Боги тоже люди

Чтобы отвлечься от досадной неприятности, Сет решил посмотреть на ту, что согласилась разделить постель с Собакоголовым уродом и к тому же – родить ему сына. Древняя, как сами Боги, игрушка – Око Богов – была найдена Сетом в самом сердце пустыни в подземелье под обломками чужеродного Храма. С его помощью можно было легко увидеть кого угодно, где бы этот человек ли, Бог ли не находился. Неприятным исключением были только личные Чертоги Богов – туда око отчего-то смотреть отказывалось. - Покажи мне Ладу – Славянского пантеона Богиню. Темная обсидиановая поверхность ока помутнела, и через белесую дымку тумана проступило изображение совсем молодой еще девушки. Она была очень хороша, и красота ее совсем не походила на утонченную грациозность Бастет, на зрелое совершенство Изиды. Она была похожа на первый глоток воды для путника, измученного жаждой пустыни, смех ее соперничал с веселым журчанием чистейших ручьев, а светлые золотые волосы в яркости блеска могли поспорить с полуденными лучами Ра. - Проклятье! – Сет в величайшем раздражении стукнул кулаком по изящному резному столику, не замечая, как от мощного удара божественной длани тот пошел трещинами, приходя в полную негодность. – И почему такая красавица досталась Любителю Мертвечины?! Вот говорят: Сет злой, Сет коварный! А что еще остается мне, когда вокруг нет и капли справедливости?! Накинув на око чистую льняную ткань, Повелитель Пустыни тяжело упал на ближайшую скамью, устало прикрыв ладонью глаза. Почему-то сегодня ему казалось, что сил стало чуть меньше, что все дела его категорически не ладятся. Да еще этот отвратительный мальчишка! Бог брезгливо принюхался, пытаясь определить, не остался ли на нем мерзкий запах внутренностей этого отродья городской шлюхи. Но тут его ушей достиг странный звук - словно кто-то в разных местах Чертогов чуть постукивал по стенам там – снаружи. - Хм, уж не кажется ли мне это? – в недоумении произнес Сет и снова, уже внимательнее, прислушался. Нет, странный стук не прекратился, а напротив – стал еще более заметным и громким. - Да что же это такое творится?! – удивился Бог, направляясь к одному из выходов из дома. Действительно, недоумение Бога было легко понять: ведь Чертог располагался вне пространства и вне времени. Он словно парил в небытие, и найти дорогу к нему было посильно лишь одному из Богов. А тут какие-то посторонние шумы! Сет появился чуть в стороне от стен огромного строения и с удивлением обнаружил, что его Чертог атакован добрым десятком полупрозрачных людских душ, которые что-то сосредоточенно выдалбливали в каменных стенах, паря вокруг здания на разной высоте. - Это что же вы тут делаете, жалкие черви! – страшно взревел Сет, опускаясь перед Чертогами и с гневом глядя на мелкие ничтожные душонки. Один из негодных дохляков спокойно повернулся в сторону Сета и нагло ответил: - Как что? Украшаем твое жилище, о достойнейший из Богов. - Украшаете? – с недоверием переспросил Сет. – Но я вас о том не просил. - А нас и не нужно просить, ибо правда такая штука – она сама просится на белый свет. - Правда? Да о чем ты тут болтаешь?! Сет попытался отшвырнуть от стены наглую душу, но его рука прошла сквозь прозрачные контуры, не причиняя никакого вреда давно умершему человеку. Казалось, что тот даже не заметил божественного прикосновения. Человечек снова повернулся лицом к стене и продолжил выбивать на ней какие-то иероглифы. Повелитель пустыни присмотрелся, и у него потемнело в глазах – почти вся длинная стена его Дома была увенчана мастерски исполненными надписями следующего содержания: «Сет – паршивое насекомое»; «Сет – пожиратель собачьего говна»; «Сет – голова, полная мочи»; «Сет – хавОль»… За последнее непонятное слово зацепился его взгляд, и Бог слабым голосом уточнил у талантливого мастера: - Это еще что за надпись? - А это один из наших друзей путешествовал по миру и бывал в восточных странах. Там, как он нам сказал, так называют мужеложцев, - с легкой улыбкой пояснил «добрый человек», не отрываясь от увековечивания на