Тринадцатый на дне

Сегодня мой хен ответил мне взаимностью! Да брось, Мин Гю, сразу бьет он себя по щеке, он просто согласился пойти с тобой выпить, не более того. Смирись. Мин Гю открыл свой шкаф и оглядел быстрым оценочным взглядом все свои пиджаки. Белый пиджак — слишком ярко, черный — слишком траурно. Цветной — пошло. Мин Гю останавливается на приталенном темно-синем. Водолазка? Рубашка? Мин Гю оценивает возможную температуру в баре. На улице холодно, а вот внутри может быть много народа. Тогда просто сниму водолазку и надену пиджак на голое тело, думает Мин Гю и сам удивляется своей ужасно пошлой мысли. Он представил себе медицинскую сестру в халате на голое тело, представил учительницу младших классов с торчащими из-под белоснежной блузы сосками, представил Вон У в пиджаке на голое тело, представил Вон У в халате на голое тело… стоп. Пиджак. Мин Гю смотрит вниз, на свои ноги и, шмыгнув носом, ненадолго удаляется в ванную. Через 15 минут он возвращается к шкафу и уже более критично оглядывает свои бесконечные брендовые шмотки. Он всё-таки останавливается на темно-синем пиджаке и такой же водолазке и, чтобы это не выглядело слишком официально, надевает черные джинсы. Мин Гю смотрит в ростовое зеркало и сам себе подмигивает. Красавчик, я бы тебя захотел. Когда начинаешь дрочить сам на себя — это патология, говорил Чи Хун. Знает не понаслышке, потому что сам на себя дрочит. Да и кто вообще сказал, что Чи Хун — истина в последней инстанции? Мин Гю считает, что любить себя — это хорошо. Любить — не значит дрочить, слышит он назойливый голос Чи Хуна в голове, как будто тот шепчет ему на самое ухо, сложив рупором свои нежные ладошки. — Так, о чем мы с ним говорить-то будем? — спрашивает Мин Гю у своей собачки, маленькой лохматой лупоглазой ошибки природы, которую он любил больше бренной жизни богатым засранцем. Я откуда знаю, как будто отвечает ему Кики, я вообще собака. Лучше убери мой лоток и дай поесть. — Ну, Кики, — Мин Гю складывает губы уточкой и берет псинку на руки и целует во влажный нос. — Не будь такой вредной. Гспд, хозяин, ты целуешь собаку и мечтаешь поцеловать своего гомосексуального парня, ты нормальный вообще? Кики отвернулась от его губ и облизнула нос. — Он не мой парень, Кики, — сюсюкает Мин Гю с собачкой. — К тому же я не знаю, гей он или нет. В конце концов, он отпускает собаку восвояси, а сам идёт гуглить темы для разговора. Пройдя по первой же ссылке в гугле он стал постигать опыт поколений в общении с парнями. И не важно, что имеются в виду гетеросексуальные отношения. — Первая тема — отношения. Узнайте, какой типаж девушек нравится парню, — бормочет негромко Мин Гю, озвучивая для собаки, сидящей у него на коленях. — Да, неплохая тема, было бы интересно узнать, как Вон У относится к девушкам. Мин Гю саркастично хмыкнул, представляя себе, как Вон У рассказывает ему про симпатичную коллегу с работы. Короче, тема отпадает. — Дальше… кино. Кино, кино… Что я в последнее время смотрел, Кики? Не помнишь? Ладно, хрен с ним, дальше… Спорт и увлечения. Мин Гю свёл брови к переносице и задумчиво промычал. — Я могу рассказать ему, как в школе играл в баскетбол, да? — он намеренно поднял голос до девичьего. — Вон У хен, за какую футбольную команду ты болеешь? Ха-ха-ха! Я в этом совсем ничего не понимаю. Может, расскажешь мне об этом поподробнее? Мин Гю махнул ладошкой в воздухе, изображая кокетливую девицу. Ты жалок, слышит он мысли собаки, хотя и не уверен, что это не его собственный здравый смысл. — Дальше-дальше… Книги, музеи, компьютеры… Скука. Мин Гю захлопывает макбук и, откинувшись на спинку кожаного кресла, смотрит в потолок. В итоге он решает, что он справится как-нибудь и без советов из интернета, он же не какой-нибудь аутист или социофоб. Собака смотрит на него с немым сочувствием. Заказав такси, Мин Гю удостоверяется, что взял все необходимое: ключи, деньги, телефон, паспорт, карту донора, жвачку, складной нож, платок, запасные трусы, карманный баллончик, расчёску и презервативы. Ладно, из уважения к Вон У он взял только ключи, деньги, телефон и паспорт. И презервативы. А вдруг? Это важно. Такси привезло его прямиком на шумную улицу с кучей людей, прогуливающихся в относительно тёплый субботний вечер. Как и ожидалось, в баре «Тринадцатый на дне» тоже было довольно людно. Мин Гю огляделся по сторонам в поисках своего хена, но не обнаружил его. Видимо, ещё не пришел. — Добро пожаловать, — обратился к нему бармен, спокойно натирающий бокалы возле стойки, за которую сел Мин Гю, удобно расположившись на высоком стуле. — Добрый вечер, — отозвался Мин Гю, коротко улыбнувшись. — Мне, пожалуйста, виски с колой и много льда. — Одну минуту. Мин Гю повернулся лицом к относительно небольшому вытянутому помещению, оглядывая посетителей. Это место хорошо знакомо ему, да и бармен тоже не новый, но по некоторым причинам Мин Гю тут давно не было. Сейчас даже немного странно тут находиться, как будто после долгого путешествия вернулся домой. — Виски, кола, много льда, — бармен коротко улыбнулся и, лёгким движением руки положив на стойку подстаканник, поставил на нее звенящий запотевший стакан. Мин Гю поблагодарил его и провел пальцем по испарине на стекле. Интересно, ему долго ждать? Обычно Мин Гю опаздывает, и дожидаются его. Поэтому сейчас Мин Гю даже не знает, нормально он себя ведёт или нет. Может, стоит позвонить Вон У? Или написать сообщение? Хотя они не очень-то близки, да и пока он не сильно задерживается. Мин Гю смотрит на часы: восемь тридцать вечера. Именно на это время они договорились. Вон У появляется через семь минут. Он, явно дыша тяжелее обычного, стремительно вошёл в бар и огляделся. Сняв шарф и пальто, он повесил их у входа и, поправив галстук, огляделся ещё раз, внимательнее. Стакан с виски-колой застыл на полпути к губам Мин Гю. Он сосредоточил своё внимание на вошедшем и абсолютно забыл, что хотел отпить из наполовину пустого стакана. Черный приталенный пиджак с бежевыми налокотниками, темно-бордовая рубашка в ромбик, атласный черный галстук, узкие черные брюки. Волосы Вон У зачесаны набок и слегка взъерошены ветром. Его внимательные черные глаза находят фигуру Мин Гю около барной стойки. Губы складываются в лёгкую улыбку. Он движется сюда. Мин Гю сглатывает вязкую слюну и ставит стакан обратно