Формула идеального снимка

— Кихён, постой.. Да подожди ты! Минхёк упирается и пытается вывернуться из непривычно сильной хватки Кихёна, но тот отпускает его только когда дверь в квартиру брюнета за ними закрывается. — Вот вроде китаец в душе, а уходишь по-английски! — дует губы Минхёк, потирая запястье. — Я, вообще-то, попрощался. — Это звучало, как посыл! — Ну извините, при создании не доложили любезности. — Я даже с Хони нормально не попрощался! — всё ещё ноет блондин, вешая куртку на крючок, но, обернувшись, встречается с тяжёлым взглядом друга, и замолкает. — Ничего, с вас не убудет. — ровным голосом говорит тот и разворачивается в направлении кухни, а Минхёк хвостиком следует за ним, пытаясь понять, что умудрилось выбесить Кихёна настолько сильно. — Чего ты вообще завёлся так, а..? — рискует наконец спросить Минхёк, но Кихён разворачивается к нему так стремительно, что он отшатывается к стене. — Цхао ни ма! Ты вообще слушал, о чём они говорили?! Минхёк шарит по стене в поисках выключателя и щёлкает им как-то нервно, но при свете лампочки Кихён по крайней мере перестаёт выглядеть взбешённым демоном. — Я не понял половины из того, что ты сказал, но я чувствую, что ты сматерился, так что будем считать, что понял, — блодин предупредительно выставляет ладони перед собой, чтобы ненароком не спровоцировать какую-либо агрессию, — и я был немного занят, честно, так что не особо внимательно вас слушал в тот момент. — Я супер-призом подрабатывать не нанимался к этим двум. Бесят меня оба! — Кихён отворачивается к окну и сжимает губы в тонкую полосочку, но парень прекрасно чувствует его напряжение и подойти ближе не решается. Что-то неприятное между Чангюном и Хёну он, честно говоря, успел уловить, прежде чем Кихён уволок его в свою нору. И нужно быть совсем тормознутым идиотом, чтобы не понять, что именно Кихён имеет в виду. — У тебя ведь с Чангюном было что-то сегодня, не так ли? — вдруг тихо говорит Минхёк. Кихён медлит с ответом, но Минхёк видит едва тронувший щёки румянец и неестественно сильно сжимающие край подоконника пальцы и окончательно убеждается в своей мысли. — Он ведь тебе нравится? — блондин незаметно оказывается за спиной друга и также смотрит в окно, но его голос звучит необычно серьёзно. — Или.. на самом деле влюбился? — Не знаю. — однотонно отвечает Кихён, встречаясь с задумчивым взглядом парня в отражении на стекле, и отворачивается, разглядывая подоконник. — Впрочем, я чувствовал, что этим закончится. Ещё когда ты сталкерил его как больной. — заключает Минхёк и он всё ещё абсолютно серьёзен, а Кихён отчего-то чувствует себя очень неуютно. — Я собираюсь спать. — устало говорит он, но взгляд всё ещё прячет, и Минхёк правильно улавливает намёк. — Ладно. — блондин чуть пожимает плечами и собирается уйти к себе. Добиться чего-то от Кихёна вот так сразу нереально, он прекрасно это знает. Но перед тем, как уйти, медленно произносит: — Разберись с тем, чего ты хочешь, м? Дверь за ним закрывается без стука. Кихёну хочется просто послать всё к чертям и завалиться спать. Что он и делает, лишь предварительно насыпав терпеливо сидящим в углу котам корм. И отключается, едва голова касается подушки. А утром не просыпается как обычно рано, чтобы проконтролировать Минхёка, а спит до последнего, прячась от пробивающихся в комнату лучей света под слоями одеял. Сам же Минхёк заглядывает к нему позже, чем следовало бы, видит Кихёна в кровати и невероятно удивлён такому повороту событий. — Кихён, ты не заболел? — с нотками беспокойства в голосе интересуется