стене Дома Сета очередной «правдивой истины». - Так вы что, еще и по-иноземному меня поносите? – обиделся Сет. – Вам что, уже местных ругательств мало?! - Так Дом-то большой, - добросердечно пояснил мастер. – Боюсь, что на все стены и иноземных не хватит. Мастеровой человек отошел от стены на несколько шагов и с удовлетворением обозрел ровно высеченные иероглифы. « Сет – Х…Й» - гласила очередная надпись. - А это еще на каком? И почему так коротко? – промямлил владелец щедро и забесплатно украшаемого жилища. - О, это на славянском! – похвалился образованностью мастер. – А то, что коротко, так по-нашему длиннее, но не так забористо. Фаллос переводится! - Я – фаллос? – потерянно пискнул Сет и тут же попытался стереть отвратительную надпись струей огня, пропуская ее прямо через душу исполнителя безобразия. Огонь иссяк, душа отряхнулась, словно от пыли и перешла к пока еще «не украшенному» участку стены, а надпись осталась там, где и была. - Это что же это? Это как же так? Сет с недоверием колупнул иероглифы твердым когтем и с удивлением посмотрел на руку – коготь сломался, надпись нет. - Аааа… - он ткнул в надпись пальцем и беспомощно оглянулся на мастера. - Что? – спросил тот, отрываясь от творчества. – А, понятно - не стирается! Мы качественно работаем! Не беспокойтесь, уважаемый! - О Великий Нун! – Сет в отчаянии схватился за голову. – Да они же просто испоганили мне все Чертоги! Да сюда же Боги толпами приходить будут – почитать и посмеяться! Но тут его внимание отвлекли новые звуки. У главного входа кто-то громко и талантливо играл на арфах, систрах и флейтах. Музыка была необыкновенно красива, впрочем, как и исполнение. - А это еще что? – в изумлении прислушался Сет. И тут хорошо спетый хор начал выводить слова Песни. Повелитель Пустыни прислушался и покрылся разноцветными пятнами. Уже через мгновение он со всех ног мчался на звуки голосов дивного хора. Нужно ли говорить о том, что и тут Бога ждало разочарование: весь оркестр, как и многочисленный и громкоголосый хор состояли из душ людей. Сейчас они самозабвенно выводили слова Гимна Сету. И лучше бы сие дивное сказание никогда не звучало ни в этом, ни в каком-либо ином из миров. О Сет, уродливый сердцем и ликом, Он крал, убивал и обманывал всласть, О Сет, неудачный ребенок Богини, Он знает лишь злобу, он любит лишь власть. О Сет-мужеложец, любитель позора, Он спаривается под каждым забором, Он в связях, и в методах был неразборчив, Всей жизнью своей заслужил он лишь порчу… Гимн продолжался и продолжался, «восхваления» сыпались на голову несчастного небожителя, словно подарки из рога изобилия. Покрасневший от стыда и обиды Бог ничего не мог поделать с проклятым призрачным оркестром, не знающим ни пощады, ни усталости. - Ах, как это прекрасно! – раздался откуда-то справа знакомый мурлыкающий голос, а Сет мысленно застонал – это пожаловала известная сплетница Бастет. Уж теперь-то о его позоре очень скоро узнает каждый из Богов. - Это какое-то недоразумение! – тихо скрежеща зубами от ярости, повернулся он к ней. - Да что ты, дорогой родственничек! – делано изумилась Кошка. – Скажи, ты и вправду так думаешь? Тогда ты еще и тупица-Сет! – обидно рассмеялась она. - О! Сет – тупица! – обрадовано воскликнул ближайший к ним мастер-каменотес и принялся быстро набивать новую порцию ругательных иероглифов. - Что ты имеешь в виду? – зарычал оскорбленный Небожитель, сжимая огромные кулаки. - Но-но! Полегче, иначе я тоже могу кое-что украсить! Например, твою злобную физиономию десятком свеженьких шрамов! Посмотри вокруг, несчастный недоносок, и вспомни, с кем поссорился! - Сет – недоносок?! – восхитился невовремя освободившийся мастер. – Спасибо тебе, о Великая Богиня! А мы и не знали об этом удивительном факте! - Да пожалуйста, - лениво махнула хвостом удовлетворенная сделанной пакостью Бастет, исчезая в вихре портала. Разъяренный Сет только и сумел, что ухватить жалкий лоскуток от ее одежды, да услышать растаявший вдали издевательский смех. Повелитель Пустыни еще раз оглянулся на творимые вокруг