на стойку. Вон У подошёл достаточно близко, Мин Гю встал со стула и, слегка поклонившись, пожал хену руку. — Извини, я опоздал, — Вон У смущённо поджимает губы и садится на стул рядом. — Совсем замотался. Бывает такое, когда думаешь, что все успеваешь, но на самом деле нет. — Все в порядке, я жду недолго, — Мин Гю тоже сел на своё место, закинув ногу на ногу, полубоком к Вон У. — Хотя, впрочем, этого хватило на небольшую пробу. Он указывает на полупустой стакан, Вон У хмыкает. — Думаю, мне нужно тебя догнать, — он подзывает бармена и заказывает «Лонг айленд». — Ох, голова кругом идёт. Мин Гю наблюдает за тем, как Вон У облокачивается на стойку и трет пальцами глаза и виски. Красивые пальцы. — Тяжёлый день? — Мин Гю отпивает ещё виски-колы. — Не то слово, — Вон У кладет голову на ладонь и смотрит на соседа, чуть склонив голову. — Я так рад наконец-то прийти сюда, увидеть тебя и расслабиться. В животе Мин Гю разливается тепло. Он не уверен, что дело в виски. — Значит, я твой спаситель? — он обнажает зубы в улыбке. — Думаю, да, — Вон У кивает. — Супергерой, приходящий на помощь усталым взрослым и ведущий их по барам пить. Как тебя обозвать? — Не знаю, может… Мистер пустая бутылка? Отец старперов? Защитник всех фригидных карьеристов? — Царь и бог пьяных признаний, — Вон У кивает. Бармен приносит ему коктейль и так же ставит на подстаканник. Вон У чуть затягивает из трубочки и пробует. — За то, чтобы не думать сегодня о том, что будет завтра? — Мин Гю протягивает стакан с виски-колой. Они слегка чокаются, слышится тихий звон стекла. Допив остатки, Мин Гю думает, что самое время заказать что-то ещё и придумать тему для разговора. — Ничего не понимаю в петухах, — Вон У указывает на меню, которое разглядывает Мин Гю. — Петухах? — Мин Гю смотрит на него, вскинув брови, но спустя секунду додумывается, в чем шутка, и улыбается. — Неужели? Вон У хен, ты редко ходишь в бары? — Хожу я действительно редко, но коктейли пью ещё реже, — он мешает трубочками лед в высоком бокале. — Обычно я пью что-нибудь попроще. — Водку? — Мин Гю издает глупый смешок и тут же пытается прикрыть рот ладонью, чтобы Вон У подумал, что он кашлянул. Вон У тянет многозначительное «м-м-м», и Мин Гю не знает, как это понимать, но дальше не спрашивает. После того, как Мин Гю останавливает свой выбор на «Маргарите», они ещё некоторое время говорят о выпивке, а потом разговор плавно переходит на вечернее времяпровождение. Мин Гю отметил про себя, что Вон У избегает рассказов о чем-то личном, и каждый раз, когда подразумевалось выдать о себе какую-нибудь информацию, он тянул своё многозначительное «м-м-м». Не то чтобы Мин Гю было обидно из-за недоверия хена к нему, но всё-таки ощущение отнюдь не приятное. Он уже думал сказать об этом вслух, как вдруг Вон У снял пиджак, повесив его на спинку стула, и расслабил галстук. Мин Гю будто в замедленном темпе наблюдал затем, как его плечи изгибаются назад, скидывая пиджак, как на спине рубашка собралась в аккуратные складки, как они потом резко расправились, когда Вон У стягивал рукава, как обнажилась интимная часть шеи под, как оказалось, расстёгнутой первой пуговицей, как он вздохнул, приоткрыв влажные от трубочки и льда губы, как убрал пальцами волосы назад. — Вон У хен, — Мин Гю будто очарован, — тебе часто говорят, что ты красивый? — Что? — Вон У поджимает губы и вскидывает брови, а потом смущённо улыбается, опуская глаза на покрытый испариной бокал и мешая крошку льда трубочкой. — Совсем нечасто. В старшей школе были девочки, которые говорили так пару раз, а на работе я как-то подслушал разговор тётушек из отдела кадров, когда они обсуждали мои… кхм… достоинства. — Удивительно, — только и может ответить Мин Гю и, вытащив трубочку, залпом допивает «Маргариту». — Ты, я так понимаю, в комплиментах не нуждаешься? — Вон У смотрит на него с мягкой улыбкой, опершись локтями в столешницу. — Смотря от кого, — Мин Гю жестом просит бармена повторить. — От тебя, хен, я бы послушал комплименты. Вон У засмеялся. — Почему от меня? Потому что я хочу тебя прямо на этой стойке, думает Мин Гю, потирая пальцами глаза и пытаясь перефразировать истинные мысли в более приличный вид. — Я считаю, что твоё мнение будет объективнее многих. Получилось совсем не похоже на изначальный вариант, но это не главное, думает Мин Гю, в конце концов, он не может повести себя грубо и бестактно по отношению к хену. Или может? — Ну, я думаю, ты и так знаешь, что красив, — Вон У пожимает плечами. — Красивые люди всегда об этом знают. — Вовсе нет… — А если говорят, что нет, — перебивает Вон У с улыбкой, — то они просто напрашиваются на похвалу. Мин Гю нечего ответить, и он просто усмехается. — Возможно. Дальше разговор идёт в какую-то странную сторону. Они обсуждают то, что люди довольно часто пытаются прибедняться, чтобы их замечали или больше хвалили. И что многие понимают это, а некоторые искренне верят, что у них нет достоинств, что ужасно раздражает и выглядит как позерство. Мин Гю говорит, что даже не знает, что хуже: когда излишне самоуверенны в своих силах и рекламируют себя направо-налево или когда намеренно поливают себя дерьмом. Вон У говорит, что и тем, и другим в равной степени нужен прием у психотерапевта. — Но всё-таки чуть завышенная самооценка лучше, чем заниженная, — добавляет Вон У. Мин Гю подмечает, что его «Лонг айленд» действительно очень длинный. — Лучше для самого человека, да, — Мин Гю допивает вторую «Маргариту». — Но самое важное, как по мне, это полюбить себя. Все сразу придет в норму. — Любить себя? Ты имеешь в виду бережно к себе относиться? — Я имею в виду, — Мин Гю поворачивается на высоком стуле и немного наклоняется к Вон У, — что нужно любить себя так, как ты мог бы полюбить самого важного человека в своей жизни. Окружить себя теплом и нежностью, которую ты даришь своим близким. Ты у себя один-единственный, и даже если все отвернутся, ты сам всегда будешь с собой. И важно, чтобы вы с самим собой не были врагами, а бесконечно глубоко и крепко любили друг друга. Понимаешь, хен? Вон У несколько раз подряд моргает, так как до этого он не отрываясь смотрел в глаза Мин Гю и не шевелился. Он кашлянул и отвёл взгляд на бокал. Мин Гю заметил, как он сглотнул перед тем как допить коктейль и принять прежний вид. — Это немного неловко