Боги тоже люди

Великий наследник трона страны Кемет с раздражением оттолкнул от себя дрожащего окровавленного молодого раба. Сегодня, впрочем, как и обычно, у благословенного Богами принца Ментупотепа, единственного сына Солнцеликого отца своего – Фараона Ментупотепа I, правителя Верхних и Нижних земель – было плохое настроение. Еще ночью у принца начали невыносимо болеть кости в ногах. По его приказу лучшие лекари, помолившись великой Сах-мет и принеся на ее алтарь богатые дары, втирали ему в ноги дурно пахнущие мази, возжигали благовония, но боль так и не прошла. Объяснив все великим испытанием, посланным злым Сетом, врачеватели удалились. Может ли человек спорить с волею богов? Конечно, нет. Вот только отчего-то Ментупотепу казалось, что лекари всего лишь умело прикрывали волею богов собственное бессилие. Невыспавшийся принц был зол на весь мир. Даже яркий и светлый лик Ра неприятно резал покрасневшие глаза. А тут еще неумелый раб слишком громко поставил на стол золотой поднос с едой. Этим подносом принц его и избивал, остановившись только тогда, когда в легких перестало хватать воздуха, а перед глазами начали возникать разноцветные круги. Жалкое отродье грязной рабыни был хорош лишь тем, что уродился непозволительно красивым для раба. Все самое лучшее и прекрасное всегда принадлежало правителям. Этот мальчишка тоже не стал исключением. Мальчишку было не жаль. Немного жаль было сам поднос. На нем умелыми мастерами были изображены сценки молитв богу плодородия – Мину. Ментупотепу всегда было интересно, как же Бог двигается с таким огромным фаллосом? К тому же, умелый мастер изобразил по кругу подноса сценки из Праздника ступеней. И вот теперь из-за дрянного мальчишки прекрасная вещь была погнута в нескольких местах! Принц почувствовал, как злость снова застилает глаза алой пеленой бешенства. - Ползи сюда, ничтожество! – прошипел он, обращаясь к дрожащему, забившемуся в угол, рабу. Мальчишка тихо всхлипнул, но, не решившись ослушаться воли своего господина, на четвереньках пополз в сторону принца. В шаге от его ног раб остановился, боясь поднять голову, распростерся ниц, словно в храме перед статуей Бога. Ментупотеп грубо схватил его за волосы и, больно дернув вверх, заставил посмотреть себе в глаза. - Какая красивая мордашка, - зло усмехнулся принц. – Как твое имя, животное? - Яннис, мой господин, - прошептал раб побелевшими от страха губами. Он совсем недавно поступил в распоряжение принца, но уже успел наслушаться от испуганных рабов об особенностях характера нового господина. Двух предыдущих рабов, прислуживавших ему, разрезав по кускам, скормили собакам лишь за то, что они посмели засмеяться в присутствии господина над выходками черного котенка, живущего вместе с прочим выводком священных животных при дворце. Наказать кошку было немыслимо, потому своими жизнями расплатились рабы. А сейчас господин был зол на Янниса, а тот даже не мог понять, что же он не так сделал. - Бог добрый? – озвучил вслух значение его имени принц и снова недовольно скривился, - Может, для кого-то он и таков, но не для тебя. Кому вздумалось давать такое имя рабу? Твареныш. Я буду называть тебя – Твареныш. - Как будет угодно господину, - прошептал Яннис, зажмурившись, и отчаянно молясь справедливой Маат, прося остановить неправедный гнев господина. Но, видимо, сегодня Маат была занята более важными делами. Принц неожиданно больно ухватил его руку за кончики пальцев и стал медленно ввинчивать под ноготь один из костяных наконечников для еды. Яннис понимал, что ни вырываться, ни кричать нельзя. Этим он только еще больше разозлит господина. Он до кровавого вкуса во рту прикусил губу, чувствуя как по лицу сбегают щекотными дорожками слезы от острой, нестерпимой боли. Дышать получалось урывками, сердце, словно сумасшедшее, металось в груди. Через некоторое время, показавшееся измученному и избитому Яннису вечностью, господину надоело кромсать кончики пальцев раба, и он брезгливо оттолкнул его в сторону ногой. - Пойди вон! Позови другого раба. Я не намерен вкушать пищу, заляпанную твоей грязной кровью. Не веря собственному избавлению, Яннис низко поклонился и максимально быстро, пятясь, покинул комнаты господина. На пороге он неожиданно натолкнулся на человека, одетого необычно – в штаны и удлиненную рубаху, вскрикнул испуганно и тут же получил жесткий удар в живот. Падая, Яннис успел прикрыть руками голову, узнавая того, кто стал столь неожиданной преградой. Это был