Боги тоже люди

- Здравствуй, Яннис, я рад видеть тебя живым! - Великий Анубис! – с благоговением прошептал Яннис и опустился на колени, приветствуя Бога. Он чувствовал себя так, словно был в полусне или только что выздоровел от тяжелой болезни, забравшей все его силы. То ли потеря крови, а, может, весь ужас, вынесенный в Чертогах Сета, подвели Янниса к той черте, когда уставшей душе уже все равно, что будет с телом. Потому он даже не вздрогнул, когда горячие руки Бога Мертвых подхватили его и понесли куда-то вглубь огромного дома. Мальчишка, почти не мигая, смотрел, как проплывают в вышине облака, подпираемые чередой высоких колонн с причудливыми пилонами, как мерно, в такт шагам, чуть покачиваются его расслабленные ноги. Все закончилось прикосновением к обнаженному телу мягких и теплых шкур, которыми было обильно укрыто ложе Бога. И тут оцепенение спало, снесенное волной страшных воспоминаний. Яннис вскрикнул и забился в чужих горячих руках, пытаясь вырваться и понимая, что тот, кто держит его гораздо сильнее. - Не надо! – звонко и отчаянно закричал он, беспорядочно размахивая руками и ногами. - Не хочу! Это грех! Не надо! Это так больно… - заплакал он, обреченно и обессилено замирая в горячих объятиях. - Что ты? Успокойся, я не сделаю тебе больно, - уговаривал его Анубис, но все было напрасно. Мальчик дрожал от страха, зрачки его темных глаз расширились, заполняя собой почти всю радужку. Казалось, что он не слышит и не понимает того, что, успокаивая, нашептывал ему Анубис. Повелитель Некрополей осторожно гладил Янниса по голове и плечам, и тут его ладони почувствовали тонкий уродливый шрам, уходящий от плеча за спину. - А это еще что? – удивился Анубис, чуть приподнимая замершего и напряженного человека. Вся спина мальчишки была исполосована такими же следами от неровно зажившей плоти. - Что он сделал с тобой? – в гневе вскричал Собакоголовый. На нечеловеческой морде появился жуткий оскал, обнажающий страшные огромные и острые клыки. Яннис пискнул и потерял сознание, а обескураженный Бог осторожно опустил хрупкое человеческое тело на мягкие шкуры. - Как минимум, избивал, а, может, что и похуже! – мрачно догадался Анубис. – Может, не отзывать души? Но нет! Я дал обещание этому негодяю и должен его выполнить. Нельзя уподобляться этому убийце и лгуну. Вот только не могу понять и поверить, что у Сета поднялась рука на мальчика! Он же совсем ребенок! И Бог решился на то, что практиковал только во время суда душ – потянулся к вискам находящегося без сознания человеческого ребенка и прочел его мысли. Нет, не все… Это было бы совсем подло по отношению к человеку. Лишь те, что касались последних нескольких дней. Прочел и ужаснулся, помрачнев ликом. - Бедный ребенок! У тебя действительно сильная душа, раз ты сумел после всего этого сохранить свой разум! Анубис щелкнул пальцами, заменяя шкуры на ложе обычными льняными полотнами с ромбовидными узорами ручной вышивки. Кажется, подобного не было ни в постели мерзкого сына фараона, ни в спальне Сета, где мальчика подвергли насилию. - Почему же ты, малыш, не рассказал мне сразу о буре в твоей душе? – печально спросил Анубис, чуть касаясь пальцами чистого лба юноши. – А, впрочем, я и не спрашивал. Сам виноват – упивался собственной значимостью. Как же? Великий спаситель! Не дал умереть от ран и жажды в пустыне! А, может, он мечтал о смерти, как об избавлении от мук собственной памяти? Анубис огорченно вздохнул, а потом решительно встал и произнес: - Но теперь уже сделанного не вернуть! Он жив, и я обязан сделать так, чтобы он не просто оставался среди живых, но и справился со страхами своей души и собственного тела. Да свидетелем будет отец Богов Нун – я не собирался разделять постель с этим ребенком, но теперь должен сделать это, чтобы вместе смогли мы победить его страхи. Что ж, у меня много времени, а для него, пока он в Чертогах Богов, время и вовсе статично. Будем делать маленькие шаги ради большой цели! Анубис с сожалением взглянул на юношу, чьи веки уже начали трепетать, подобно крыльям бабочки, и тихо удалился, предоставляя ему возможность немного побыть в одиночестве и собраться с мыслями. Когда он будет готов к общению, Анубис узнает об этом, в каком бы месте своего Дома он в этот момент не находился. … Яннис пришел в себя и дернулся, вспоминая страшный оскал клыков на расстоянии ладони от своего лица. Непроизвольно взмахнув рукой, ничего и никого не почувствовал и все же решился открыть глаза. Он действительно был сейчас один в довольно большой комнате, все так же лежал на широком и невысоком золотом ложе. Однако вокруг его