звучало, но, думаю, ты прав. Мин Гю проследил взглядом за тем, как Вон У аккуратно накрыл нижнюю губу верхней, убирая капельки. — Извини, с твоего позволения, я отойду, — Вон У улыбнулся и, встав на ноги, направился в дальний конец бара. Мин Гю дождался, пока он выйдет из поля зрения, мысленно зарычал и пустил пар из ноздрей. — Водки мне, срочно, — сказал он бармену, весьма кстати появившемуся перед ним. Две рюмки подряд были опрокинуты в стройное, пышущее жаром тело. Мин Гю стянул с себя пиджак и, повесив на спинку стула, обернулся, осматривая быстро людей вокруг. Резко схватив за галстук проходящего мимо высокого парня, он притянул его к себе и, не отпуская галстука, страстно поцеловал, обжигая его губы горячим водочным дыханием. Юноша был, кажется, вовсе не против, хотя вроде бы был с девушкой. После того как Мин Гю оторвался от его губ, он молча протянул ему визитку с номером. — Отлично, — бормочет Мин Гю и, даже не взглянув на номер, достает из внутреннего кармана пиджака маленький пакетик с белым, похожим на муку, порошком, на глаз рассыпает горку на столешнице барной стойки, визиткой выравнивает ее в две аккуратные дорожки, после чего скручивает визитку в тонкую трубочку и быстро затягивает сначала одну дорожку, следом другую. — Я ничего не видел, — спокойным тоном говорит бармен, протирая стаканы и даже не глядя на него. — Да, спасибо, — Мин Гю кивает, потирая пальцами нос. Убрав скомканную визитку в карман, Мин Гю встал со стула и слегка шатающейся походкой направился в туалет. Он застал Вон У опершимся ладонями на край раковины напротив зеркала. Хен тут же повернулся к двери и, увидев Мин Гю, как-то заметно растерялся. — Я-я задержался, да? Извини, задумался что-то и совсем потерялся во времени, — он потянул руку почесать затылок, и в этот момент в два шага преодолевший расстояние между ними Мин Гю оттолкнул своего хена к стенке. Стукнувшись спиной о кафель, Вон У непонимающе и растерянно смотрел на него. Дальше события развивались скомкано и стремительно, обходя стороной часть мозга Мин Гю, отвечающую за анализ ситуации. Странно, что хен совершенно не сопротивлялся рукам, настойчиво лапающих его везде, где только можно. Губы Вон У такие же мягкие и нежные, как и весь он, создают у Мин Гю ощущение, что он целуется с застенчивой девочкой. — Прости, я задержался. Мин Гю отрывает лицо от барной стойки и поворачивается в сторону садящегося на высокий стул Вон У. — С тобой все хорошо? — хен хмурится. — У тебя глаза красные, да и сам ты какой-то… помятый? Я чуть не умер, подумал Мин Гю и, потерев нос, попытался улыбнуться. — Все в порядке, я, кажется, немного напился, не более того. — Тогда, может, довезти тебя до дома? — Вон У наклоняет голову чуть в сторону. Мин Гю удивлен, как, смотря на его губы, он вообще понимает слова, что с них слетают. — Ты же выпил, хен, как ты собираешься вести машину? — Я трезв, — Вон У широко улыбается. — А ты никому не расскажешь. Господи, все что угодно, лишь бы сесть в твою машину на сиденье, которое пахнет кожей и тобой, а потом совершенно случайно затащить к себе домой и продемонстрировать коллекцию марок, бабочек или продолговатых предметов. — Это было бы очень круто с твоей стороны, хен, — Мин Гю снова пытается улыбнуться. Он расплачивается с барменом картой, настаивая на том, чтобы заплатить за Вон У. Получилось немногим больше. Пока Мин Гю надевает пиджак, он думает о том, почему Вон У не позволил себе опьянеть: потому что планировал вернуться на машине или потому что не доверяет Мин Гю. Почему-то второй вариант кажется более вероятным. На улице снова моросит дождь, и Мин Гю весь съеживается, спеша за Вон У на парковку. На переднем сиденье так же холодно, как и на улице, но гораздо уютнее. Мин Гю думает, что он своей задницей согреет салон минуты за две. Вон У окликает его, проверяя, все ли с ним нормально. — Я в порядке, — Мин Гю поджимает губы в подобии улыбки и снова закрывает глаза. Ах да, ремень, вспоминает он и не глядя тянется рукой чуть выше своего правого плеча. Хотя и чувствительность притуплена из-за известных факторов, но Мин Гю чуть ли не вздрагивает от тёплого прикосновения к своему колену. Он открывает глаза и видит, что Вон У наклонился к нему и даже клубки пара, что он выдыхает в холодный воздух салона, едва касаются щеки Мин Гю. Как близко, думает Мин Гю, рассматривая глаза Вон У, которые почти не видно в практически полном отсутствии освещения, свет от фонаря в нескольких метрах от машины помогает лишь различать очертания лица напротив. — Хочешь поцеловать меня? — спрашивает Вон У, и Мин Гю кивает, хотя очень удивлен такому вопросу, потому что едва ли хен из тех людей, которые не стесняются спрашивать подобное. Мин Гю тянется чуть вперед, но не может сдвинуться от удерживающего его ремня. Он хочет цокнуть языком, как вдруг его резко что-то встряхивает. — Эй, все в порядке? Мин Гю раскрывает глаза и оглядывается по сторонам, не понимая, что происходит. Судя по обеспокоенному взгляду Вон У на соседнем сиденье, который, похоже, потряс его плечо, он ненадолго отключился. В машине уже тепло. — Да, я… — Мин Гю трет лицо ледяными ладонями, — немного отрубаюсь. — Посмотри сюда, — говорит Вон У. Мин Гю поворачивается и тут же его ослепляет резкая вспышка света. — Эй, какого хрена? — Мин Гю жмурится и отворачивается, но потом пытается хотя бы немного приоткрыть глаза, чтобы посмотреть на хена. — Ты что, упоролся? — Вон У выключает фонарик на телефоне, и его вопрос неожиданно звучит без какого-либо осуждения, спокойно и даже немного заботливо. — Да, — честно отвечает Мин Гю, кивая сам себе. — Когда я был в туалете? — Да, — он снова кивает. — Отлично, — Вон У тоже кивает и резко трогает машину с места. Мин Гю как-то не решается спросить, что именно «отлично» в этой ситуации для самого хена, с Мин Гю-то все понятно и так: ему хорошо просто от того, что его домой везёт Вон У, а не такси. Отражения фонарей длинными полосами скользят по лобовому стеклу и лицу Мин Гю, наблюдающим за ними немигающим взглядом. Он так и не сказал ничего за все время поездки, потому что чувствовал какой-то внутренней блок, как будто Вон У выстроил стену между ними прямо тут, между сиденьями. Он больше не пойдет со мной на свидание, грустно усмехается Мин Гю и мысленно перечисляет людей, возможно