История одного злодея

      Небольшой остров Вагар, что расположен к северу от Британии, с обрывистыми, ступенчатыми берегами, подле которых шумели бесконечные волны, казалось, спал всю свою жизнь. Над его холмами парили чайки. Голоса их глухо раздавались в низких облаках, и, заглушенные плотной пеленой тумана, до земли почти не долетали.       На самом краю крутого обрыва ютилась деревушка, не уступавшая в сонливости самому острову.       Угольно-черные фасады домиков покрывали крыши, на которых свободно росла трава — хозяйка Фарерских островов. Вокруг вздымались из океана обломки драконьих клыков, облитые зелёным бархатом. Солнце и тучи с начала времен смешивали на пустынных холмах желтые и синие краски.       Бурное течение времени обходило стороной это чудное место. Пока где-то на большой земле над государствами нависала угроза войны и миллионы людей засыпали со страхом за завтрашнее утро, здесь это казалось дурным сном, от которого можно отмахнуться рукой и вновь засопеть под песни чаек и прибоя.       Туман растворял дерзкие мечты и гордые планы, душа замедляла свою погоню, а сознание с каждым вдохом наполнялось покоем и забвением.       «Видимо, здесь использованы какие-то чары», — поморщился секундной слабости Геллерт Гриндевальд. Чем ещё он мог объяснить появление в своей душе чего-то совершенно необычного, иного?       Название деревеньки, Гасадалур, очень ей шло. Еще в далекие времена люди прозвали ее «затерянной землей». Здесь, в густом тумане, и правда можно было затеряться, убежать от всего мира, от своих врагов, даже от самого себя. Здесь искал приюта человек, чьё имя раздирало и душило мага, но врастало в сердце намертво корнями самых дорогих воспоминаний.       Единственная улица была пуста. Магглы, как бы они ни были глупы, за километр чуют опасность и спешат скрыться в жалких лачугах.       В конце улицы, почти возле самого обрыва, ютился небольшой домишко. Он весь блестел свежестью: черные бревна еще не пропитались унылой влагой вечно моросящих дождей, а крыша не обросла высокими травами Фареров. Небольшой садик под окнами был обречён служить незаурядным интересам хозяина. Здесь росли деревья, стволы которых изгибались в самых немыслимых формах. Корни их проглядывали сквозь мшистые кочки вокруг искусственного прудика.       Калитка была не заперта — потому со скрипом открылась и пропустила гостя внутрь. Однако не успел он сделать и пары шагов, как красный луч откинул его на грядки клевера, что рос тут же, около ограды.       Изольда Поттер возвращалась с очередного обхода вверенной ей для наблюдения территории и не сразу заметила в тумане фигуру у своего дома.       Закутавшись в теплую шаль, девушка встряхнула головой, откинула за плечи потемневшие от влаги кудри и мысленно пробежалась по предстоящим записям в дневнике. Появление на острове нескольких дементоров не самым лучшим образом отразилось на ее настроении и душевном состоянии остальных жителей. Туман был сегодня особенно плотным и навевал смертную тоску.       Волшебнице не терпелось скорее закончить исследовательскую работу о магической Ирландии и вместе с тем стажировку в Надзоре за состоянием Фарерских островов, получить несчастный диплом академии и наконец-то отправиться в более приятные места. Но увы, предназначенный для работы год только-только перевалил за середину, и впереди ей предстояло провести на далеком от мира островке еще почти шесть месяцев.       С головой окунувшись в свои печальные мысли, девушка и не заметила, как приблизилась к хижине как раз в тот момент, когда незваный гость нагло ворвался в ее географическую лабораторию. И все ничего, но если бы через пару шагов он заступил в круг фей, спасать его от вечного пиршества студентка не собиралась.       Без раздумий схватившись за волшебную палочку, она воскликнула:       — Флипендо!       Мужчина приземлился на плантацию различных видов клевера, отчего Изольда тяжело вздохнула.       Вбежав в сад, волшебница приблизилась к незнакомцу, готовая стереть ему воспоминание о колдовстве, однако, разглядев смутно знакомые черты, тут же отвернулась, спрятав лицо.       — Не стоит, Изольда, я знаю, что это ты, — непринужденным тоном сказал мужчина, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки.       — Что тебе от меня надо? — неуклюже, как плохая актриса, девушка закутывала волнение в заученную холодность.       — Неужели так ты встречаешь старого друга?       