Боги тоже люди

Яннис, сжавшись в комок и забившись в угол, с ужасом ожидал возвращения зловредного Бога, который, не говоря ни слова, вдруг куда-то ушел, оставив человека одного в комнате. Юноша боялся смотреть в сторону опрокинутого столика, вдруг взгляд наткнется на обжаренную человеческую руку или на алую лужу крови, пролившейся из коварного кубка. Он дал согласие на ужасное, но страшнее всего было понимание, что такое потребовал от него один из Богов. Юноша уже не знал, чему можно верить. Анубис всегда был связан со смертью, его боялись и уважали. Но оказалось, что бояться нужно было совсем другого Бога. Повелитель Пустыни был во сто крат отвратительнее и ужаснее. Яннис представить себе не мог, как же справиться с обещанием, ведь тот единственный раз, когда он был в чьей-то постели, ничему не научил его, кроме понимания, что это чудовищно больно и постыдно. А теперь ему придется делать что-то, да так, чтобы Сет остался доволен. Сейчас Яннис не знал, чего он боится больше – не справиться с обещанием или же самого его исполнения. Боль еще можно как-то вынести, особенно, если понимаешь, что когда-нибудь она закончится. Но вынести страшные пытки, когда заживо разлагается твоя плоть, когда самые отвратительные создания Богов ползают по телу? Яннис понимал, что такого уже точно выдержать не сумеет. Было еще и очень горько оттого, что такой понимающий и заботливый Анубис отказался от него, предоставив в качестве игрушки другому Богу. Совсем не такими представляли небожителей жрецы Храмов. - Может, я попал на неправильные небеса? – тихонько прошептал мальчишка. – Тогда поскорее бы все закончилось. И действительно, ожидание было невыносимым. Оно стальным обручем сдавливало сердце, с каждым мгновением привнося в душу человека еще больше ужаса. Потому мальчишка почти с облегчением услышал приближающиеся шаги. Сет же намеренно не спешил – нет ничего приятнее, чем чувствовать страх жертвы, ощущать ее обреченную покорность судьбе. Мальчишка отчаянно боялся, и это было лучше, чем самое пьяное вино. Он был все там же и даже, кажется, не сменил позы, только сжался еще сильнее, словно это могло как-то защитить его. - Встать! – приказал Сет, лениво наблюдая, как поспешно выполняется его приказ. Даже теперь человеческое отродье стояло, крепко обняв себя руками за плечи. - Снять одежду и обувь. Мальчишка дернулся и покраснел, но снова послушно выполнил приказ, аккуратно складывая на полу немного заляпанные кровью тряпки. Сет легонько дунул в их сторону, и тряпье в мгновение занялось веселыми огоньками пламени. На глазах мальчишки показались слезы. Забавно, неужели эта одежка была ему дорога? Тогда Сету удалось не только избавиться от ненужного хлама, но и причинить боль забавной игрушке. Это еще больше подняло и без того неплохое настроение Небожителя. - Рабы должны ходить голыми. Им не положены одежды, - Сет потянул за огненный аркан, подтягивая чуть упирающегося человечка вплотную к себе. Он потянул петлю вверх, заставляя обнаженного раба встать на кончики пальцев и отчаянно тянуться вверх, чтобы глотнуть хоть немного воздуха. Когда он начал хрипеть, Сет отпустил аркан, наблюдая, как тяжело дышащий мальчишка падает на пол у его ног. - Иди за мной! Ничуть не заботясь, успеет ли человек выполнить этот приказ, Сет направился в покои, отведенные в чертоге под место отдыха. Богам не нужно было отходить ко сну, как делали это ежедневно слабые люди, но иногда хотелось просто отдохнуть, или, как сейчас, развлечься с кем-нибудь в постели. Только тогда эта комната посещалась своим единственным владельцем. Ложе было прекрасным. Выточенное из цельного куска красного мрамора, накрытое ворохом покрывал из леопардовых шкур, оно всегда нравилось Сету, и было предметом его особой гордости. Он сам лично придумывал каждую сцену, вытесанную искусными мастерами по периметру каменного прямоугольника. Для того чтобы избавиться от лишней сейчас одежды, Сету понадобилась лишь сила направленной мысли. Уже через мгновение он с