блондин, но в ответ ему одеяльная куча шевелится, сонно изрекая откуда-то из недр: — Есть немного, но я не уверен. — Неужели простудился? — возмущённо цокает Минхёк, запуская в комнату ленивые клубки шерсти и распахивая шторки на окне. — а ведь я говорил, что твои дырки в штанах до добра не доведут! — Нет, я думаю, тут кое-что другое. — Кихён думает о том, как лучше назвать это ноющее чувство под рёбрами, но Минхёк будто читает его мысли и загадочно говорит: — Кажется, я знаю, что у вас, Кихён-сан. — Это на японском. — недовольно бурчит Кихён, но его снова прерывают: — Да какая разница, главное, что вы влипли по уши, мистер, — блондин стягивает одеяло с головы друга и внимательно смотрит в его опухшую после долгого сна физиономию, — чангюнофилия это вам не шутки! Одновременно с китайским матом в парня летит подушка, и он даже успевает увернуться, но уже следующая настигает прямым попаданием в голову. — Ты убит. — ворчит Кихён, но больше наигранно, потому что заразительный смех Минхёка невольно вызывает ответную улыбку. Минхёк наставляет не киснуть и взять себя в руки и обещает вернуться вечером с чем-то, что вкачает Кихёну уровень настроения. Потом всё же уходит: вспоминает, что торопится на работу, ведь уже и так опоздал прилично. А Кихён отчасти прислушивается к пункту «не киснуть», но вот в руки себя брать не спешит — весь день так и валяется в кровати, ни о чём не думая и щёлкая по каналам телевизора, и встаёт только раз пять всего: два раза, чтобы сделать кофе и покормить котов, один, чтобы взять зарядку для телефона, и ещё два по неотложным нуждам. Даже отменяет обе встречи с заказчиками и почти не заходит в соцсети. И всё это ужасно непривычно и нетипично для Кихёна, но физическое и моральное состояние почему-то требуют себе полного выходного абсолютно от всего. Только Кихён врёт самому себе, делая вид, что ни о чём не думает: на самом деле, очень даже думает. О вчерашней ситуации, о Чангюне, обо всех их взаимоотношениях в целом. И хотя они с Чангюном обычно довольно много переписываются — Кихён запрещает себе писать или звонить первым и даже мысленно зарекается игнорировать и его сообщения, но втайне от своего же подсознания ждёт любого знака внимания. А Чангюн не пишет, и это только больше вгоняет в хандру. И на самом деле, Кихён и сам не знает причины своего такого настроения: не может ответить с уверенностью, обида ли это за вечернее происшествие или же что-то пошатнувшееся внутри из-за тех слов Минхёка. Нравится ли ему Чангюн? «Определённо, да.» Кихён решает быть максимально честным хотя бы перед собой. Влюбился ли он? «Нет.» Кихён врёт. Брюнет кидает телефон куда-то в сторону и с обречённым стоном роняет голову в подушку. Он даже не знает, чего хочет больше: чтобы Чангюн написал, или чтобы больше не писал никогда. Конечно же, первое, но пусть лучше навсегда забудет номер Кихёна. Потому что Кихён независимый и самодостаточный, и ему совершенно наплевать, думает младший о нём или нет. Кихён снова врёт. Просто во всей этой погоне за идеальными снимками он совсем упустил момент, когда ужасно привязался и пропал окончательно. Минхёк возвращается даже позже, чем обычно, но Кихён замечает это только по разбавленной снежинками темени за окном, потому что за часами всё это время совсем не следил. Минхёк каким-то своим шестым чувством понимает, что Кихён совсем ничего не ел за весь день, и буквально насильно усаживает его за стол, едва не порываясь начать кормить с ложечки, как маленького ребёнка. Но в этом уже скоро нет надобности, потому