тела были лишь сбитые от движений белоснежные льняные ткани, красиво расшитые узорами. Никаких шкур не было и в помине. - Привиделось, - с облегчением выдохнул Яннис и сел, притягивая к груди колени. – Нужно успокоиться. Это все в доме Анубиса, а он не злой. Он же обещал, что не причинит мне вреда. Ну, да, - горько усмехнулся юноша, - еще он обещал, что в его доме я буду в безопасности, а вон, чем все кончилось. Теперь я даже не знаю, можно ли верить обещаниям Богов, пусть даже и таких добрых, как Анубис. Сейчас в этом огромном здании не было ни единого человека. Никого, кто мог бы понять Янниса, с кем можно было бы просто поговорить, и от этого он чувствовал себя особенно уязвимым и одиноким. В самом деле, не будет же он жаловаться на несправедливость судьбы самому Богу? Вряд ли он поймет Янниса, а то еще и накажет за нетерпеливость. При мысли о наказании, мальчишку передернуло. В памяти всплыли страшные сцены в спальне Ментупотепа и жуткий свист огненного бича. Нет, нужно будет вести себя подобающе, чтобы снова не заслужить страшных наказаний недостойным поведением. Да если попробовать рассуждать здраво, то выходит, что во всех своих неприятностях Яннис был виноват сам. Он нарушил приказ господина и поплатился за то. Все, что случилось после, было лишь следствием этого проступка. Ему некого, кроме себя в том винить. Чувство вины было столь огромным и всеобъемлющим, что Яннис тихонько заплакал, вытирая тыльной стороной ладони сами собой бегущие из глаз соленые и жгучие слезы. Он чувствовал себя жалким, оскверненным и никому не нужным. Вот только Боги все продолжали его наказывать, заставляя влачить это никчемное существование. Наплакавшись вдоволь, Яннис с удивлением понял, что, несмотря на все происшедшее, тело его все еще продолжает жить по-прежнему, и сейчас он был отчаянно голоден. Если бы дело было во дворце Фараона, то он прекрасно бы знал, где можно утолить и голод, и жажду. Но вот есть ли место для еды во дворце самого Бога? А вдруг Бог и не ест ничего вовсе, кроме молитв верующих? Яннис печально вздохнул, ощущая сильную резь в совершенно пустом желудке. Но не успел он огорчиться всерьез, как на пороге комнаты бесшумно возник сам хозяин дома – Анубис. Сейчас он выглядел удивительно по-домашнему: сняты были почти все массивные золотые украшения, только запястья рук были окольцованы широкими золотыми браслетами, обычная белая повязка прикрывала стройные бедра. Да и напугавший Янниса оскал сейчас отсутствовал. - Я подумал, что ты не откажешься разделить со мной трапезу? – с пониманием глядя на юношу, спокойно спросил Бог. Яннис сглотнул голодную слюну и промолчал. - В чем дело? Может, я ошибся, и ты не голоден? – удивился Анубис. Яннис не знал, что ему на это ответить. Конечно, есть хотелось неимоверно, но не вместе же с Богом?! Как за это можно поплатиться, он помнил слишком хорошо и вовсе не хотел повторять этот урок. - Хорошо, - недовольно нахмурился Анубис, - тогда я просто оставлю тебе еду. Если хочешь, можешь поесть в одиночестве. Повинуясь его мысленному приказу, специально приготовленная для человека пища появилась на небольшом столике, а сам Анубис удалился неспешным шагом. Это было досадно. Он-то надеялся, что за поглощением пищи мальчик будет расслаблен, и между ними может возникнуть подобие былого общения. Но нет, так нет. Анубис прожил столько лет, что и сам уже не помнил точного дня собственного рождения. Не раз приходилось ему считывать память душ, прошедших через насилие. Он прекрасно понимал, что только терпение и ровное отношение способны будут со временем вернуть Яннису хоть немного спокойствия. Жаль, конечно, что на это потребуется тратить время и силы. Анубису и без человеческого ребенка было, чем заняться. Вот, например, подготовиться к серьезному разговору с Ладой. Он сомневался, что Богиня сможет понять и принять решение Нуна об отречении их ребенка от Пантеона отца. А вот в реакции собственного сына на это известие сомневаться не приходилось. Тут бы со своим ребенком разобраться, а приходится думать о чувствах чужого! Как же все это было не вовремя! Но сколько не откладывай неприятного разговора, а от него все равно не отвертишься. Вот только оставлять Янниса без охраны Анубис в это свое отсутствие не собирался. Не хватало еще снова поссориться с кем-нибудь из Богов и все по тому же поводу! Потому Бог, произнеся тихое и сложное в своей длине слово, вызвал из небытия двоих универсальных стражей, созданных им еще в дни собственной юности, когда все казалось нужным и интересным. Стражи были созданы из бронзы и представляли собой двух ящеров