наслаждением опрокинулся на мягкие рисунчатые шкуры. Побледневший Яннис замер у самого края кровати, не решаясь опуститься на великолепное ложе. Он с ужасом смотрел на обнаженного Бога, поражаясь гармоничной красоте и силе его загорелого мускулистого тела, вольной раскованности позы, но более всего смущал его весьма крупный фаллос. Яннис с трудом мог представить себе, как все это сможет поместиться внутри его тела и испуганно прерывисто вздохнул. - Ну, мне что – постоянно отдавать тебе приказы? – раздраженно уточнил Бог. – Ползи сюда, заморыш, да начинай трудиться! Юноша влез на огромную кровать и на четвереньках пополз к возлежавшему на ней Сету. Остановившись совсем рядом с прекрасным телом, он замер, не зная, что же ему делать дальше. Набравшись смелости, он спросил: - Что вы хотите, чтобы я сделал сейчас, мой господин? Смотреть на Сета он не решался, слишком свежи были страшные уроки послушания. - Сначала возбуди меня, поиграй с моим фаллосом, - ухмыльнулся Сет, видя смятение человечка. - Поиграться? – с трудом выговорил Яннис. - Ох, что ж ты такой бестолковый! – немного разозлился Повелитель Пустыни. – Возьми его в рот и ласкай! Руки Янниса дрожали от страха и унижения, но он не решался перечить, ведь тогда снова начнутся страшные пытки. Он осторожно взял чуть напряженный фаллос за основание и осторожно засунул себе в рот головку. - Зубы убери! – одернул его резким окликом Сет. Яннис не мог понять, как это – убрать зубы? Потому просто попытался не касаться огромной плоти, занявшей весь его рот, острыми краями зубов. Это было совсем не просто. - И что замер-то! Двигайся! Сет чуть приподнялся и надавил на голову раба, заставляя его глубоко насадиться на начинающий твердеть и еще больше увеличившийся в размере фаллос. Потом он, ухватив мальчишку за коротко остриженные волосы, вздернул его голову вверх, снова заставил принять себя глубоко в глотку, снова вверх. - Ну, понял, ничтожество? Яннис выпустил обслюнявленную головку изо рта и судорожно со всхлипом вздохнул воздух, закашлялся. Его немного мутило, хоть желудок и был практически пуст. - Не останавливайся! Разве я позволял тебе отдыхать? Раздосадованный задержкой Сет приложил неумелого раба поперек спины огненной плетью, от которой кожа тут же набухла кровавым рубцом, а сам мальчишка выгнулся и тихо вскрикнул. - Продолжай, пока я не скажу тебе остановиться! Дрожащей ладонью мальчишка снова обхватил ствол фаллоса и вновь засунул в рот головку теперь уже очень большого и отвердевшего члена. Он старался двигаться так, как показал Сет, но не так глубоко, чтобы оставить себе возможность нормально дышать. Некоторое время Сет позволял ему это, но потом вновь схватил за волосы и стал проталкиваться так, что Яннис начал задыхаться. Он попытался отстраниться, но чужие сильные руки не позволили ему этого. Яннис почувствовал, как из желудка вверх поднимаются жалкие остатки содержимого, и уже ничего не успел ни сказать, ни сделать. Его вырвало желчью и свернувшейся кровью, которую он успел глотнуть из кубка за обедом, прямо на живот Сету и частично на яркие и явно дорогие шкуры, покрывавшие постель. - Ах ты, грязное животное! – пришедший в ярость Сет пинком ноги сбросил его с кровати и щелчком пальцев очистил свой торс и испачканные покрывала. В воздухе остался витать лишь неприятный кислый запах. - Дрянь! Тварь! Гаденыш! Град жестких ударов огненным хлыстом обрушился на спину Янниса, прикрывающего руками голову. Каждый удар плети глубоко распарывал кожу, алые ручейки крови оросили пол под вскрикивающим и выгибающимся от боли человеком. Будь на то его воля, Сет забил бы его до смерти, полностью содрав бичом кожу, но мерзкий мальчишка был нужен живым. Вдруг все-таки Анубис передумает и отдаст ему душу царицы? Было бы досадно, если сделка сорвалась бы от обычной несдержанности. Сет остановился, так и не выпустив до конца свою ярость. Напоследок побольнее пнув мерзкого мальчишку, он вышел в соседнюю комнату, где воздух был значительно приятнее и не