способных его утешить. И за такими мыслями совершенно забывает о дороге, очнувшись только тогда, когда машина остановилась. Мин Гю хотел было поблагодарить Вон У за то, что подвез, раскрыл рот, но ничего не сказал. Ведь Вон У не спрашивал его адрес. — Вылезай, — говорит хен и, вытащив ключ, открывает свою дверь. — Тебе помочь? — Нет, не надо, — бормочет Мин Гю и, сглотнув, вылезает из машины. Ну и где они? Справа густой лес, слева тоже и только чуть в отдалении виднеются дома. Отлично, думает Мин Гю, мой хен оказался маньяком, который воспользовался тем, что я обдолбался, и решил меня расчленить, пока никто не в курсе, где я. Всегда тебя тянуло на странных парней, вздыхает Мин Гю. Ну, что поделать, зато весело в баре посидели. — Мин Гю? Голос хена звучит откуда-то сзади. Мин Гю оборачивается и видит ворота, которые Вон У как раз открывал. — Где мы? — У меня дома, — Вон У несколько смущённо хмыкает. — Извини, что привез тебя сюда, просто мне не хотелось бы бросать тебя в таком состоянии. — Вау, — Мин Гю хлопает ресницами, — ты даже не собираешься расчленить меня? — Только если окажется, что дома нечего есть, — Вон У смеётся и запускает Мин Гю на территорию дома. Пока он загоняет машину, Мин Гю осматривается. Не сильно большой, но и не маленький дом с, предположительно, двумя этажами, но с высокими потолками, отделка под камень, летом холодно, зимой тепло, но лучше ходить в носках, а ещё, скорее всего, есть проблемы с избыточной влажностью. Мин Гю шмыгнул носом. Хотелось бы выпить горячего чаю. — Не волнуйся, я утром отвезу тебя, куда скажешь, — Мин Гю слышит сигнал закрытой машины и поворачивается к хену. — Я живу немного на отшибе, отсюда сложно уехать. Он мило поджимает губы в улыбке и быстро забегает на ступеньки крыльца, поеживаясь от холода. — Какой же ты милый, — бормочет Мин Гю. — Ты что-то сказал? — Вон У оборачивается. — Дом, говорю, у тебя милый, — Мин Гю коротко улыбается и заходит следом за Вон У. Внутри довольно холодно, чего не ожидал даже хозяин дома, судя по его виду. Он поежился и, бросив пальто на кресло в прихожей, прошел куда-то вглубь темного дома. Мин Гю разулся и ступил на ледяной паркет. Мурашки побежали от ног по спине и до затылка, заставляя его закрыть глаза и на мгновение стать чуть меньше от сковавшего его холода. — Извини, у меня, кажется, котел навернулся, — из ниоткуда голос Вон У пронзил тишину, и так же из ниоткуда он сам возник перед Мин Гю. — Я дам тебе свой свитер, чтобы ты не замерз. Пойдем. Мин Гю кивает, хотя и не уверен, что в темноте это видно, и идёт следом за хозяином дома. Они направляются чуть вглубь дома, а оттуда вверх по немного загнутой лестнице, освещённой только уличным фонарем. В конце коридора Вон У открывает дверь. — Я не планировал никого приводить, поэтому извини за беспорядок, — Вон У включил светильник на столе у окна, мягкий и теплый свет которого слегка осветил комнату. — О чем ты говоришь, хен? — Мин Гю осмотрелся по сторонам, отмечая только пару вещей, лежащих на кровати и вытянутой вдоль стены многоуровневой полке. — У тебя полный порядок. Вон У открыл шкаф-купе, в котором тут же загорелись светодиодные ленты. — Надеюсь, ты не против моей одежды, — он протягивает Мин Гю толстовку и спортивные штаны. — Она чистая. Мин Гю берет ее в руки так, будто это подарок, и даже не знает, как ему выразить смятение, овладевшее им, поэтому просто кивает и выходит из комнаты, чтобы переодеться в другом месте. Вон У подсказывает ему, где ванная. Убедившись, что он точно закрыл дверь, Мин Гю тут же прикладывает одежду к лицу и, медленно сползая по двери, вдыхает запах вещей Вон У. Пахнет кондиционером и тонким лёгким ароматом, который Мин Гю чувствует, когда хен ближе, чем обычно бывает. Перед закрытыми глазами ясно представилось его лицо. «Ты хочешь меня, Мин Гю?» Ты больной, думает он, продолжая дышать сквозь плотную ткань толстовки, Вон У бы никогда не спросил ничего подобного, он приличный человек, в отличие от тебя, упоротый бухой извращенец. Штаны вполне ожидаемо начинают жать, и Мин Гю даже немного некомфортно от этого. Странно, что ему некомфортно не из-за того, что он фетиширует в чужой ванной. Ну, меня все равно никто не видит, думает Мин Гю, если я быстро… — Остановись, — шипит он сквозь зубы, пытаясь убедить себя в том, что это неправильно, но почему-то даже так это звучит абсолютно недееспособно в плане демотивирования. Не могу, не могу, твердо звучит в голове, и свободная ладонь уже скользит вниз по ткани рубашки, а сердце начинает колотиться как бешеное. Когда пальцы через брюки касаются напряжённого паха, Мин Гю судорожно выдыхает в толстовку и выпрямляет ноги, достающие до ванны в небольшом свободном пространстве. Пальцы путаются, когда он расстёгивает ремень, ширинку и пуговицу, а когда наконец-то опускаются под ткань брюк, нетерпеливо сжимаясь, Мин Гю издает тихий стон, глушащийся в плотной толстовке. Хотя кажется, что даже если бы Вон У услышал, то это было бы даже к лучшему. Спустя несколько напряжённых минут, Мин Гю кое-как поднимается на ноги, чтобы вымыть ладонь. Переодевшись в вещи Вон У, он снова чувствует некоторый прилив возбуждения, но держит себя уже на порядок лучше, чем до этого. Одежда хена мешковатая и висит даже на довольно крупном Мин Гю, но при этом в ней очень удобно. Аккуратно собрав свои вещи, Мин Гю вышел из ванной и направился обратно в комнату Вон У, где застал его за расстегиванием рубашки. — Ой, — Мин Гю смотрит на наполовину оголившуюся кожу груди хена и поворачивается на носках, уходя обратно к коридор. — Извини, я не вовремя. — Да ладно, это ты извини, я задумался о своем, поэтому до сих пор не переоделся. Мин Гю хмыкнул, прикидывая, сколько времени он торчал в ванной. — Ничего страшного, хен, я ничего не увидел. — Я не стесняюсь тебя, — заявляет Вон У. — Так что даже если бы увидел, то ничего бы не случилось. Случилось, уверенно про себя говорит Мин Гю. — А ты довольно доверчивый, да, хен? — Я? С чего ты взял? Мин Гю слышит звук расстегивания пряжки и ширинки и прикрывает глаза, закусывая губу. — Ну, ты очень просто относишься к тому, что привел домой незнакомого человека. — Не помню, чтобы приводил домой незнакомцев, — он усмехнулся. — С нами был кто-то ещё? — Ты понял, о ком я. Вон У несколько секунд молча шуршит одеждой. — Ты