пришлось пройти вашей семьей как во время восстания Роберта Баратеона, — Миссандея все же не решилась назвать умершего короля Узурпатором, как того требовала ее кхалиси, понимая, что одобрения у Старков она не встретит, — а так же все то, что произошло при правлении Ланнистеров, Дейенерис Бурерожденная, прислушавшись к советам королевского десницы лорда Тириона Ланнистера, а также немало сведущего в делах Вестероса лорда Вариса, предлагает северным землям, находящимся под властью древнего и всеми уважаемого рода Старков, чьим главой ныне является Джон Старк по прозвищу Белый Волк, широкую автономию, с правом устанавливать на территории королевства собственные законы, обязательные для всех, кто пересечет границы ваших внутренних владений, коими будут считаться все территории от Стены до Перешейка. В вашем ведении останется право устанавливать собственные налоги, собирать ополчение и на прочие действия, что не будут противоречить указам королевы Дейенерис Таргариен.       Едва Миссандея это договорила, как поняла, что совершила серьезную ошибку, упомянув в предложении королевы имена Тириона Ланнистера и лорда Вариса. Лицо Брана Старка оставалось по прежнему каменным, но вот леди Санса даже не пыталась скрыть своего раздражения, как и замершая за ее спиной Бриенна Тарт, хотя Подрик Пейн подался вперед, стоило прозвучать имени лорда-десницы, а на его улыбчивом лице проступил хоть какой-то интерес.       — Не устаю поражаться тому, насколько странных все-таки союзников выбирала себе ваша королева, леди Миссандея, — произнес мейстер Уолкан именно то, чего девушка опасалась услышать.       — Не то слово, — поддержала убеленного сединами мужчину леди Санса, цедя слова сквозь зубы. — Пираты, кочевники, евнухи и, словно всего этого мало, Бес и Паук. Союзников хуже вашей королеве, леди Миссандея, можно только пожелать.       — Хуже было бы только в том случае, леди Миссандея, — решил внести свою лепту Бран Старк, — если бы вы, ко всему прочему, упомянули бы еще Яру и Теона Грейджоев, скрывающихся сейчас на Драконьем Камне не только от нас, но даже от собственного народа. За их головы, если я не ошибаюсь, была назначена серьезная награда, выплатить которую обещает Эурон Грейджой, нынешний правитель Железных островов. Вы же не думали, что мы о них не знаем?       — Нам известно ваше к ним отношение, но…       — Никаких «но», — Зимний Волк, все это время казавшийся ледяной статуей, внезапно подался вперед, крепко сжимая подлокотники кресла и вперив свой взор в сидевшую напротив него девушку, отчего та инстинктивно вжалась в спинку кресла. — Вы заключили союз с людьми, чьи имена не вызывают у нас ничего, кроме ненависти и отвращения.       — Бран… — подала голос Санса.       — Моя сестра может и простила Теона Грейджоя, — Старк оборвал сестру на полуслове, не дав ей договорить, — но я не забыл всего того, что здесь, в стенах этого замка учинил Перевертыш и его свора. Не забыл и ничего не простил, и пусть меня прозвали Зимним Волком, уверяю вас, леди Миссандея, что при одном лишь упоминании железнорожденных в моей душе разгорается пламя, ничуть не уступающее драконьему. Слишком много хороших людей погибло по вине Теона Перевертыша, и я ничего не прощу, как и не простит всего произошедшего наш венценосный брат. Даю вам слово: Джон Старк убьет Теона Грейджоя в тот же миг, как только его увидит, и ему будет глубоко наплевать на то, кому Вонючка поклялся в верности и под чьим знаменем он перед нами предстанет. Кровь того, кого мы некогда считали братом если не по праву родства, но по духу, прольется, невзирая ни на что, даже если это вызовет недовольство вашей королевы, ибо кровь взывает к крови, и эту жажду так просто не утолить.       Судя по удивленным глазам присутствующих, столь резкие и жестокие слова Брана Старка поразили не только опешившую Миссандею, но и всех остальных. Сам Зимний Волк к этому моменту уже успокоился и откинулся на спинку своего кресла, его лицо вновь превратилось к ледяную маску.       — Тирион Ланнистер не вызывает у нас той лютой ненависти, что просыпается в нашей душе при одном лишь упоминании остальных членов его семьи, — придя в себя после всего сказанного, продолжила вслед за братом леди Санса, — но чем вы выдумали, когда решили довериться тому, кто убил родного отца и выступил против собственной семьи? Признаться, я не знаю, какие именно были мотивы у Беса и чем он руководствовался, но на вашем месте все же поостереглась бы доверять такому человеку.       — Как вы думаете, леди Бриенна, — мейстер Уолкан внезапно обратился к рослой девице в доспехах, стоявшей позади обоих Старков, — имя какого рода северяне ненавидят больше всего: Ланнистеров или Грейджоев?       — Признаться честно, я не могу утверждать со всей уверенностью, — несколько неохотно ответила Тарт, — но чисто по моему мнению, в глазах северян эти имена одинаково ненавистны.       — А Паук? — продолжала леди Санса. — Кто в здравом уме будет доверять этому лживому евнуху, что меняет хозяев быстрее, чем я — новые платья?       — Как и сказал мейстер Уолкан, леди Миссандея, — подытожил Бран Старк, — ваша королева выбрала для себя далеко не самых лучших союзников не только в наших глазах, но и в глазах всех остальных вестеросцев, и их имена никак не способствуют доверию. Да и сама Дейенерис Таргариен вызывает у нас массу вопросов.       — Какие же именно? — Миссандея полностью растерялась от происходящего и при этом окончательно осознала, что совершенно не готова для столь важной посольской миссии, которую, судя по всему, можно считать провалившейся. Это дело изначально следовало поручить кому-то более опытному и уважаемому, но если бы такой человек нашелся, разве кхалиси не послала бы его на Север?       — Кто будет ей наследовать, при условии того, что ваша королева бесплодна? — этот вопрос, заданный самым что ни на есть будничным тоном, окончательно выбил почву из-под ног ошарашенной посланницы. — Кто сядет на Железный Трон после ее неизбежной смерти и будет управлять тремя драконами? Что Дейенерис Таргариен будет делать, когда все — лорды, мелкие рыцари и крестьяне — узнают о ее положении, что неизбежно повлечет за собой волнения и бунты? Утопит их в крови или же сожжет бунтовщиков в драконьем пламени, как она поступала со всеми несогласными в Миэрине? Ну что же, тогда в глазах остальных она ничем не будет отличаться от своего безумного отца. Это ваша королева понимает?       Миссандея окончательно растерялась, и, не найдя других подходящих слов, что могли бы снять нарастающее напряжение, в кратковременной вспышке гнева сказала первое, что пришло ей на ум:       — Вы не понимаете! Королева Дейенерис милостива и искренне желает счастья и благополучия всем своим подданным!       — С этим бы согласились рабы, которых она освободила в Астопоре, Юнкае и во все том же Миэрине, — будничным тоном ответил Зимний Волк, — но с данным утверждением явно не согласятся все остальные. Все те, кто постоянно выступал против вашей королевы и продолжают выступать до сих пор. Вы бы сами разделяли это мнение, леди Миссандея, если бы вам не довелось познать ужасы рабства, а Дейенерис Таргариен не пришлось бы снимать с вас ошейник рабыни? Чью сторону вы бы приняли в этом случае: королевы-захватчицы или же горожан, которых бывшие рабы начали убивать?       Услышав это, Миссандея окончательно перестала понимать, что вообще происходит. Откуда эта ледяная глыба в обличье человека могла знать такие подробности?! Кто ему об этом сообщил?! Первая мысль, посетившая девушку, была о том, что в окружении кхалиси находится шпион, но если это действительно так, то кто это мог бы быть?! Может, Джорах Мормонт, бесследно пропавший после освобождения кхалиси из плена дотракийских вождей? Как бы там ни было, Миссандея продолжала отстаивать честь своей королевы и в порыве эмоций произнесла то, что ей, как послу, говорить скорее всего не следовало:       — Будучи на месте вашего короля, я бы тщательно обдумала предложение моей королевы, отбросив в сторону все, что могло бы повлиять на его окончательное решение. Я бы преклонила перед Дейнерис Таргариен колени и просила бы ее принять мои клятвы верности. Надеюсь, вашему королю хватит мудрости поступить именно так.       — На месте вашей королевы, леди Миссандея, — как-то уж ну очень странно усмехнулась Санса Старк, откидываясь на высокую спинку кресла, — я бы на это особо не рассчитывала. Видите ли, мой брат много времени проводит с Вольным народом и много чего у него нахватался. Например, он более ни перед кем не желает преклонять колени. Даже перед Леманом Рассом.