безобразия и поспешил скрыться внутри оскверненных Чертогов. - Анубис! Ну, конечно, чертов Мертвяк. Кто же еще мог натравить на меня души умерших? И как я сразу не догадался? Сет немного пометался по комнатам, сыпля в Адрес Собакоголового наглеца угрозами и потрясая кулаками и, немного успокоившись, попробовал связаться с Анубисом мысленно. - Слушаю тебя, - наконец раздался в голове спокойный голос. - Ты! Это все твои происки! - О, я вижу, тебе понравился мой подарок? – даже мысленно Сет чувствовал, как довольно скалится собачья морда Анубиса. - Да чтоб тебя разодрали кошки Бастет! Да чтоб Ра сжег тебя дотла! Да чтоб… - Прекрати! Мне нет дела до твоих жалких угроз. Верни мальчишку! - И все прекратится? - Почти. - Что значит «почти»? – возмутился Сет. - Уже сделанные надписи останутся. - Нет! Убери их! - Это невозможно. Я выдержал инструменты каменотесов в водах реки Стикс. Теперь все, что высечено ими, неподвластно времени и Богам. - Проклятый урод! – бессильно выругался Сет. - Может, я и уродлив внешне, - вздохнул Анубис. – Но уж лучше иметь страшный лик, чем уродливую душу. Сет взвыл от ярости, не имея возможности причинить невидимому собеседнику хоть какой-то вред, и оборвал связь. - Ни за что! Теперь отдать ему мальчишку, значит – сдаться! Я не слаб! Но как же быть с Богами?! … А в это время во всех Храмах Кемета одновременно начались массовые богослужения. Сам Фараон и сын его, все жрецы и все свободные люди обращались в молитвах своих лишь к тем двум Богам, которые отвечали за человеческое Посмертие. Они умоляли о невероятном - вернуть на земли благословенного государства смерть. Вначале, когда Фараону из многих Храмов поступила одинаковая информация о том, что с Небес явилось откровение, что нет больше смерти в его стране, Ментупотеп-старший даже обрадовался. Но очень скоро радость его перешла в глубокую задумчивость, а после и в озабоченность. Ведь очень скоро число жителей страны начнет неуклонно увеличиваться, а это значит, что перестанет хватать земель, чтобы строить дома, не будет доставаться каждому кусок хлебной лепешки. От голода в этом случае не спасут никакие урожаи. А если еще о дивном прослышат в соседних странах, то на земли Кемета придет непрекращающаяся война. Каждому Правителю захочется стать бессмертным. Земля насквозь пропитается кровью, города и поселения превратятся в руины, настанет конец великому народу. Все это так живо представилось Ментупотепу, что он в ужасе схватился за голову. Не для этого поставлен он Богами на трон государства! А тут еще сообщения о волнениях в поселениях. Все, преступающие закон, словно с цепи сорвались. Начались грабежи, там и здесь возникали вспышки насилия. Стражи сбились с ног, пытаясь навести порядок. Тогда-то Фараон и повелел обратить молитвы всего народа к Осирису и Анубису, умоляя Богов вернуть потерянное. Не многие из людей понимали, к чему возвращать смерть, но повеление самого сына Бога было законом, который никто не посмел нарушить. Потому сегодня не было места на площадях перед Храмами, потому никто сегодня не работал. Все молились вместе с владетелем земель, сыном Бога, Великим Ментупотепом. … В Небесных Чертогах было неладно. Мрачными, словно тени самих себя, были Боги. На глазах угасали их силы, увядала бессмертная красота Богинь, откуда-то в углах небесных жилищ появилась пыль, сбивавшаяся в некрасивые серые комья. Сетью трещин покрывались прекрасные фрески и мозаики, прахом рассыпались тонкие воздушные ткани… Только теперь, наблюдая как уносится водами небесного Нила гнилой кусок борта барки Манджет, осознал Ра, в чем состояло великое проклятие Анубиса. Ведь Смерть не может просто уйти в никуда. Она ушла с земель человечков, зато верно и надолго обосновалась в Небесных Чертогах каждого из Богов. - Нет! Следует немедленно прекратить это безобразие, иначе мы станем первыми из бессмертных, умудрившимися умереть! Я созываю всех Богов и Богинь на Великий Совет! – прогремел в небесах его голос, и каждый, к кому обращался Великий Ра, склонил голову, признавая его право.