это ты, Мин Гю. И ты не незнакомый мне человек, — он вдруг выходит из-за угла, оказываясь рядом. На нем свободные штаны и кофта с подозрительно глубоким овальным вырезом. — А кто я? Твой друг? — Ты это ты, — Вон У мягко улыбается и манит его за собой. — Пойдем, поищем что-нибудь поесть. Мин Гю кладет свои вещи на стул в комнате, после чего направляется вниз за хозяином дома, все ещё думая, что он довольно легкомысленный. Вон У почему-то не торопится включать свет, поэтому они бредут в темноте. Спустившись по лестнице, они снова оказываются в холле, из которого Вон У сворачивает в довольно большое помещение, разделенное неполной стеной на столовую и кухню. В холодильнике обнаруживается коробка с острыми куриными крылышками. Мин Гю посещает странное чувство чего-то интимного, когда он, прислонившись к кухонному гарнитуру, смотрит на освещённое холодным белым светом лицо Вон У. Как будто он не должен был этого видеть. — Так, ну, еда у нас есть, — Вон У улыбается, засовывая пачку крылышек в микроволновку. — На попить могу предложить кофе и пиво. — Пиво, — Мин Гю коротко поджимает губы в недоулыбке. — Хен, ты в курсе, что если будешь питаться такой едой, то тебя радостно поприветствует гастрит и пожизненная диета? — О да, я знаю, — убедительно говорит Вон У, кивая с таким выражением лица, будто он вспомнил, как проходил все круги ада. — Но ничего не могу с собой поделать. — Неужели тебе никто не готовит? — Мин Гю склонил голову набок. — Мою готовку вряд ли можно вообще назвать готовкой, так что нет, мне никто не готовит. Я бы приготовил, думает Мин Гю, да так приготовил бы, что ты потом пожелал бы сделать для меня все, что угодно, за такой праздник живота. И долго, долго расплачивался… Микроволновка просигналила в знак того, что курочка согрелась. Вон У достал две банки пива из холодильника и отнес все на большой овальный стол. Они сели почти друг напротив друга. Курочка оказалась на удивление очень вкусной. — Это… так странно, — вырывается у Мин Гю, пока он отделяет пальцами мясо от косточки. — Что именно? — Вон У откусывает кусочек, густо покрытый панировкой, и громко хрустит ей. — Что я сижу здесь с тобой, в твоём доме, ночью, в темноте, ем полуфабрикатную курицу и пью пиво. Разве ты не находишь это странным? Вон У медлит с ответом. — Думаю, мы просто довольно легко и быстро нашли контакт, — он тепло улыбнулся. — Верно же? Мин Гю кивает. Пиво холодное и на вкус терпкое, но не противное. Атмосфера происходящего буквально заволакивает его сознание и вынуждает мыслить только в его рамках. И не то чтобы Мин Гю сопротивлялся, скорее наоборот. — Честно говоря, я думал, что ты тут же соберёшься и уедешь, — вдруг говорит Вон У. — Ну, или потребуешь комнату и ляжешь спать. Уж никак не думал, что мы будем сидеть… вот так. — О-о, так значит, ты всё-таки считаешь, что это странно, да? — Мин Гю вскидывает брови. — И с чего ты взял, что я резко уеду или засну? — Мне показалось, что ты был очень недоволен в тот момент, когда я… ну… — Вон У поджал губы, — спросил, не упоролся ли ты, а потом ещё и повез куда-то. — Господи, да как я был удивлен, что ты, узнав, что я обдолбался, не бросил меня на обочине умирать, — Мин Гю хохотнул. — И нет, я не был недоволен. Просто удивлен. Как ты вообще понял? — Видел бы ты себя, — Вон У качает головой. — Да и я не дурак. Если не дурак, тогда почему мы ещё до сих пор не целуемся голые, иронично думает Мин Гю, кивая и как бы соглашаясь с хозяином дома. — И ещё… М-м… Мин Гю, если тебя не затруднит… Если не хочешь отвечать, не отвечай. — Спрашивай, — Мин Гю хмурится. — Почему ты это сделал? Тебе было недостаточно весело со мной? Шумный выдох вырывается из лёгких. И как тебе ответить, думает Мин Гю, смотря на сидящего напротив хена, перебирающего крылышко своими кошачьим лапками, наполовину закрытыми натянутыми рукавами. — Я просто… — Мин Гю берет дыхание и на секунду задерживает его. — У меня были кое-какие неприятные мысли, от которых мне хотелось избавиться. Ничего дурного о тебе, не подумай, — наглая, наглая ложь. — Просто без этих мыслей мне было бы проще и приятнее общаться с тобой, — ещё одна наглая ложь. — Но, в общем, мне не особо помогло. — Вот как, — Вон У кивает. — Ну, тогда я, наверное, рад, что не бросил тебя с твоими неприятными мыслями и привез сюда. Не то чтобы ты сделал мне легче, усмехнулся про себя Мин Гю. Вон У кажется таким простым и мягким, где же черти, которые в тихом омуте водятся? Где он спрятал шкаф со скелетом? Курица оказывается съедена в мгновение ока. Мин Гю даже не предполагал, что он так голоден. Запив хорошенько все пивом, он откинулся на спинку стула, на котором сидел, поджав под себя ногу. — Как чувствуешь себя? — спрашивает Вон У, собирая весь мусор в коробку от курицы. — Все в порядке, — Мин Гю прикрывает глаза. Ему хотелось бы расслабиться полностью, но это было проблематично. Через пару секунд он чувствует теплое касание и открывает глаза. — Что ты делаешь? — Оцениваю температуру твоего лба, — Вон У улыбнулся. — А ещё, возможно, вытираю об тебя пальцы. Мин Гю моргает и на мгновение его как будто бы глючит. Возникает глупое и раздражающее ощущение дежавю, которое, тем не менее, стихает через секунду. Вон У убирает ладонь от лба будто в замедленном темпе, и Мин Гю зачем-то хватает его пальцы зубами. — Э? — Вон У моргает, замерев. Мин Гю чуть отодвигает зубы, оставляя у себя во рту только средний палец Вон У, после чего обхватывает его губами и осторожно посасывает его, наблюдая за едва различимым в темноте лицом парня напротив. Оно выражало смятение, смущение, сомнение и ещё что-то неочевидное. — Что ты делаешь? — У тебя пальцы вкуса курицы, — Мин Гю изображает рык и делает вид, что грызет палец Вон У. — Т-ты ещё голоден? — Нет, я попытался отшутиться. Вон У осторожно вытянул свой палец из хватки Мин Гю и как-то неловко осмотрел его. Палец был весь в слюне. — Извини, я… — Мин Гю вдруг мотнул головой, осознавая, что сделал. — Я не хотел… — В-все нормально… — Вон У поднес свой палец ближе к лицу, а потом осторожно провел по нему языком, при этом смотря Мин Гю прямо в глаза. — Я должен был так сделать? Мин Гю аж вздрагивает и отводит взгляд в сторону. — Мин Гю? Что-то не так? Голос Вон У звучит обеспокоенно. Мин Гю переводит взгляд на него и видит, что тот сидит удивленный, а