пах так отвратительно испражнениями человеческого желудка… … Вместо бешеной ярости Анубисом овладела холодная и рассудительная ненависть: он ненавидел Богов, для которых важнее было обсудить новую скандальную сплетню, он ненавидел Сета, чьи извинения и сожаления были пустым звуком, он ненавидел самого себя за слабость, проявленную на Совете. Как теперь смотреть ему в глаза прекрасной Ладе, а как объясняться с сыном?! Но ужаснее всего представлялась ему судьба несчастного мальчишки, случайно попавшего в пламя божественных интриг. Слабая искра человеческой жизни не выдержит этого раскаленного горнила. Вот значит, как отблагодарит он, Бог, оказавшего услугу его семье паренька! Повелитель Некрополей прекрасно знал, какой мощи и разрушительной силы проклятие наслал он на Кемет и всех Богов разом. Вот только на осознание этого всем – и Богам, и людям - нужно было время, которого совсем не было у Янниса. - Так что же, я буду просто сидеть, сложа руки, и ожидать результатов? – воскликнул Анубис, нервно меряя шагами комнату. Под когтистыми лапами жалобно похрустывали осколки разбитой посуды, создавая неприятное впечатление, словно Покровитель Мертвых ходит по чьим-то сухим костям. Анубис раздраженно взмахнул рукой, призывая очищающий вихрь, и уже совсем скоро чертоги снова сияли первозданной чистотой. Обо всем происшедшем напоминали лишь потрескавшиеся местами фрески, да выпавшие из мозаик драгоценные камни. Собачья морда Бога издала мрачный лающий смех. - Что же, злобный братец, я отплачу тебе той же монетой! И не говори потом, что это я начал первым. По молчаливому его приглашению в Чертогах проявились души десятка лучших каменотесов из Земель Мертвых. - Ты призвал нас, Повелитель, - смиренно опустились на колени умелые мастеровые, послушные воле Бога. - Да, встаньте. Я потревожил ваш покой не для прихоти. Злой Сет похитил из моих Чертогов живого человеческого мальчишку и держит его у себя, обещая ему страшные пытки, если не выдам я в обмен на его жизнь одну из душ, находящихся в Посмертии уже довольно давно. Равнодушные доселе взоры мастеров загорелись огнем гнева, который они не решались выказывать вслух при уважаемом ими Божестве. - Что должны сделать мы, чтобы исправить несправедливость? – спросила старшая душа, а Анубис поразился, как мало понадобилось людям, чтобы встать на его сторону и быть готовыми оказать посильную помощь. Сейчас эти полупрозрачные души казались ему намного прекраснее разодетых и ухоженных Богов. - Я хочу попросить вас о следующем, - зло усмехнулся Анубис. – Поверьте, я никогда не стал бы так принижать ваше величайшее искусство… Он подошел к людям и склонил голову, тихо объясняя им суть своего задания. Потом взмахнул в воздухе обеими руками-лапами, прорычав несколько незнакомых слов, и перед каменщиками возникли знакомые им инструменты. - Вот, - удовлетворенно сообщил Бог, - то, что будет высечено этим, стереть уже не удастся никому! На лицах мастеров промелькнули тени улыбок. - Не беспокойся больше об этом. Нам понравилась твоя задумка, и мы с радостью поможем тебе воплотить ее! Мастера поклонились и исчезли в воронке портала, открытого для них Анубисом. Он же призвал к себе следующий сонм душ. Теперь это были усопшие гениальные поэты и музыканты. И эти люди были рады помочь Богу. Они говорливыми стайками разбрелись по чертогам, вытребовав себе лишь пергамент и писчие принадлежности, да музыкальные инструменты для работы. Вслед за поэтами и музыкантами пришел черед сладкоголосых певцов, которые пообещали петь так громко, что все небеса услышат их. Они отправились распеваться, и вскоре Чертоги Анубиса походили на странный бродячий театр. Изо всех помещений раздавались громкие декламации, арии, напеваемые всеми возможными голосами, звучала какофония инструментов. Но странно, сам владелец Чертогов был вовсе не раздражен всем этим безобразием. Напротив, с удовольствием расположился он в удобном резном кресле, и никто из Богов не назвал бы добрым звериный оскал черной морды.