что Минхёк принёс с собой кучу любимых вкусняшек Кихёна, и перед их очарованием он всё же устоять не может. А Минхёк как заботливая мамочка непутёвого сына всё провоцирует набивать щёчки дальше и болтает обо всём подряд. О каких-то новостях, погоде, Чжухоне, работе, магазине, снова о Чжухоне. И полностью избегает затрагивать «больную» тему и самого Чангюна в принципе — к огромной молчаливой благодарности Кихёна. Уже за полночь Минхёк уходит к себе, а Чангюн за весь день так и не подал ни единого признака жизни. Следующий день проходит почти по такому же сценарию, половина третьего тоже. Но уже ранним вечером раздаётся звонок в дверь, что в сонной тишине звучит для парня уж слишком громко. Кихён уже от кровати ворчит на Минхёка, что мог бы и сам открыть, а не трезвонить, иначе зачем ему вообще ключи? Но открывает дверь и зависает прямо посреди прохода, глазея на стоящего перед ним парня как на какое-то приведение. — Привет, хён. — чуть неуверенно говорит Чангюн и окидывает старшего медленным изучающим взглядом. — Я не помню, чтобы говорил свой адрес..? — голос Кихёна едва слышно хрипит из-за долгого молчания, но губы вдруг пересыхают уже по другой причине. — Я у Минхёка спросил. — Чангюн заглядывает в квартиру через плечо Кихёна и слабо улыбается, снова возвращая взгляд на его лицо. — Зачем пришёл? — Кихён всё ещё выглядит то ли нарочно отстранённым, то ли слегка тормознутым из-за полусонного состояния, но Чангюн отвечает совершенно спокойно: — Захотелось увидеть. Кихён всё ещё не двигается с места и молчит, кажется, переваривая его слова, а рыжий делает шаг вперёд, вынуждая парня отступить внутрь квартиры, и мягко подталкивает к стене, поднимая лицо Кихёна за подбородок и порывисто целуя. Его губы почти обжигают и ему сложно сдерживать внутренние порывы и некоторую резкость в движениях, а Кихён рушит все напридуманные себе баррикады и сдаётся в холодные, но такие нужные ему руки. — Я думал, ты меня не пустишь. — хрипло шепчет Чангюн, чуть отстраняясь и прижимая хёна к себе, и утыкается в не скрытый футболкой изгиб шеи парня, рвано вдыхая его запах. — Попробуй тут не пусти, когда на тебя так с порога нападают. — вздыхает Кихён, мягко пропуская рыжие волосы через пальцы. Чангюн тихо смеётся, щекоча дыханием кожу, а Кихён просто чувствует себя настолько хорошо, что ощущает едва заметную дрожь в руках: это именно то, чего ему так не хватало в последние дни. Как там Минхёк сказал? Чангюнофилия. Лекарство от неё — сам Чангюн. Его голос, его запах, его руки, его губы, само его присутствие. — Ты такой холодный. — бурчит Кихён, вздрагивая от прикосновений холодного кончика носа. — И разве ты не должен быть на работе сейчас? — На улице похолодало. А я сам себе начальник. — пожимает плечами Чангюн и сцепляет руки в замок на пояснице Кихёна. — Захотел и ушёл раньше. Не парься, я завтра разберусь с этим, если возникнут вопросы. — Почему ты ничего не сказал? — брюнет хочет добавить ещё «я ведь ждал», но вовремя прикусывает язык. — Я не знал, как ты отреагируешь на это, да и вообще.. — Кихён не видит его лица, но чувствует, что он хмурится. — Я не знал, что ты думаешь об этом всём. И кстати, прости, окей? За этого Хёну. Я немного погорячился, признаю. Кихён же решает, что этого будет вполне достаточно. Хотя он и ждал чутка больше объяснений насчёт всей этой ситуации. — Хоть бы предупредил, что придёшь, а.. — Кихён скользит взглядом по их отражению в зеркале и смущённо тупит взгляд, только теперь вспоминая, что эти дни фактически жил в кровати, что и