ладонь его зависла на уровне лба Мин Гю. — Н-нет, я… просто… У Мин Гю пересохло во рту. Опять это случилось. Он уже не может игнорировать эти странные глюки. Сначала он думал, что просто упоролся, а теперь… Это очень странно. — Вон У, скажи… Ты не заметил ничего странного в происходящем? Может, какое-то несоответствие? Мин Гю готов поспорить, что какая-то часть Вон У дрогнула в этот момент. Он определенно точно что-то заметил тоже, хотя выражение его лица никак не изменилось. — Ну, периодически ты странно себя ведёшь. А больше я ничего не заметил, — он пожимает плечами. — Я просто думал, что ты устал и… отходишь. А что, ты что-то заметил? — Я-я… — Мин Гю осекся и провел ладонью по лицу, — я даже не знаю, стоит ли мне говорить тебе об этом… Знаешь, я, может быть, просто больной или ещё чего, но… периодически мне кажется, что… ты что-то делаешь, а потом оказывается, что на самом деле ты этого не делал. Понимаешь? Вон У похлопал ресницами, потом взглядом описал дугу в воздухе. — Хм, — он сложил руки на груди. — То есть ты принимаешь мои действия за что-то другое? Или видишь что-то другое? — Да, как будто бы на минуту реальность заменяют какой-то подделкой, причем я не замечаю этого, а потом — оп — и все возвращается на свои места. — Может быть, ты просто устал и надо поспать? Мин Гю поджал губы. Нет, это точно не просто усталость. Хотя Вон У прав, лучше поспать. — Да, пожалуй… пойдем. Вон У быстро прибрался на столе, а потом снова повел своего гостя в темноте на второй этаж. В его комнате все ещё горела настольная лампа. — Мне не хотелось бы оставлять тебя одного, да и моя кровать достаточно большая, поэтому, если ты не против, поспишь со мной? Мин Гю, вскинув брови, осмотрел кровать хозяина дома. Она действительно была довольно большой, особенно для одного человека, на ней было даже три подушки и пара одеял, сложенных одно на другое. Либо Вон У неженка, либо он мёрзнет по ночам. Но в любом случае он, очевидно, издевается над Мин Гю, иначе его действия никак не объяснить. — Хорошо, — Мин Гю кивнул и снял с себя спортивные штаны и толстовку, оставшись только в футболке и носках, и залез под одеяло, которое определил как свое на сегодняшнюю ночь. Вон У, отвернувшись, тоже разделся и, выключив лампу, нырнул под одеяло. — Извини, что так все вышло, — сказал он ни с того ни с сего. — За что ты извиняешься? — Мин Гю закрылся одеялом по подбородок и, улегшись на бок, посмотрел на Вон У. — Что я привез тебя сюда без спроса, толком не накормил и ещё заставил с собой спать, — он глупо усмехнулся, тоже повернувшись лицом к Мин Гю. — Подумаешь обо мне невесть что… — Ты дурак, Вон У. Он аж вскинул брови от удивления. — Почему? — Потому что, — Мин Гю вздохнул. — Ты на самом деле совершенно ничего не понимаешь в моих чувствах. И раскрывать я тебе их не буду, но… поверь мне, я не злюсь на тебя и не считаю, что ты больной извращенец, раз позаботился обо мне, накормил наивкуснейшей курочкой и уложил спать в теплом месте. — Ну, если на это так посмотреть… то, наверное, все не так плохо… — Спасибо, Вон У. Мин Гю закрыл глаза и прогнал все мысли из своей головы. В воздухе повисла атмосфера чего-то мистического, какой-то неуловимой и едва ощутимой тайны. Заинтересованный, Мин Гю прислушался к тишине вокруг. Почему у него возникло это ощущение? Может быть, потому что дело близится к утру, а он где-то непонятно где, в чужом доме? Конечно, не то чтобы это происходит впервые. Тогда… может, дело в том, что он лежит в одной кровати с парнем, к которому его безгранично тянет? Оглядев быстрым взглядом фигуру хозяина дома, лежащего напротив, Мин Гю лишний раз убедился в этом. Вдруг как будто бы в детском сказочном фильме, комнату озарила вспышка, от которой Мин Гю вздрогнул, а Вон У приподнялся на локтях и удивленно посмотрел в окно. — Молния? — пробормотал он, и словно ответом ему раздался сокрушительный гром, как будто бы земля раскололась прямо у Мин Гю в ушах. — Только не это, — он снова закрыл глаза и накрыл лицо ладонями. — Ненавижу грозу. — Боишься грома и молний? — послышался насмешливый вопрос Вон У. — Я не боюсь. Просто не люблю. — Я с тобой. Мин Гю слышит это неожиданно совсем рядом с ухом. Он тут же открывает глаза и видит прямо перед собой лицо Вон У, совсем близко, так, что даже чувствует какое-то едва уловимое тепло, исходящее от него. Взгляд из-под полуприкрытых ресниц скользит от глаз к влажным губам, и вот уже Мин Гю очарован, и не может отвести взгляда. Он уже сам приоткрывает губы, как вдруг у него в голове шилом врывается мысль, что ему опять все это кажется. — О-о, только не это, — Мин Гю резко принимает сидячее положение, закрывая лицо руками. — Опять галлюцинации. — Галлюцинации? — голос Вон У звучит обеспокоенно. — Тебе что-то привиделось? — Да, я… — сердце Мин Гю бьётся очень быстро и с силой ударяется об ребра, а дышать как будто бы становится сложнее, — я видел… сначала в баре, как будто бы я… не важно. Потом в машине, потом здесь… И вот сейчас снова. Кажется, я схожу с ума. Вдруг его руки разводят в стороны, и Мин Гю встречается с настойчивым и серьезным взглядом Вон У. — Что ты видел? Ты не можешь сказать, орет Мин Гю внутри себя, но и придумать, что соврать, он тоже не может, слишком уж растерян он сейчас. — Как будто бы мы… целуемся? Он говорит это совсем тихо, почти одними губами, но при этом не отводя взгляда от темных глаз Вон У. Ещё одна вспышка молнии за окном, раскаты грома и спустя несколько секунд комната наполняется шумом проливного дождя. — Но я правда хотел поцеловать тебя сейчас, — гораздо мягче и тише, чем до этого, говорит Вон У. На этот раз Мин Гю не просто растерян, он вообще перестал понимать, что происходит. — Т-ты м-меня… что? — Я хочу тебя, — говорит Вон У твёрже. — Поцеловать. — Сейчас? — Ну, могу попозже, если тебе так будет удобнее, — он глупо усмехается. Мин Гю хлопает ресницами. Вон У все ещё держит его запястья, а шум дождя заполняет комнату. Отдельные крупные капли в такт сердцу бьются о крышу. — Давай лучше сейчас, — слабым голосом говорит Мин Гю. — А то я, кажется, жду этого весь вечер. Вон У медленно наклоняется вперёд, как будто это сцена из какого-нибудь романтического фильма, и осторожно, постоянно заглядывая Мин Гю в глаза, касается его губ. Кажется, что этот момент длится как минимум