***

      — Успокойтесь! Этому должно быть разумное объяснение!       Со стороны вся Цитадель на протяжении уже довольно долгого времени напоминала собой дешевый бордель, в котором вдруг начался пожар, и сегодняшний день вовсе не стал для ее обитателей каким-то исключением. Наиболее уважаемые мейстеры, многие из которых посвятили значительную часть своей жизни наблюдением за небесными светилами, спешно побросали все свои дела и уже на протяжении нескольких дней пытались разобраться в сути события, потрясшего весь известный им мир, при этом до хрипоты споря друг с другом.       — Да?! И какое же, хотелось бы мне знать?! — громко возмутился Ваэллин, архимейстер астрономии. — Нет, расскажите, какое объяснение вы придумали? Без шуток, мне действительно очень хочется знать, какую чушь вы выдумали на этот раз!       — Мы… — попытался было открыть рот Марвин, но Ваэллин быстро заткнул ему рот:       — Пожалуйста, не говорите ни слова, иначе я усомнюсь в наличии у вас хотя бы толики разума! Мы все это видели, и если вы в состоянии объяснить парящий над нашим миром огромный замок, размером с город, который, ко всему прочему, способен испускать из своих недр огненные стрелы, то пожалуйста, поделитесь с нами вашей мудростью!       — Можно предположить…       — Прежде чем вы закончите, мне хотелось бы сделать некое уточнение, — архимейстер астрономии продолжал напирать. — Если я прав в своих наблюдениях, а сомневаться в полученных результатах у меня нет причин, кто-то поджег солидную часть немалого по размерам континента, чего не удалось даже валирийцам на пике их могущества! Вы можете сделать разумное предположение на основании данных фактов?!       Заявление Ваэллина одобрительным гулом поддержали те мейстеры, что также наблюдали за небесами в тот страшный и в тоже время завораживающий миг, после чего кинулись изучать отчеты по наблюдениям за последние несколько сотен лет, самые ранние из которых были написаны в еще те времена, когда легионы Валирии, ведомые в бой драконьими всадниками, маршировали по просторам Эссоса с целью подчинять все имеющиеся там города и государства своей власти.       — Для криков нет никакой нужды, — призвал всех к порядку Перестан, архимейстер истории. — И если вы уж так сильно жаждете ответа, архимейстер Ваэллин, то лично я бы рекомендовал вам обратиться к самым древним нашим летописям, к тем, что относятся еще к Эпохе Героев. Там, помимо Долгой Ночи и прочих известных нам событий, упоминаются воины, снизошедшие к нам с небес верхом на железных птицах, и в бой их вел великан исполинской силы. С учетом очень странных и тревожных вестей, что доходят до нас с севера в последнее время, я бы осмелился заявить, что эти источники становятся для нас наиболее важными.       — Да? — поддерживаемый своими сторонниками, крайне язвительным тоном поинтересовался Ваэллин. — И что же эти источники нам гласят, позвольте узнать?       — Если уж вам так интересно, то советую извлечь коросту из ушей и слушать меня крайне внимательно, ибо эти легенды, о которых мало кому известно, предвещают гибель всего мира.