смерти, похожих и одновременно не похожих на тех, что охраняли границы Мертвых земель от излишнего любопытства всяких колдунов, чуждых демонов и прочих проходимцев, охочих до беззащитных человеческих душ. Универсальны они были потому, что могли не ограничивать свое пребывание только лишь Небесными Чертогами или Землями Мертвых. Эти универсальные воины смерти могли спокойно перемещаться по земле, пренебрегая границами различных государств. Ящеры покорно припали на передние лапы, признавая своего творца. - В Доме моем находится человек. Вы не ошибетесь, потому что он тут один. Охраняйте его от любого – от Бога ли, другого ли пришельца. Никого, кроме меня не допускайте к человеку, да и самому ему не позволяйте уходить из Дома. Последнее Анубис сказал просто так, на всякий случай. Вряд ли испуганному мальчишке придет в голову идея покинуть безопасные стены, променяв их на страшную неизвестность. С чувством выполненного долга, Анубис отбыл в воронке портала, а пара странных зверей замерла в статичных позах у выхода, матово поблескивая медной чешуей, плотно облегающей все тело. … Яннис с опасением отщипнул кусочек от мяса и внимательно посмотрел на тарелку, но пища, разложенная на ней, не спешила меняться, превращаясь во что-нибудь мерзкое и страшное. Кажется, это было самое обычное мясо и запеченные овощи. Он заглянул в кувшин и обнаружил в нем самую обыкновенную чистую воду. Он тоже поостерегся пить ее сразу, сперва отлив в ладонь несколько глотков. Вода тоже не подвела, оставаясь сама собой. Облегченно вздохнув, юноша с жадностью давно не евшего человека набросился на еду и очень скоро понял, что съел все. В животе ощущалась приятная тяжесть, и очень тянуло в сон. Вот только заснуть, несмотря на все желание, никак не получалось. Где-то глубоко в сознании засел страх, который тут же начинал рисовать всякие жуткие картины, стоило только попробовать закрыть глаза. В усталой голове снова закопошились нерадостные мысли. Что ждет его дальше? К чему стоит готовиться, находясь во власти Бога? Яннис не обольщался, что его будут просто так кормить, ничего не требуя взамен. Если в доме Фараона все было ясно – он выполнял работу и получал за это еду и кров, то что потребует от него Бог, у которого и так все есть, а слуги вовсе не нужны. Вон, щелкнул, дунул – и все готово! И тут страшная в своей простоте догадка поразила Янниса! Конечно! Ведь стоит только вспомнить Сета, который открыто потребовал выполнения собственных желаний. Вот какую работу не по силам выполнить Богу щелчком пальцев! Он нужен Анубису, как и Сету, только для постельных утех. При мысли о предстоящем, Янниса замутило. В глазах потемнело от страха, и он судорожно вздохнул, понимая, что просто сойдет с ума от предстоящего. - Мне нужно бежать! – отчаянно решил он. Сейчас он даже не осознавал всю абсурдность этого решения. Ему просто хотелось оказаться снова среди людей, на земле, забиться в самый темный угол, спрятаться где угодно, хоть в навозной куче. Может, запах и отвращение заставят Богов отступиться и найти себе другого для забавы? Яннис подскочил на месте и выбежал из комнаты, вихрем проносясь по многочисленным комнатам дворца. Блуждать пришлось немало, но, наконец, он увидел впереди огромные двери, служившие выходом из этого Дома. Запыхавшийся Яннис устремился к ним в отчаянном порыве и вскрикнул от страха, когда две медные статуи чудовищ, располагавшиеся с обеих сторон от выхода, вдруг ожили и угрожающе зашипели, перекрывая дорогу. Пути на волю больше не было! Стараясь не поворачиваться к чешуйчатым тварям спиной, Яннис, пятясь, вышел из опасной комнаты и замер у стены, обливаясь холодным потом от только что пережитого страха. - Ну, точно! Он приставил ко мне охрану, чтобы не сбежал! Мальчишка сполз по стене на пол и в отчаянии прикусил себе палец, чтобы не разрыдаться от подступающей паники. Уже сегодня ночью его снова заставят делать ужасные вещи, а потом будет боль – нескончаемые реки боли, шире даже, чем сам Нил. Яннис всхлипнул, почувствовав во рту привкус крови из прокушенного пальца, с удивлением посмотрел на следы собственных зубов. Что эта кровь и боль в сравнении с тем, что будет? - Все равно, не буду, не хочу, - прошептал он. – Все равно сбегу! Он вспомнил, что в одной из комнат, через которые он проходил в поисках выхода, находилось разное оружие. Была там и коллекция острых и даже на вид опасных ножей. Яннис прекрасно помнил, что Сет посмеялся над его попыткой угрожать оружием бессмертному Богу. Но сам-то Яннис вовсе не был бессмертным. А это значит, что самый последний путь к спасению у него все же оставался…