вечность. И даже дождь как будто бы притих на мгновение, всего лишь мгновение, а потом залил с новой силой, но Мин Гю его уже не слышал. Губы Вон У действительно такие мягкие, какими и казались, целовать их немного неловко и стесненно, но приятно. Постепенно они открываются друг другу больше, пока наконец не издается первый томный вздох. Вон У забросил ладони Мин Гю себе на плечи, обнял его и завалил на кровать. Под покровом одеяла стало очень интимно тепло, как будто весь мир за его пределами покрылся коркой льда. Заведя колено между ног Мин Гю, Вон У вдруг слегка отстранился. — М-м… — протянул он немного смущенно, — у тебя, кажется… ну… — Встал, да, — спокойно кивает Мин Гю. — Ты не поверишь, но я борюсь с этим весь вечер. — Тяжело тебе пришлось, — Вон У неловко усмехнулся, но колено не убрал. — Главное, чтобы ты не решил, что я озабоченный маньяк, — Мин Гю закатывает глаза. — А ты не думаешь, что это я озабоченный маньяк? — С чего бы? Глядя прямо на недоумевающие лицо Мин Гю, Вон У взял его ладонь и, заведя между ними, прижал ее прямиком к паху. Вскинув брови, Мин Гю проглотил ответ на вопрос и сам вопрос, забыв, о чем его вообще спрашивали. — Ну, это… я… — замялся он, не зная, куда девать пальцы, упирающиеся в довольно плотную и горячую часть парня напротив. — Я рад, что не… что не один… такой. — Ты тоже мне нравишься, — голос Вон У будто бы стал чуть глубже и проникновенней, чем раньше. Он провел носом по щеке Мин Гю, шумно выдыхая, и прошептал на ухо: — Я слышал, чем ты занимался в ванной. Дрожь прошлась по всему телу Мин Гю, заставив его поежиться. Сердце разогналось ещё быстрее, чем прежде, а дыхание замерло на вдохе. Стараясь отвернуться, он пробормотал: — То есть ты… знал и ничего не сказал? — Про то, что ты мастурбировал в моей ванной? — смешок. — Да, я знал. Меня это очень… очень… — Очень что? — Взбудоражило. Мин Гю почувствовал пульсацию члена Вон У через трусы, когда тот прижал его ладонь сильнее. Горячий выдох на ухо вызвал волну щекотливых мурашек. Мин Гю испытывал смешанные чувства: и стыд за то, что его застали за ужасным занятием, и сильное возбуждение от происходящего. Решив не тянуть с тем, что само идёт к нему в руки, Мин Гю проявил инициативу и провел ладонью вниз и вверх, мягко поглаживая Вон У через ткань. Он закрыл глаза и уткнулся носом в шею Мин Гю. Так странно делать это, проскочило в голове, когда Мин Гю проник ладонью под мягкую ткань трусов, как будто бы нам по пятнадцать лет, и мы балуемся после школы. Вон У испустил напряжённый выдох, когда Мин Гю обхватил его прохладными пальцами. Он так и не поднял головы, то ли потому что стеснялся, то ли потому что ему не особо нравилось. Из головки сочилась прозрачная вязкая жидкость, и Мин Гю большим пальцем растер ее по кругу. Вряд ли теперь получится остановиться и свести все в шутку, подумалось ему с некоторой долей сожаления, потому что никогда нельзя быть уверенным, что отношения не испортятся после секса. Какой бы он ни был. — Если хочешь, я перестану, — Мин Гю сказал это совсем тихо, но Вон У тут же ответил: — Не хочу. Продолжай. — Ты уверен? — Да. Вон У извлёк ладони из-под одеяла и, обхватив ими щеки Мин Гю, посмотрел прямо в глаза: — Я хочу этого с тобой, — он потянулся губами вперёд, но Мин Гю чуть отстранился. — «Этого» — это чего? — он даже позволил себе чуть усмехнуться. — Ты вынуждаешь меня сказать это? — Вон У вскинул брови, Мин Гю кивнул. — Хорошо, тогда… Я хочу заняться сексом с тобой. И уверен, что ты тоже хочешь заняться сексом со мной. Я прав? В ответ Мин Гю впивается в его губы нетерпеливым и страстным поцелуем, одновременно начав довольно активно двигать ладонью, отчего совсем скоро услышал стоны Вон У, в которых он захлебывался от нехватки воздуха. Кажется, у Мин Гю всё-таки сорвало крышу после всего, что сегодня случилось, и его можно понять: он так долго терпел, что немудрено, как он торопится теперь. Под его пальцами член Вон У сочится и пульсирует, как будто становясь ещё твёрже, чем был до этого. У Мин Гю и самого в трусах все ноет, ему хотелось бы, чтобы Вон У тоже трогал его, но на просьбы нет времени, он слишком занят терзанием мягких, покрасневших от долгого поцелуя губ, а другая рука лежит под головой Вон У, и ее неудобно вытащить в таком положении, поэтому Мин Гю решает повернуть Вон У на спину, не прекращая поцелуя и движений рукой. Только на мгновение он прерывается, чтобы положить ладонь Вон У на свою задницу. Тонкие пальцы тут же сжимают ее. — М-м-м, — мычит Вон У сквозь поцелуй и пытается сделать нормальный вдох, но ему не даёт пара настойчивых губ, поэтому он вынужден слегка оттолкнуть Мин Гю, — я сейчас кончу. — И что? — Мин Гю тяжело, часто и очень поверхностно дышит, его лоб и виски вспотели, и черные волосы встали торчком, а в глазах не читалось признаков осознания чего-либо. — Я хочу… — Вон У закусил губу и отвёл взгляд на секунду, — я не хочу, чтобы на этом все закончилось. Мин Гю некоторое время пытался сообразить, о чем речь, а когда понял, протянул «а-а» и осторожно убрал влажную ладонь. — Извини, я увлекся. — Если я скажу, что мне не понравилось, я совру. На этот раз поцелуй чуть более спокойный и неторопливый, хотя это очень относительно. Вон У неожиданно резко переворачивает Мин Гю на спину и нависает над ним. Сведя ладони младшего над головой и удерживая их одной рукой, Вон У поднял низ его футболки почти до подбородка, обнажая нежную темную кожу. К целованию и посасыванию сосков Мин Гю всегда был очень нетерпелив, такой уж он чувствительный, что не может выносить этого долго, а сейчас так вообще не может даже ровно лежать на спине, так и хочется дернуться и дать понять, как ему до безобразия приятно, хотя он старается выразить это через свои прерывистые стоны и закушенные губы. Когда же он наиграется, спрашивает Мин Гю вселенную, когда бедра уже все раскалены до изнеможения, а слегка касающаяся его тощая задница Вон У только ещё сильнее раззадоривает, как будто он специально так слегка трётся, чтобы довести Мин Гю до исступления. Когда Вон У от сосков начинает вести влажную дорожку вниз по животу, Мин Гю напрягается всем телом. Его руки уже выпущены, и он хватается ими за плечи Вон У. Тот тут же поднимает взгляд: — Что-то не так? — Я не выдержу, хен, — взгляд Мин Гю ничего не выражает, кроме