подтверждает весь его внешний вид. Кихён вырывается и пытается на ощупь пригладить хотя бы волосы, но Чангюн перехватывает его руки и опускает, внимательно глядя ему в глаза: — Успокойся. Всё нормально. Такой домашний Кихён в растянутой футболке, с растрёпанными волосами и немного сонным взглядом нравится ему не меньше, чем обычный Кихён вне дома — от него так и веет уютом и чем-то таким тёплым и мягким, что хочется обнимать и не отпускать. А ещё он идеально помещается в объятиях Чангюна. Но отпустить всё же приходится, потому что Кихён решает, что пора бы ему уже закрыть входную дверь, а Чангюну — снять наконец пальто. Младший послушно избавляется от верхней одежды, пока Кихён всё же упрямо залипает в своё отражение и силится привести лохматые волосы в порядок. — Ты очень милый, хён. — серьёзно говорит Чангюн, заглядывая в зеркало через плечо старшего. Потом оборачивается, рассматривая обстановку коридора, и косится на дверь в комнату. — Я войду? — Да делай, что хочешь. — бормочет Кихён, пряча подкатившее к лицу смущение в ладонях. Но потом слышит шаги парня где-то за спиной и вдруг осознаёт себя полным идиотом — потому что проебался уже второй раз на одном и том же. И думает о том, что нужно либо повесить на дверь в комнату замок, либо поснимать со стен фотографии Чангюна. Кихён заходит в комнату следом и нервно кусает губы, потому что его надежды так и не были услышаны: Чангюн, конечно же, уже разглядывает снимки на стенах. Кихён прячет взгляд в пол и собирается начать снимать карточки уже сейчас, но Чангюн ловит его в прочное кольцо рук, не позволяя двигаться. — Не суетись. Я прекрасно знаю, что ты маньяк до моих фоток, так что не переживай, ничего нового я не узнал. Хоть посмотрю на них наконец. Кихён обречённо вздыхает и отходит к кровати, решив смириться со всем этим и позволяя младшему делать всё, что вздумается. Но всё равно не знает, куда себя деть от какой-то неловкости и приступов смущения, и принимается сюсюкаться с так удачно выглянувшим из-под кровати котиком. — Ого, у тебя кот? Ты не говорил. — Чангюн заинтересованно подходит к ним, протягивая руку к серой макушке. — Целых два, Ло просто стеснительный. — Кихён свешивается с кровати, заглядывая под неё, и манит меланхолично зависшего в углу чёрного котика к себе. — Вот, это он. Кихён вытаскивает кота и вручает в руки младшему. — А серый Лэ. Вообще, Минхёк назвал их Отелло и Годзилла, но это звучит, как немецкое ругательство, поэтому я зову их просто Ло и Лэ. — Брюнет морщит нос и пересаживает с себя кота. — Я не люблю котов, они слишком волосатые и эгоистичные. — А я люблю, — чуть улыбается Чангюн, оглаживая чёрную спинку, и мягко сжимает в ладонях кошачьи лапки, — и они не волосатые, а пушистые. Я бы завёл дома кота, но ему будет грустно целыми днями в одиночестве. — Можешь забрать одного из моих. — Кихён пожимает плечами, а Чангюн смотрит на него необычайно серьёзно: — Не могу. Они вместе, нельзя разлучать их симбиоз. — Цзао гао! Меня окружают одни кошатники. Отвратительно. Рыжий смотрит на недовольное лицо хёна и не может сдержать улыбку: — Чжухон больше собак любит. — Хоть один, фэйчан хао, лучик света среди всей этой кошачьей любви! Чангюн возится с жирными комочками настолько умилительно, сохраняя вполне серьёзное лицо даже при этом, что творческое сердце Кихёна не выдерживает и заставляет потянуться к телефону, незаметно наводя камеру на сидящего на полу Чангюна. Только вот срабатывающий звук затвора Кихён не учитывает. — Хён. — Чангюн несколько секунд пристально смотрит на вновь порозовевшие щёки парня и осторожно пересаживает обоих котов на пол, поднимаясь на ноги и медленно подходя к старшему. — Я готов позировать для тебя столько, сколько тебе будет нужно, только вот.. — Чангюн наклоняется к нему, от чего Кихён интуитивно подаётся назад, опускаясь на локти и пытаясь увеличить расстояние между их лицами, но Чангюн уже нависает сверху. — ..