Стараясь заглушить мысли о прошлом, волшебница безуспешно хваталась за то и дело от нее ускользавшую нить здравого смысла.       — Я знаю, какие ужасные дела ты творил там, на большой земле, — рассеянно ответила она.       Мужчина привык видеть себя живым воплощением хладнокровия, но, несмотря на прошедшие годы, Изольда все так же разжигала в давно окаменевшем сердце странные чувства, несчастные слова и самые гнусные проклятья.       — А ты испугалась меня и моих страшных дел и сбежала на этот богом забытый островок. Чтобы отсидеться в стороне, как жалкая трусишка, а не сражаться на моей стороне или против меня.       Уголки губ Изольды слегка дернулись. Она развернулась и встретилась взглядом с Геллертом.       — Сражаться на твоей стороне… Что за глупости? Неужели на материке не хватает солдатов? Или тебе наконец-то захотелось разобраться в прошлом? Нашем прошлом.       Тот свысока поглядел на девушку и оскалился:       — Нам нечего обсуждать и не в чем разбираться. С твой стороны глупо думать иначе. Глупо думать, что я вообще о тебе вспоминаю.       — Глупо убеждать в этом и себя, и меня, Геллерт — мы все равно оба в это не верим. Здесь только ты трус, чьей смелости хватает, чтобы идти против всего мира, но не вспоминать обо мне. Но я знаю, глубоко в душе тебе небезразлична.       — Да что ты можешь знать о том, что происходит у меня в душе?!       Искры безумия вспыхнули в глазах волшебника. Это должно было ужасать, но Изольда лишь усмехнулась. Она уже видела гнев в его взгляде и потому уже давно разучилась его бояться. Она знала Геллерта так же хорошо, как он знал ее, и лишь тем они были друг для друга опасны.       — Тебе больно, — протянула она вкрадчиво и смело, — так зачем же ты пришел? Причинить ту же боль мне? Не выйдет. Я давно научилась жить вместе с ней.       — Жить, — усмехнулся он. — Я вижу, что для тебя значит жить. Здесь одиноко, мрачно и мерзко, здесь можно заживо сгнить. Когда ты стала отшельницей, Изольда? Что же оставило болезненный отпечаток на твоей душе? — передразнил девушку маг.       Изольда скрестила руки на груди. Геллерт был как всегда проницательным, и она прятала себя все глубже и глубже во мрак, который создала как убежище.       — Уйди, — процедила она, словно бросила «Изыди!» нечистому, — Я не позволю тебе вновь вмешаться в мою жизнь!       — Пожалуй, тебе придется позволить, дорогая. У меня есть предложение.       — Ты не заставишь меня участвовать в очередном твоем преступлении.       Злорадное торжество и чванливая усмешка украсили его бледное лицо, словно он жил ради этого мига и репетировал его для блестящей премьеры.       — Ты знаешь, что это? — в его руках появилась волшебная палочка в шести бусинах разных размеров — та, что внушает ужас всем, на кого указывает ее конец.       — Бузинная палочка, — еле слышно прошептала Поттер. Лицо ее побледнело. — И ты смеешь мне угрожать?       — Я надеялся решить все мирно. Так ты уже поменяла свое решение или мне все же стоит постараться тебя переубедить?       Изольда словно упала и ушибла легкие — ей все не хватало воздуха.       — Убери палочку.       — Я могу на тебя рассчитывать?       — Как всегда, — выдохнула она.       Первый Дар Смерти исчез так же неожиданно, как и появился. Поттер была уверена в том, что Геллерт не причинит ей вреда, однако зная, что палочка уже у него, она понимала, что подвергает себя еще большей опасности, укрывая от него мантию-невидимку.       Она была в бешенстве от своего бессилия. Он не имел права ей угрожать, подвергать опасности из-за своих амбиций и вновь врываться в ее жизнь, полетевшую когда-то наперекосяк из-за глупой детской влюбленности… Нет, это был уже не тот Геллерт, воспоминания о котором девушка трепетно хранила в своем сердце. Он был другим, темным и жестоким. Тем, кем бы он никогда не стал, будь она рядом в нужную минуту.       Хотелось бить тарелки. От злобы и обиды на саму себя, на него и на весь мир.       — А теперь уходи. Уходи, слышишь?! В свои мерзкие планы посвятишь меня завтра, сейчас просто оставь меня в покое! Пожалуйста.       Геллерт забавляла эта злость обиженного ребенка. С невинной улыбкой он произнес:       — Рад снова видеть тебя, Изольда. Уверен, мы поладим.       — Левикорпус! — крикнула та, выхватив палочку.       Однако заклинание унеслось в туман, так и не настигнув адресата. Геллерт исчез вместе со спокойствием и душевным равновесием волшебницы. Уж кому как не ей знать, что Гриндевальд может обеспечить веселую жизнь всякому, кто покажется ему полезным.