иноземец - учитель принца. Сам он называл себя Ментор и славился нетерпимостью и жестокостью. Поговаривали, что характер наследника, и без того бывший ужасным, совсем испортился после того, как к его воспитанию был допущен этот иноземец. Но сегодня юному рабу необыкновенно везло – Ментор явно спешил и не стал задерживать внимание на неосторожном мальчишке. Отпихнув его ногой в сторону и окинув злым взглядом, он вошел к принцу, а Яннис поспешил позвать к господину другого раба. Только потом позволил он себе подойти на кухню к доброй Тефии. К ней часто бегали те рабы, которым не повезло попасть под гневную руку господина Ментупотепа. Тефия увидела на пороге Янниса, бережно баюкающего искромсанную руку, и вздохнула. - Ну, что там, сынок? Иди сюда, садись. Не бойся, я пока только посмотрю. - Ты не очень занята, Тефия? – растревожился Яннис, увидев, что женщина разделывает широким ножом свежее мясо, явно подготовленное для господского стола. Принц очень любил мясо, только ел его приготовленное особым образом – в кусках, нарезанных ломтями в палец человека шириной, должна была оставаться кровь. Мало кто из рабов мог понять, как можно такое есть. Разве что один воин из эфиопов, с цветом кожи черным, как самая черная ночь, смотрел на непрожаренные куски с завистью. - Ничего, это все к обеденной трапезе. Я все успею. Чуть полноватая женщина достигла уже вполне преклонного возраста в целых тридцать семь лет, потому была мудра и спокойна. Увидев руку Янниса, она нахмурилась и недовольно поцокала языком. - Ох, как порвано-то все! Чем это он тебя? - Костяными наконечниками для еды. Мальчишка дрожал, боясь новой волны боли, но понимал, что отнимать руку у женщины будет не лучшим решением. - Тефи, пожалуйста... - тихо проскулил он. - Что – Тефи? Ты пришел за помощью? Терпи! Иначе быстро начнется гниль, вот тогда тебе точно будет не до шуток. Сейчас буду промывать! И только попробуй мне дернуться! Она достала с какой-то из полочек кувшин и вынула тряпичную, пропитанную смолой пробку, принюхалась. - Да, то, что нужно. Покрепче перехватив руку Янниса за кисть, вытащила мальчишку на улицу и тут же ливанула на все еще кровоточащие пальцы перебродившим в уксус вином. Порезы и разрывы обожгло сильной болью, которая вовсе не спешила уменьшаться, потому что Тефия снова и снова лила на порезы концентрированную жидкость. Яннис не вырывался. Упав на колени, он тихо всхлипывал, ожидая конца пытки. - Ну, все, все уже, - ласково проворковала женщина, поглаживая его по темноволосой голове. – Поднимайся, сынок, пойдем, я намажу твои пальцы мазью и перевяжу. Где-то у меня завалялся небольшой кусок чистого полотна. Мальчишка все еще всхлипывая и растирая по лицу слезы, терпеливо дождался окончания процедуры. - Чем же ты не угодил господину в этот раз? – спросила сердобольная Тефия. - Не знаю, - покачал головой Яннис, - а он не объяснил. - Господин и не обязан объяснять. Сам должен догадаться. Что он тебе говорил? - Ничего. Почти ничего. Только бил. Потом спросил, как мое имя, я сказал. Господин перевел его и почему-то разозлился. Тефия вздохнула. - Говорила я твоей матери, не называй ребенка иноземным именем, а она упрямица – мол, из греков отец-то, пусть у ребенка имя будет по отцовому звучать. Вон – боком теперь выходит-то! - Он сказал, что будет называть меня тваренышом, - тихо пожаловался Яннис. - Да как бы не называл, лишь бы не трогал, - пожала плечами Тефия, и Яннис молчаливо с ней согласился. Было еще кое-что, что слышал он от старших рабов. Говорили они о том шепотом, оглядываясь, нет ли рядом кого чужого. Сам Яннис услышал страшное случайно, просто парни думали, что он уже крепко спит, а мальчишке, как назло, именно в ту ночь никак не шел сон. - Наш господин вчера потребовал к себе Рета. Тот у него долго пробыл, почти полночи. Вернулся, хромая, и лица на нем не было. - И что? – с придыханием спросил второй раб. - А к утру повесился. Я сам видел, как надсмотрщики снимали тело и ругались. - Почему ж повесился? – ужаснулся раб. - А потому, что господин заставил его совершить один из страшных грехов – заставил разделить с ним постель. Собеседник рассказчика тихо охнул. - А как же господин? Это ж грех! - Ты господина с нами не равняй. Он – сын Бога. Может, его это все и не касается. А вот Рет от ужаса с собой покончил… Подслушанный разговор никак не шел из головы мальчишки, и он все же набрался смелости и спросил у Тефии: - Скажи, а разве бывает так, что ложе делят не