Agnus Dei (Агнец Божий).

***       Рывок короткий, резкий, болезненный, но он почему-то не останавливает падение.       Кайло по прежнему чувствует, что проваливается, идёт вниз, на глубину, тонет в этом плотном холодном мареве и не ощущает дна. Он должен бы уже потерять сознание, уйти в небытие, забыться, но отчего-то этого не происходит. Более того — всё постепенно меняется, становится другим… не тем, каким он помнит. Былое стирается, выцветает — как яркие краски под жарким солнцем — тускнеет. Дрожит призрачным миражом и потихоньку растворяется на задворках сознания.       Темнота отступает, становится мягче, а на замену ей приходит всё тот же туман, в который Кайло первоначально провалился. Кажется… да, всё было именно так.       Или то была гроза, буря с яркими вспышками синих и алых молний и рёвом сгустков силы, что метались меж ним и…       Небом?..       Кем?..       Кайло смотрит перед собой, вглядывается в клубы тумана, в которых он парит, вязнет, падает… и неожиданно видит сквозь них знакомый силуэт.       Кайло кажется, что он не поймает его, вовек не нагонит, но падение ускоряется, набирает силу и вот уже он несётся к тонкой фигурке и настигает её.       Рэй перед ним, под ним, парит-падает наравне, в том же самом небытие, но в её широко открытых глазах нет страха. Наоборот — она улыбается, восторженно-заливисто смеётся и тянет к нему свои руки, пытаясь соединить свои пальцы с пальцами Кайло, которые он протягивает к ней. Она почему-то иная, совсем другая… и в то же время та самая — его возлюбленная, совершенная, верная Рэй.       Когда они касаются друг друга всё вдруг становится таким ясным — незамутнённым, чётким, правдивым. Они всё ближе, их тела всё ближе, Рэй прижимается к нему, а Кайло обнимает… оплетает её собой, защищая от всего на свете — любого, кто посмел бы причинить ей боль.       — Рэй… — привычно повторяет он.       Они постепенно замедляются: ветер больше не ревёт, не свистит в ушах, не холодит кожу, а нежно ласкает, укладывая волосы Рэй в изящную корону.       — Тшш…       Она прикасается кончиками пальцев к его губам, а потом подносит к своим и сама же их целует, как нечто бесценное, отпечаток святости.       — Любовь моя, — говорят уста Кайло и в этот раз она более благосклонна.       Она прижимается губами к его шее, целует её, обнимает, обвивается вокруг Кайло горячими кольцами сладких объятий и снова целует его жаркими алыми губами.       -Жизнь моя…       Она сладострастно выдыхает, протяжно стонет и марево тумана начинает исчезать — он уступает место хаосу, густой тьме, в которой возникают, прячутся и робко танцуют знакомые острые тени.       — Судьба моя…       Она изгибается, тихо и удовлетворённо шипит…       А потом ещё сильнее впивается в Кайло, обхватывает, сливается с ним и они становятся одним целым — единым существом, одной сутью. Вокруг них взметаются новые тени — стая за стаей, витками спиралей, цельным чёрным роем бесконечного смерча — победные, голодные, торжествующие, покорные… и теперь Кайло замечает, почему их с Рэй падение остановилось — их держит тьма. Та самая, что сплелась вокруг них защитным коконом огромных, созданных из огня, мрака и праха когтистых крыльев.       Его Рэй тянется губами к его уху, взволнованно выдыхает и тихо произносит:       — Так вот каково это — наконец проснуться.       Кайло не успевает понять о чём она, как её губы снова шепчут чужим и до безумия знакомым голосом:       — … Малах-ха-мавет.       Разум Кайло озаряет алая вспышка, он слово взрывается, слепнет от боли, вспыхивает ревущим пламенем…       … а потом его накрывает чернота. ***       Он медленно открывает глаза, но теперь…       Смешно, как долго он видел перед собой каждый раз один и тот же дурацкий потолок с деревом перекрытий. Однако теперь всё иначе: наверху всё знакомое, привычное — убаюкивающая и вечная, как первозданная красота, мгла с осколками мёртвых остатков света и лунной пыли.       Его взгляд скользит в сторону — знает, что ищет…       Та, которую он звал Рэй — рядом, замерла невидимой тенью и ждёт. Она прекрасна, невыносимо прекрасна — невесомая, изящная, созданная из ткани самого мироздания и первичного хаоса. Она парит… плывёт, растворяется в самом бытии, ожидая самого главного — Пробуждения.       