***

      Головы полетели с плеч под широким взмахом меча, и Леман Расс мог только отдать дань уважения тем защитникам Харренхолла, кому все-таки хватило смелости встать на пути у него и идущей по его пятам Волчьей Гвардии, убивающих всех без разбору, в связи с чем весь внутренний двор уже был залит кровью. Разрубленные тела убитых лежали тут и там, но примарх не обращал на них никакого внимания и перешагивал через трупы, не удостаивая их даже мимолетным взором, ибо его конечный целью был вовсе не захват замка, как могло бы показаться на первый взгляд, а просто устранение всех тех, кто мог помешать примарху исполнить его изначальную задумку, и пусть остановить столь могучего воина местные попросту не могли, Леман Расс вовсе не желал, чтобы его отвлекали по пустякам. Ну а тот факт, что Харренхолл мог стать отличным плацдармом для дальнейшего наступления северян на королевские земли, был просто приятным бонусом для примарха, игнорировать который было откровенно глупо.       А потому кровь защитников замка продолжала заливать его коридоры, а тела убитых солдат, набранных в войско Ланнистеров из самых глухих деревень Западных земель, валялись то тут, то там, но Расс по прежнему не обращал на них никакого внимания, ибо не видел в этом никакого смысла. Чего-чего, а на жертв войны он насмотрелся с избытком еще на Фенрисе, до появления Императора, а потому подобное зрелище никак не могло тронуть его ожесточенное бесконечными битвами сердце. Словно древний языческий бог, восставший из пепла давно минувший веков, примарх неспешно продвигался от одной башни огромного замка к другой, убивая всех, кто имел глупость просто встать у него на пути, а потому следом за Рассом протянулась тропа, усеянная трупами, глядя на которую даже Волчья Гвардия испытала некое потрясение. Им, много чего повидавшим за Стеной бойцам, стало не по себе от того зрелища, что открылось им в Харренхолле, ибо Леман Расс уже даже не думал сдерживать свой свирепый нрав, и если до этого одичалым казалось, что примарх, пусть и потрясший их воображение до самых основ, все же более ничем не сможет их удивить, то сегодня Волчья Гвардия наконец-то осознала, что о настоящей войне она знает крайне мало.       — Хватит, — неожиданно объявил Леман Расс и повернулся к одичалым, те замерли, под его взглядом, будто их ноги вмерзли в камень. — Соберите выживших на главной площади, объявите: те, кто сложат оружие, будут жить.       — А надо? — нехотя спросил воин-тенн с покрытым шрамами лицом. Он не испытывал ни малейшего желания бегать по огромному замку, равного которому одичалые еще никогда не видели, и искать выживших, до которых ему не было никакого дела. — Что нам с того, сдохнут они все или нет?       В ответ Леман Расс посмотрел на строптивого тенна, и в этот же момент воин ощутил дикий, неконтролируемый страх, ибо в данную минуту на него смотрело безжалостное чудовище, вождь вождей, который не потерпит даже малейшего неповиновения. Под этим суровым взглядом, в котором читалась готовность убивать на месте, одичалые потупились, затем переглянулись и поспешили выполнить распоряжение примарха, чувствуя, что промедление для них ничем хорошим не закончится. Они наугад бежали по многочисленным коридорам Харренхолла и громко кричали на ужасно исковерканном общем языке, перемежая свои выкрики проклятиями и репликами на языке Первых людей, который в этих края практически никто не знал, а потому выжившие обитатели и защитники замка, непонимающие, чего именно от них хотят, отнюдь не спешили выходить из своих укрытий, что крайне раздражало воинов Волчьей Гвардии.       Выйдя на какой-то балкон, с которого открывался прекрасный вид на замок и его огромный внутренний двор, Леман Расс позволил себе на миг отвлечься от того, что происходило в захваченном замке, где одичалые в процессе исполнения его приказа принялись набивать свои сумки трофеями. В этом не было ничего удивительного, ибо таков был закон войны, а потому во все времена и на всех мирах победители забирали себе все то, что только посчитали достойным внимания. Причем, иногда они забирали даже то, что в глазах их товарищей не стоило ровном счетом ничего, например, некий предмет, имеющий отношение к какой-то конкретной схватке, в результате чего даже у Космодесантников в коллекции зачастую можно было обнаружить какие-то перья, куски проволоки и прочий хлам, который не иначе как мусором сложно было считать.       