только перестань делать это исподтишка, ладно? Чангюн тянется к его губам, но Кихён вдруг выставляет ладонь перед собой и непринуждённо улыбается: — Будешь чай? — Если к нему прилагается что-то сладкое, то буду. — хмыкает Чангюн. Несколько часов пролетают настолько незаметно, что Кихён очень удивлён, осознав, что за окном уже так темно. Снега нет второй день — и уже можно украдкой надеяться на скорое приближение весеннего потепления. На самом деле, Кихён уже устал от зимы, но слишком уж много всего важного успело произойти за эту зиму, чтобы так легко её отпускать. — Это Минхёк? — спрашивает Чангюн, поворачивая голову в сторону коридора, откуда слышится писк звонка. — Наверное. — Кихён слезает со стула и принимается ворчать на друга уже во второй раз, но, открыв входную дверь, снова в неуверенности замирает, фоном думая о том, что вся ситуация почему-то повторяется снова и почти в точности. Что это за флешбэки такие? — Привет, хён. — осторожно говорит Кихён и натягивает на лицо дежурную улыбку, но отходить с места и пускать внутрь гостя пока не спешит. — Как ты? Минхёк сказал, что ты приболел. — в голосе Хёну слышится искреннее беспокойство. — А вот это, кстати, тебе. Кихён видит во вручённом ему Хёну пакете несколько баночек с лекарствами и чай и даже на минутку забывает, что дуется и на него за недавнее происшествие. — Спасибо, ну.. — Кихён пытается сильно не показывать, что растроган внезапной заботой этого хёна, и мысленно ругает Минхёка за его болтливость. — И всё нормально, уже всё хорошо. Кихён поднимает глаза, собираясь сказать что-то ещё, но видит поджатые губы Хёну и его устремлённый куда-то за спину Кихёна взгляд и делает медленный вдох, ощущая присутствие там, за спиной, Чангюна. — Если будет что-то нужно, заходи. — Хёну уже вновь улыбается Кихёну, а на Чангюна даже не смотрит, игнорируя его холодные взгляды и вообще его самого. — Конечно.. Хёну прощается и уходит, видимо, решив не накалять атмосферу дальше, а может быть, решив подождать и вернуться позже. А Чангюн вдруг тоже начинает собираться. — Хён, мне уже пора. — Чангюн с каким-то сожалением смотрит на часы и уже накидывает на плечи пальто, а брюнет чувствует в воздухе вокруг что-то не то, и смотрит на младшего с каким-то подозрением: — Всё нормально? — Да. — Чангюн оставляет ему мягкий поцелуй, а Кихён честно не знает, как он ещё не захлебнулся от переполняющей его нежности. — Правда, пора уже. Нужно хорошо выспаться перед работой. — Ты мог бы ос.. — Кихён осекается и утыкает взгляд куда-то в плечо парня, мысленно отвешивая себе подзатыльник за то, что сначала надо думать, а не говорить. — Что? — Ничего. Аккуратнее на дороге, ладно? Чангюн слышит, как за спиной тихо закрывается дверь. Ещё несколько секунд стоит на месте, раздумывая над словами Кихёна, потом чуть трясёт головой и медленно идёт в сторону лифта. — Эй, Чангюн. Рыжий поворачивает голову на звук и видит у приоткрытого окна Хёну. Кажется, он и правда решил подождать, но не возможности вернуться к Кихёну, а Чангюна. — Что? — на лице Чангюна нет ни единой эмоции. Хёну тушит окурок об импровизированную пепельницу на подоконнике и выпрямляется: — Поговорим?