Мёртвые огни

Ночь опустилась на город незаметно быстро, словно кто-то сверху решил нажать на рычаг выключателя и закончить этот ленивый скучный день. Огромная луна пробиралась сквозь дымку серых облаков, её лучи неспешно разрывали плотный туман и усаживались на черепицах покосившихся домов. Мёртвая тишина сопутствовала слабому свету. Лишь изредка из-за погрызенной двери, ведущей в давно опустевший подвал, доносились крысиные возгласы. Пауки давно облюбовали углы и щели между прогнившими досками, которыми были покрыты полы в старых каменных домах. Огромная паутина свешивалась с потолков словно гирлянда, на которой, как украшения, висели иссохшие трупы запутавшихся насекомых. Сор и плесень здесь задержавшиеся гости. За несколько десятков лет сюда ни разу не ступала нога человека и, скорее всего, больше не ступит. На улицах города гулял лишь ветер, который переносил мелкий мусор с одного места на другое, иногда хлопая дверями и ставнями; он ничуть не освежал застоявшийся сухой воздух. Брусчатка на дорогах потрескалась, её замело землёй, которая уже давно превратилась в пыль. Если бы здесь росли растения, они, скорее всего, обвили бы стены домов, поселились на крышах низких зданий и проникли бы внутрь них, но за такой большой срок тут не пролилось ни одного дождя. Лишь изредка над городом гремели грозы, но и тогда ни одна капля не касалась мощёных дорог, ни разу здесь не было снега, а реки, которые ранее бушевали мощным потоком, пересохли. На окраине города, прямо у торжественной арки (что когда-то встречала своих победителей) уже давно стоял тёмный силуэт. Он долго не решался войти. Длинная накидка отбрасывала блики в лучах лунного света. Капюшон дрогнул, когда в темноте показалось какое-то движение. В тот же момент тощая облезлая крыса выползла на свет и, принюхавшись, побежала в сторону незваной гостьи. Остановившись примерно в метре, животное попыталось наброситься, но незнакомка ловко отшвырнула крысу ногой, и та, закубырявшись и скуля, скрылась в темноте. Незнакомка ещё долго стояла перед аркой, задумчиво ковыряла землю носком сапога, а затем вдруг резким движением ноги засыпала получившуюся ямку. —  Ну здравствуй, новый дом, — процедила она на выдохе и прошла через арку. Пройдя в город, она сразу залезла под накидку и достала из маленького мешка, перевязанного толстой бечёвкой, небольшую склянку. Внутри плескалась маслянистая мутно-белая жидкость. Когда она потрясла и подняла её повыше, лунный свет коснулся склянки и жидкость внутри засияла, словно фонарь. —  Как же меня осточертело переться по темноте, то грязь, то песок, то гребаные псины —  все руки мне пообкусали! Но хоть тута уже никто не запалит, —  она повернула голову к правому плечу, — Осталось совсем чуть-чуть Бонни, мы уже почти пришли.   — но ответа не последовало. Идти девочка решила по прямой, не сворачивая в узкие улочки, где темнота будто сдавливала. Странный самодельный фонарь был ярким, но освещал не так много, как хотелось, поэтому незнакомка держалась подле домов, чтобы не заблудиться. Она рассматривала редкие вывески, а иногда даже заглядывала внутрь. Но обычно ничего интересного там не обнаруживалось — лишь полусгнившая мебель, брошенная посуда, предметы быта и кучи старой одежды, которая уже давно стала одним целым с пылью и грязью. Обойдя несколько домов, девчонка вышла на широкую площадь, куда проникало чуть больше лунного света. Атмосфера тут царила невообразимо тихая, хотя раньше, именно в это время, здесь проезжали торговые караваны и лошадиные повозки. Внезапно незнакомка заметила чей-то силуэт. Сердце её сжалось, а рука сразу потянулись к мешку, в котором бились друг о друга наполненные склянки, нащупывая нож. — Не может быть, — фыркнула она, — старая кляча утверждала, что здесь ни одной живой души нет и никогда больше не будет! — девчонка повернулась и направилась навстречу подозрительному человеку. Подступая ближе к центру площади, она пристально вглядывалась в темноту в попытках рассмотреть фигуру. Из-за падающих теней его лицо выражало едва сдерживаемую ярость. Воин в гордой и величественной позе, в легком кожаном доспехе и кольчуге, сжимал длинный двуручный меч, остриё которого упиралось в землю. — Посмотри, Бонапарт — вот что случается с известными героями. Его никто не вспомнит, хотя ему возвели этот памятник, — из-под накидки вылез маленький белый хорёк, он жадно хватал воздух, но ему все равно его не хватало. — Тут больше нет людей, а герой, о котором не помнят — больше не герой, — сказала она, словно вынесла приговор, который не подлежал обжалованию. Она схватила хорька и начала поглаживать его по голове, да так сильно, что зверьку приходилось отводить голову назад, вслед за рукой. — Милый мой Бонапартик, — незнакомка прижала его к груди, — теперь нам нужно найти уютное местечко, где мы сможем, наконец-то, побыть вдвоём, и никто теперь не помешает нам заниматься теми вещами, о которых мы так давно мечтали.