***

      — Гости приехали, — голос мамы, прозвучавший за дверью, заставил юного волшебника всполошиться.       Замок уже не мог принадлежать ему всецело, затоптанный ногами чужаков. Геллерт хотел уже восстать, но был усмирён манерами чистокровия. Он проклинал день, когда его тетушка Батильда Бэгшот познакомилась с очаровательной миссис Поттер. Проклинал их скорую дружбу и чересчур любопытных детишек последней, которым нетерпелось познакомиться с загадочным юношей, который, как они ему писали, живет во дворце, что стоит на склоне огромной горы, откуда можно увидеть весь Зальцбург. Подумав про дворец, мальчик усмехнулся — действительно ли поместье его родителей у подножья холмов представляется этим английским простакам таким величественным? К его семье редко заглядывали гости, и Геллерт свыкся с одиночеством и своим безмятежным замкнутым мирком.       Нехотя покинув комнату, мальчик прошелся по коридору в зал, где его уже ждали.       — Добрый вечер, — чеканно поздоровался он, но не успел окинуть взглядом сидевших за столом людей, как к нему навстречу понеслись двое гномиков.       У девочки, летевшей впереди младшего брата, были темно-каштановые, вьющиеся локоны и карие глаза. Она была одета в легкое белое кукольное платье, опоясанное атласной лентой.       Малец же, как его ни наряжали, уже растрепал свой витринный наряд: рубашка наполовину выправилась из штанов, а волосы, которые были светлее, чем у сестры, при беге то и дело попадали ему в глаза.       Дети стали наперебой трясти руку юного Гриндевальда. Из их лепета он с трудом смог разобрать имена «Изольда» и «Генри».       — А я…       — Геллерт! Мисс Бэгшот о тебе рассказывала.       — Не стоит верить всему, что говорит тетушка. Уж на дворец это поместье точно не тянет, — с предвзятой усталостью, протянул волшебник.       — Еще как тянет!       — Да, это настоящий замок! А подземелье тут есть?       — Есть, но там только сырость да крысы…       «Да надоедливые гости-непоседы,» — пробурчал юноша себе под нос.       — Поскорее бы в Хогвартс.       Эта фраза прервала вдруг воцарившуюся в детской комнате тишину. Десерт давно был съеден, игры переиграны, а разговоры быстро себя исчерпали. Генри, ещё совсем ребёнок, задремал на огромном мягком кресле возле камина, а Изольда с Геллертом скучающе смотрели в окно, из которого был виден если не весь Зальцбург, то ближайший лес и река, за которой начинались поросшие зеленью холмы и голубые горы Тироля.       — Ты будешь учиться в Хогвартсе? — мальчик грустно улыбнулся.       В Изольде была своя мера всего, и она уже не могла раздражать, словно по определению. Подойдя достаточно близко, волшебница чутко застывала, чтобы дать к себе привыкнуть и позволить другу разглядеть в ней самого себя, таинственно-вдумчивого и самодостаточного. Но был в ней и другой ветер, другие звуки и картинки, которые прятались за страницами пролога — свобода, и хохот, и седой английский туман, который Геллерт никогда не видел.       — А ты разве нет?       — Меня ждет Дурмстранг. Он спрятан среди гор где-то на Севере, а где точно — никому не известно. Завораживает, правда?       — Я слышала про нее, — девочка печально вздохнула, — но я думала, мы будем учиться вместе.       Юный волшебник пожал плечами.       — Это даже к лучшему. Ты будешь писать мне о Хогвартсе, я тебе о Дурмстранге.       Изольда восхищенно вздохнула:       — Писать? И отправлять письма… совиной почтой?       — А как же еще?       — У нас живет одна сова, но она такая старая, что помнит еще прадедушку. Не думаю, что ей под силу перелететь океан.       Гриндевальд задумался, а затем бросился в зал, откуда текли ароматы кислого винограда и однотонные беседы взрослых. Через пару минут он вернулся в комнату и позвал Изольду за собой.       По винтовой лестнице дети поднялись на самый верх, где под конусообразной крышей сидело около полдюжины сов. Обратив внимание на гостей, птицы встрепенулись, некоторые подали голоса и даже слетели с насиженных жердочек.       — Какое замечательное место! — воскликнула удивленная волшебница, осматриваясь по сторонам.       Здесь было много окон, расположенных в стенах круглой каменной башни. Возле одного из них приютился стол со стопкой бумаги, чернильницей и большим белым пером.       — Эй, Эдди! — крикнул Геллерт смотря куда-то вверх, под купол.       На кличку отозвалась одна из сов — небольшая и с пестрым опереньем. Она села на руку к мальчику, присматриваясь к обоим детям       — Красавец, — пытаясь погладить птицу по головке, выдохнула волшебница.       — Нравится?       — Еще бы. Он такой милый.       Эдди потерся о ладонь улыбающейся Изольды.       — Тогда он твой, — Геллерт пересадил птицу со своей руки на руку подруги. Та замерла от неожиданного подарка.       — Но… но… я не могу. Это целая сова!       — Я хочу, чтобы до меня долетали твои письма.       Немного потерянный вид девочки сменился на абсолютно счастливый. Одной рукой она попыталась обнять Геллерта, пока, сидя на другой, на нее смотрел испуганный филин.       Дети часто отправляли друг другу письма. Это был почти что единственный способ общения: частое использование порталов отнимало много сил, потому виделись вживую они лишь пару раз в год.       Письма поддерживали связь между Геллертом и Изольдой долгие годы. Детские корявые почерки выпрямлялись, становились более выразительными и понятными, рассказы о случаях из жизни попадались все реже, из них исчезала детская наивность. С поступлением юных волшебников в школу магии их совы почти перестали перелетать через океан, и новые друзья заменяли старых.       Следующая их встреча произошла случайно.       Спешившие по своим делам Изольда и Геллерт весьма удивились, влетев друг в друга на Косой аллее. Они вдвоем рухнули на каменную брусчатку.       — Эй!       — Прости, пожа… Изольда? — поднимаясь и отряхивая брюки, мальчик наконец-то заметил, с кем вновь свела его судьба. Он подал подруге руку, та встала и поправила складки светло-голубого платья.       — Привет, не ожидала тебя здесь увидеть, — улыбнулась Поттер.       — Я и сам не ожидал себя здесь увидеть, — осматриваясь по сторонам, хмыкнул волшебник, — Ты не знаешь, случайно, где можно раздобыть чешую дракона? Это довольно редкий ингредиент, но я слышал, она есть на Лютном переулке.       — Лютный переулок? Мерлин, что ты задумал, Геллерт?       — Это не самое приятное место, да?       Изольда кивнула.       — Так и думал. Но мне надо… для эксперимента. И только.       Недоверчивый прищур послужил ему ответом.       — Твоё дело. Пойдем, я покажу.       Они остановились у поворота на узкую, темную улочку.       — Лютный переулок. Обитель темных магов.       — Скорее неудачников с раздутым самомнением, — усмехнулся Гриндевальд. Волшебница покачала головой.       — Надеюсь, ты не собираешься пополнять их ряды.       — Могу торжественно поклясться! — задорно бросил Геллерт подруге, которая поспешила уйти как можно дальше от улицы, про которою в школе ходили самые нелепые слухи.       После этой встречи Изольда и сама не заметила, как в ее голове начали кружиться мысли о Геллерте и несчастной драконьей чешуе. Какие эксперименты он задумал? И почему так смело направился в Лютный переулок?       Любопытство и беспокойство за мальчишку терзали ее, и каждый раз заходя на Косую аллею, она крутилась у входа в переулок, вглядывалась в витрины магазинов, читала вывески, но все никак не решалась заступить за черту, разделяющую улицы.       Но однажды любопытство взяло верх, и с сжимающимся от страха сердцем Поттер сделала пару шагов по переулку. Люди, встречавшиеся на пути, смотрели прямо на нее. Она не могла понять, что выражали их лица: то ли удивление, то ли презрение, то ли что-то гораздо более мерзкое и странное.       — И что же забыла маленькая волшебница в таком мрачном месте? — голос за спиной и стук ботинок, следовавший за Изольдой, заставили ее остановиться.       