крайнего вожделения. — Если ты будешь трогать его, то я точно не смогу дальше ничего сделать. — Даже немного? — Вон У слегка касается губами члена Мин Гю через ткань трусов, тот тут же откидывается на подушку и закусывает губу. — Мне очень тяжело терпеть, — говорит Мин Гю почти просящим тоном, но в ответ получает только ещё больше интимных поцелуев. Когда горячий язык Вон У проходится сначала по его головке, а потом и по всей длине, Мин Гю издает длинный судорожный стон и закусывает указательный палец левой руки, пальцами правой же руки он зарывается в волосах Вон У, водящему кончиком языка по безумно чувствительной уздечке. Я такой жалкий, думает Мин Гю, собирая по кусочкам паттерн мыслительного процесса, даже не могу держать себя в руках. И это имело некоторый смысл, потому что его стоны начали приобретать очень громкий и несдержанный характер, особенно когда Вон У начал брать в рот, к тому же довольно глубоко и не забывая при этом работать языком. Господи, как он это делает, задаётся Мин Гю вопросом, а ещё интереснее, где он научился это так делать? — В-вон У, т-тише, — просит он срывающимся голосом, сжимая в пальцах мягкие волосы, но его просьбы как будто бы растворяются в шуме ливня за окном. В итоге Вон У, будто почувствовав, останавливается ровно тогда, когда Мин Гю уже готов был кончить. Передышка. Все тело ноет и протестует, но Мин Гю рад, что ему дали перевести дух. Пока он пытался отдышаться, Вон У стянул с себя футболку и потянулся куда-то позади кровати. Когда он снова вернулся к Мин Гю, то задал интересный вопрос: — Кто сверху? Мин Гю оглядел мутным взглядом потолок. Хороший вопрос. Он бы и хотел, но как-то слишком заведён, да и есть вероятность кончить слишком быстро. — Давай ты. — Хорошо, — Вон У зажимает в зубах серебристый пакетик и снимает с Мин Гю футболку, затем трусы. Мин Гю облизывает его указательный и средний пальцы, чувствуя себя не просто обнаженным, а каким-то даже до конца раскрытым, распахнутым, как будто раздели не его самого, а его душу. Очень странное чувство. Тугие, но податливые стенки заднего прохода постепенно обхватывают скользкие пальцы, а Мин Гю зажмуривается. У него это далеко не в первый раз, и, конечно же, уже нет такой боли, как раньше, хотя ощущения все равно не самые приятные. Но предчувствие удовольствия полностью это компенсирует. Словив себя на том, что начинает постанывать, Мин Гю остановил руку Вон У, намекая на то, что уже достаточно. Вон У, кивнув, быстро снял с себя трусы и, лёгким движением натянув презерватив, склонился над Мин Гю. — Я нервничаю, — шепотом говорит он и прикладывает ладонь Мин Гю к сердцу. Оно гулко и быстро стучит. — Я тоже, — отвечает Мин Гю, проглатывая вязкую слюну. Вон У входит медленно и осторожно, хотя Мин Гю был бы не против и побыстрее. Ощущение наполненности поначалу кажется чужеродным, но потом становится очень приятным. Первые несколько толчков Мин Гю шипит и сжимает в ладонях простыни, а дальше уже становится лучше, и чувство тугого трения сменяется плавным скольжением. Каждый толчок отдавался в голове Мин Гю крохотным взрывом, которые вместе складывались в большой фейерверк. Вон У оставлял засосы на его шее и кусал плечи, пока Мин Гю старался не стонать слишком громко, хотя сдерживаться у него получалось, честно говоря, паршиво, и будь кто-то на первом этаже дома, он бы все отлично слышал, как хорошо, что они в доме одни, да и яростный шум разбивающихся об оконное стекло капель добавлял уверенности. В какой-то момент Вон У приостановился и закинул ногу Мин Гю на своё плечо. Перемена тут же разошлась волной приятных ощущений в низу живота. В такой позе движения бедер Вон У стали более частыми и малоамплитудными, чем до этого, что интенсивно меняло состояние Мин Гю от «возбуждён до изнеможения» до «растоплен и потоплен в удовольствии». Внутренности плавились от переизбытка эмоций, а нежность и страсть к Вон У постепенно сконцентрировалась до такой степени, что Мин Гю был уже не в силах ее сдерживать. — Вон У, я… я сейчас… — выкрикивает он сквозь стоны, которые уже давно были в голос. — Подожди ещё немного, — говорит Вон У и поворачивает его на бок, сам прижимаясь к его спине и целуя в щеку и шею. Толчки не становятся менее сильными от смены положения, и Мин Гю уже просто не может, хотя сдерживается изо всех сил. Вон У сам уже громко стонет над ухом, чувствуется, что он тоже на пределе. — Не могу больше, — стонет Мин Гю и кончает, издав протяжный стон. Вон У сжимает его бедра до побеления пальцев, делает ещё несколько толчков и, максимально прижавшись к нему, замирает на пару секунд, а потом с прерывистым выдохом откидывается на подушку сзади. Фейерверки один за другим плывут перед глазами Мин Гю, сливаясь в радужные бензиновые пятна. Звон колоколов и биение крови в ушах медленно сменяется уютным, но холодным шумом дождя. Своей спиной он чувствует Вон У, обнявшего его сзади, чувствует, какой он вспотевший и горячий. — Извини, я, кажется, испачкал твою простынь. — Ерунда. Повернись ко мне. Мин Гю требуется усилие, чтобы повернуться на другой бок, настолько он изнеможен. Вон У смотрит на него усталым и нежным взглядом. — Я думал, что ты никогда не переспишь со мной, — говорит он. — Как ни странно, я думал то же самое, — Мин Гю усмехается. — Мне казалось, что ты гораздо более серьезный и порядочный, чем я. — Смешно, — Вон У растягивает смущенную улыбку. — Теперь ты понимаешь, что нет? — Да брось, Мин Гю, я отвезу тебя, — Вон У смотрит на одевающегося в коридоре младшего и тоже тянется за пальто. — Не надо, хен, я вызвал такси, — Мин Гю улыбается. — Отдохни лучше. Вон У пожимает плечами, хотя все ещё очень хочет отвезти Мин Гю домой самостоятельно, чтобы точно убедиться, что с ним все будет в порядке. Но, тем не менее, у ворот дома действительно стоит такси, когда они выходят на улицу. Все ещё пасмурно и довольно холодно. Мин Гю поеживается от ледяного ветра. — Ну и погодка, — бормочет он. — Позвони, когда доедешь, — Вон У засовывает руки в карманы толстовки. — Конечно, — отвечает Мин Гю легко и беззаботно, закрывая за собой дверь такси. Вон У через тонированное стекло видит, что ему посылают воздушный поцелуй, и тоже не сдерживает улыбки. Когда машина скрывается за поворотом, Вон У обращает взгляд на серое хмурое небо. Что случится дальше?