Он хочет позвать её и поначалу привычно просится прежнее… но теперь он вспомнил. Он знает правду.       И зовёт её привычным именем.       — Лилит…       Она вздрагивает, жадно смотрит на него и, как только видит, что он в ней нуждается, несётся к нему:       — Моя утренняя звезда!       Она подлетает… подбирается к нему одним плавным движением, восторженно замирает и опускается перед ним на колени. Берёт его милостивую ладонь и прижимается к ней щекой. Закрывает на миг глаза, млеет от этого прикосновения, а потом благоговейно целует ласкающую её руку:       — Тебя не было слишком долго, мой возлюбленный господин.       Она ждала его, как всегда ждала — его маленькое сокровище, главная драгоценность.       — Пандемониум заждался своего хозяина.       Он хмурится, припоминая последнее:       — Михаил…       В её глазах рождается и тут же пылает сожжённая внутренним гневом очередная Вселенная.       — Я знаю, вы с братом не можете по-другому и обречены на вечное противостояние, но… — отблески пламени медленно гаснут в её зрачках. — Последняя ваша битва была слишком жестокой. Она низвергла тебя, искалечила, сделала тенью. Забрала всё, чем ты был — силу, воспоминания, прошлое… — Её красивые губы плавно изгибаются вниз косой-лезвием. — Эти белокрылые, проклятые рабы света, загнали тебя в клетку, в одну из тысяч реальностей — самый вульгарный посредственный мирок, в котором нет ни Силы, ни магии, а мы — лишь легенды, страшные сказки для скудоумных обывателей. Они отрезали тебе клыки и когти, лишили оружия, выбора… правды, которую ты должен был знать.       Она медленно выдыхает, гасит пустой теперь гнев и ласково улыбается:       — Но я нашла тебя, мой король, провела нас по прежнему пути. Заставила вспомнить.       Она всё ещё стоит перед ним на коленях, смотрит на него снизу вверх — властно, преданно.       — Только я верна тебе настолько, чтобы убить… лишь для того, чтоб возродить снова.       Её волосы лоснящимися чёрными змеями парят вокруг лица, глаза пожирают остатки агонизирующих внутри неё миров, а серп улыбки срезает очередную жатву приподнесённой в её честь жертвы. Она прекрасна — его кроткий тиран — мерцающая перламутром кожа и взгляд-благословение Медузы из-под короны сплетённых локонов-тел:       — Кайло… Аид… Люцифер… Самаэль… Первый из драконов, Владыка хаоса, Князь Тьмы… Теперь ты вернулся. Теперь ты дома.       Она указывает рукой куда-то вдаль и он следует за ней взглядом:       — Твоя империя ждёт тебя.       Перед ними клубятся вереницы созвездий и солнц, сплетаются мириады туманностей и галактик. Рождаются и умирают под гнётом собственного безумия цивилизации, вспыхивают алые взрывы сверхновых и сжимается само пространство и время, испещрённое огненными осколками планет, росчерками горящих метеоров, что бесстрастно уничтожают очередную зародившуюся жизнь или поглощаются в бездонное чрево огромных чёрных дыр, червоточин самой Вселенной…       Дом, родной дом.       Тот, кто когда-то давно, в прошлом своём заточении был священником благодарно склоняется к своей вечной избраннице и заключает в объятия прекраснейшую из женщин, древнейшую из Первородных, чтобы жадно приникнуть к её губам.       Кали, Геката, Персефона, Хель, Эрида… у неё тоже очень много имён.       Чёрная Богиня, губительница света, Тёмная Мать Жизни и Смерти и всего племени детей ночи запрокидывает голову, томно выгибается, и с той же страстью отвечает на поцелуй своего повелителя, заботливо накрыв живот когтистой рукой — ведь в нём зреет очередной плод их связи.       Уж в чём в чём, а в этом она никогда не лгала своему мужу. *** П.С. Я посвящаю этот текст своей Музе и тем прекрасным ярким душам, которых так много на этом свете и которые я, к моему великому сожалению, за свой короткий век никогда не встречу и не узнаю. Не меняйтесь: искрите, живите, горите, падайте и снова восставайте, создавайте свои собственные миры — будьте творцами, создателями… богами, мать вашу! Люблю всех вас — отступников, бунтарей, мятежников. Да прибудет с вами Сила!