Девушка развернулась и увидела три высокие фигуры в темных мантиях с ухмылками на лицах. Скрестив руки на груди, они держали наготове волшебные палочки. Поттер вжалась в стену и пролепетала что-то невнятное, но приготовилась к обороне.       — Сколько же галлеонов у тебя имеется?       — У меня нет с собой денег.       — Не ври! — маг в один рывок оказался рядом и поднес к ее горлу свою палочку.       Хоть в Хогвартсе волшебницу дружелюбно принял Когтевран — факультет, где разум ценится превыше всего, в такой момент ей в голову не приходил ни один приличный план дальнейших действий. Изольда уже успела осыпать себя всеми ругательствами, какие только знала, но это, как и ожидалось, пользы не принесло.       — Отойдите от нее!       Прогремевший из глубины воспоминаний голос вывел девушку из оцепенения.       — Или что, малец? Будешь кидаться непростительными заклинаниями? — парни в голос рассмеялись склизким и темным смехом.       — Ну что вы, я не хочу угодить в Азкабан. А вот вы, похоже, одной ногой уже там, — не дав противникам ни секунды на размышления, Геллерт выстрелил заклинанием в ближнего к Поттер мага. Лицо того вмиг покрылось ожогами, он закрыл глаза и щеки ладонями, взвизгнув от боли.       «Странно, — подумала девушка, освободившись от хватки, — огня совсем не было», но не растерялась — направила палочку на других и обезоружила второго, сама уклоняясь от заклинаний. Затем ее спаситель достал из сумки, перекинутой через плечо, какую-то склянку и разбил ее о брусчатку. К верху начал подниматься синий дым, грабители закашлялись, схватившись руками за горло. Гриндевальд, закрывая рот рукавом черного пальто, схватил за руку подругу и бросился из переулка на людную Косую аллею. Изольда бежала следом, еще откашливаясь от волшебного дыма. Повернув за угол парень и девушка остановились, чтобы отдышаться.       — Что ты там забыла? — рявкнул волшебник.       Поттер подняла взгляд на него. Лицо его было страшно, но глаза… в глазах этих плясали искры, и танец их завораживал. Даже успокаивал. Возможно, именно они не позволили девушке испугаться резкого голоса.       — А что ты там забыл? Я просто… беспокоилась за тебя.       — За меня? — голос Геллерта стал спокойнее, но в нем все еще оставались нотки недовольства.       — Какие эксперименты ты тогда проводил?       — Не волнуйся, это было всего лишь задание из усложнённого курса. В итоге получилось то самое зелье синего тумана, кстати.       — Я никогда не видела подобных растворов, да и заклинаний не слышала.       — Это все мои открытия и книги из школьной библиотеки. Они содержат массу всего интересного, то, о чем не говорят на уроках. Если знать, как правильно это применять, конечно же.       — Но заклинания… лицо того человека…       — Он получил, что заслуживал.       — Спасибо, — улыбнулась Изольда после недолгого молчания.       На душе у нее заметно полегчало. Только сейчас она смогла в полной мере оценить, насколько испугалась за Геллерта, и удивиться тому, что какой-то старый друг смог заставить ее изрядно понервничать за свою жизнь, до которой девушке и дела-то не было… Или так ей казалось.       — Могу я пригласить тебя в «Дырявый котел»?       — С чего бы это?       — Тебе надо прийти в себя и отвлечься.       — Я не против, — пожала плечами Поттер, и, взяв Гриндевальда под руку, направилась к кафе.       В тот вечер они много болтали и смеялись, о чем-то вспоминали, спорили и мечтали. Они вновь почувствовали себя детьми, беззаботными мальчиком и девочкой, которые когда-то познакомились по милости судьбы (или все же старушки Бэгшот?).       Время текло, в небе над миром волшебников появились первые звезды.       — Думаю, мне пора, — с грустью протянула Изольда.       — Мы ведь еще увидимся?       Волшебница улыбнулась и направилась к камину, приготовив мешочек с летучим порохом.       Геллерт остался сидеть за столиком с доброй усмешкой на лице.       Быть может, он стукнулся головой или сошел с ума, но улыбка Изольды в тот момент показалась ему самой прекрасной из всех улыбок на свете.