мужчина и женщина, а двое мужчин, например? - Ты где таких гадостей наслушался?! – всплеснула она руками, роняя нож. - Слышал, - уклончиво ответил Яннис. – Просто ответь – бывает так, или нет? - Может, и бывает, только ты о том и думать не смей! Это грех большой! То Богам не нравится. - А наш господин – сын Бога? - Конечно, все фараоны – сыновья Бога. - А можно ли сыну Бога нарушать законы Бога? Тефия отложила нож и мясо в сторону и повернулась к Яннису. - Тааак! – зловеще протянула она. – Рано твоя мать умерла, ох, рано! За такие мысли, не то что слова, можно головы лишиться. Закрой свой рот покрепче, пока тебе не засунули в него живых скорпионов и не зашили покрепче нитками! Не желаю больше ничего подобного даже слышать! - Я не буду, Тефия, - испугался Яннис. - Вот-вот! Хочешь оставаться живым, сколько отпущено тебе Богами, даже мыслей таких не допускай. Женщина снова вернулась к готовке, а Яннису все еще было любопытно – как это, если два мужчины? Куда же они могут запихнуть свои фаллосы? Он видел, как быки оплодотворяли коров. Там все было понятно. Знал он, что так же примерно устроено все у мужчин и женщин. Но как могут проделать это два мужчины – мальчишке было непонятно. Спрашивать дальше у разозленной Тэфии он не решился, а потому просто улизнул тихонько с кухни, направляясь к дому для рабов. Он решил отыскать давешнего раба-рассказчика и потихоньку расспросить его. Может, он будет более разговорчив, чем кухарка? Нихий отыскался у конюшен. Он убирал за конями господина. Яннис вызвался помочь. Вторая рука была в порядке, и он мог сгребать в кучу конский навоз. Поработав, пока солнце не поднялось высоко в небе, Нихий предложил отдохнуть и напиться воды. Они устроились в тени, отбрасываемой стеной здания, и Яннис, оглянувшись, тихо сказал: - А я ваш разговор ночью слышал. - Какой разговор? – Нихий сделал вид, что не понимает его. - Про повесившегося Рета. Нихий вздрогнул и рукой прикрыл ему рот. - Тихо! – прошептал он, тревожно оглядываясь. - Я тихо, - понимающе шепнул Яннис. – Мне просто не понятно… - Что не понятно? - Как это – мужчина с мужчиной? Нихий понимающе хмыкнул. - Какой ты любопытный, словно ручной щенок лисицы. Что там не ясного? Мальчишка покраснел, но все же упрямо спросил: - А куда они фаллос тыкают? Нихий обидно рассмеялся, звучно шлепая себя руками по ляжкам. - Ох, и смешной же ты парень. Раз есть палка, то должна быть дырка. Так? - Так! – кивнул головой Яннис. - Вот и подумай, какие у тебя есть дырки? Мальчишка честно подумал. - В ушах, но не пойдет – маленькие. В… в… рот? – неверяще посмотрел он на Нихия. - И рот тоже. Еще! - Еще?! – не поверил ему Яннис. – Но остается же только… - Вот-вот! – снова расхохотался Нихий, наблюдая, как становится ярко-красным от смущения личико любопытного мальчишки. Яннис, представивший себе всю картину, испуганно пискнул, подскочил и дал деру в сторону рабского дома. Ему нужно было побыть одному, чтобы освоиться с новыми сведениями. По дороге он увидел деревянную повозку, запряженную парой спокойных мощных волов. Под навесом из тростника стояли деревянные клетки с разными зверюшками. Словно зачарованный, остановился мальчишка перед ними. Кого там только не было! Самые необыкновенные и яркие птицы спорили красотой оперения с драгоценными каменьями, ловкие, похожие на обросших волосами маленьких уродливых человечков, животные смотрели на него темными бусинами глаз. А в отдельной просторной клетке он заприметил самого настоящего молодого щенка шакала. Яннис с трепетом остановился напротив и удивленно рассматривал священное животное из Суита. Глазки хищника были умными, словно у человека, и он не проявлял никакой агрессивности, спокойно воспринимая рассматривающего его юношу. - Ну, что застыл? Грубый окрик раздался так внезапно, что Яннис подскочил на месте от неожиданности. Обернувшись, он увидел мощного дядьку-возничего. Он смотрел на раба с тем брезгливым превосходством, которое обычно было свойственно свободным, но нищим людям, которые ничего почти, кроме своей свободы, и не имели, но очень любили погордиться этим перед такими вот, как Яннис, рабами. - Вон пошел, раб! – он грубо оттолкнул мальчишку от клеток. – Эти звери не про тебя. Их сам принц Ментупотеп будет смотреть и выбирать! Гордый своей значимостью, торговец отвернулся от раба. Яннис вздохнул и побрел в благостное прохладой нутро дома. Отчего-то было жаль этих животных, вынужденных находится на самой жаре в тесных вонючих клетках…