Убрав меч в ножны, Расс широкой ладонью откинул волосы с лица, только сейчас заметив, что его доспехи полностью покрыты кровью, начиная с сабатонов и заканчивая горжетом, хотя как алые брызги долетели аж дотуда, можно было только гадать. Ну что же, придется потом приказать слугам как следует все очистить, ибо примарх не собирался уподобляться безумцам из числа Пожирателей Миров и их жаждующему резни и крови повелителю. Кто бы что не говорил о Космических Волках, те вовсе не являлись безумными берсерками, хотя, чего уж скрывать, среди них все же хватало алчных до боя и разрушений воинов, но до Астартес из Двенадцатого Легиона им все равно было очень далеко, хотя в составе экспедиционных флотилий все равно хватало достаточно личностей, кто не согласился бы с данным утверждением, но кому до них теперь есть дело?       Усмехнувшись собственным мыслям и глянув вниз, Расc увидел постепенно собирающийся там народ, многие смотрели вверх, на балкон, явно пытаясь понять, кем же является этот неуязвимый исполин в тяжелых доспехах, один только вид которого вызывал у присутствующих неподдельный ужас, изумление и восхищение. Когда-то в далекой древности, люди, облаченные в звериные шкуры, ходили по девственным просторам Терры и с таким же трепетом смотрели на грозных хищников, что могли разорвать их на части в любой момент, но в то же время завораживали потенциальных жертв своими плавными движениями, статью и полной уверенностью в собственных силах. И оказавшимся в Харренхолле людям показалось, что именно один из этих древних монстров, чей прошедший сквозь тысячелетия образ сохранился где-то на самом дне их первобытного сознания, принял человеческое обличье и явился за ними. Кем он был? Оборотнем из старинных легенд, в которые уже давно никто не верил? Или же он являлся одним из тех Старых богов, которым продолжали поклоняться северяне? Увы, некому было ответить все те вопросы, которые перепуганным людям очень хотелось хоть кому-нибудь задать.       Решив, что орать с балкона какой-то пафосный бред попросту глупо, Расс развернулся и направился было к лестнице, но стоило ему шагнуть на ступени, как что-то промелькнуло в поле его зрения, буквально на самом краешке восприятия. Алый всполох длинного, развивающегося плаща, мелькнувший в воздухе, напоминал кровавый росчерк меча, чему только способствовал золотой отсвет искусно сделанных доспехов.       Примарх замер на месте, отказываясь верить тому, что он только что увидел, и на какой-то жалкий миг Леман Расс даже допустил мысль о том, что его разум окончательно сгнил за прошедшие тысячелетия, и он попросту сошел с ума. Но воздух наполнялся нездешними запахами, золотые искры отчетливо мелькали в сумраке замковых коридоров, и слуха примарха коснулся звук мягкого перезвона колоколов, чего в Харренхолле никак не могло быть. Забыв обо всем на свете, Леман Расс направился в ту сторону, где он увидел необычное виденье, но стоило ему там оказаться, как потусторонний образ уже оказался в другом месте, и примарху не оставалось ничего иное как следовать за ним дальше, согнувшись в три погибели, раз за разом спускаясь на все более низкие и узкие уровни Харренхолла, и довольно скоро он оказался в куда более просторных коридорах с высокими потолками, где уже давно не ступала нога человека, о чем свидетельствовали в три слоя покрытые паутиной и пылью коридоры, и вскоре стало ясно, что протянувшиеся под замком катакомбы были намного старше, чем возвышающийся над ним замок. Здесь царила непроглядная тьма, в которой обычный человек смог бы передвигаться разве что на ощупь, но для Лемана Расса такой проблемы не существовало, ибо его тысячекратно усиленное зрение прозревало мрак с такой легкостью, будто коридоры были ярко освещены. Внезапно примарх осознал, что в какой-то мере так оно и есть, ибо золотые искры света никуда не делись и продолжали мелькать под каменными сводами коридора, достаточно высокими, чтобы примарху не пришлось передвигаться на четвереньках.       В какой-то момент до слуха донесся еле различимый плеск, и вскоре Леман Расс оказался в обширной пещере, часть из которой была наполнена водой, что была чернее ночи. Золотые искры парили над почти что неподвижной гладью подземного озера, которое, очевидно, как-то соединялось с озером снаружи или же питалось из собственного источника, но это было уже не важно, ибо на каменном берегу примарх увидел то, что вообще-то планировал обнаружить на дне Божьего Ока. На берегу подземного озера, скрытого под могучими стенами и башнями Харренхолла, покоился «Громовой Ястреб», на броне которого все еще можно было различить герб Шестого Легиона Космических Волков. Что он тут делал, было совершенно непонятно, но все это меркло перед другой проблемой: все люки штурмкатера были распахнуты настежь.