Формула идеального снимка

— Кихён, ты вообще осознаёшь, что ты делаешь? Хёну просто не может поверить в то, что это сейчас происходит на самом деле. Слишком много неожиданностей для одного ничем не примечательного вечера. А ведь парень просто планировал хорошенько выспаться. — Да. — несмотря на то, что брюнета шатает, его голос звучит до странного спокойно, за исключением лишь проскальзывающей манеры растягивать слова. Кихён бросает мобильник на тумбочку у двери вслед за курткой и ближе подходит к старшему, заглядывая в глаза. — Ты ведь наверняка будешь жалеть об этом завтра. — Хёну понемногу отступает назад, но Кихён всё равно приближается и на ходу расстёгивает пуговицы своей рубашки, а взгляд из лихорадочно-пьяного уже становится каким-то вызывающе-томным. — Смотри, я теперь свободен, как муха в полёте, я даже разрешаю тебе сделать то, что ты хочешь. Рубашка летит на пол, руки уже расправляются с пряжкой ремня, а отступать дальше некуда, и Хёну запинается о сушилку для обуви и медленно оседает на пол. Кихён же пользуется моментом и опускается перед ним на колени, наклоняясь к лицу и мягко проводя рукой вдоль его щеки к шее, а ладонь старшего опускает на своё бедро. — Ты же хочешь меня, я знаю, — брюнет произносит почти ласково и трётся о бедро парня, глядя в его глаза, — так бери, пока дают. Он снова наклоняется к губам Хёну, проникая языком в его рот неожиданно настойчиво, делясь вкусом коньяка, и Хёну поддаётся было, но брошенный на тумбочке телефон оживает в звонке, и это заставляет Хёну вернуться в реальность и обхватить ладонями лицо младшего, отстраняя его от своего. — Возьми трубку, тебе нужно поговорить с ним. — Я уже всё ему сказал! А слушать глупые оправдания я не хочу! — кажется, Кихён уже едва балансирует на тонкой грани истерики. — Забей на него, просто давай сделаем это уже! Он хочет вернуться к прерванному поцелую, но Хёну отворачивается. — Кихён, что на тебя нашло? Я же знаю, что ты любишь этого Чангюна, как ты можешь.. — Люблю и вот в этом моя проблема! — голос младшего неожиданно срывается почти на крик, и это заставляет вздрогнуть и замереть, не в силах отвести взгляда от плещущегося в глазах напротив отчаяния. — Просто трахни меня, хён, я хочу, чтобы ему было так же больно, как мне! Я знаю, он сильно ревнует к тебе, это заставит его почувствовать себя также плохо! Кихён уже дрожит, а Хёну больше подсознательно чувствует безмолвный крик о помощи — что-то прямо сейчас рушится в тёмных глазах напротив, а совершенно ни одной идеи, как его спасти. Хёну всё ещё удерживает младшего, на всякий случай пресекая попытки продолжения приставаний, и старается смотреть исключительно в его лицо. Уже можно было бы предъявить Чангюну как минимум за то, что Хёну так прилично терпит всё это и держит себя в руках. А ведь мог бы просто забить на все эти моральные принципы, честь — кого вообще волнуют эти слова, когда перед тобой полураздетый объект твоих желаний? — и просто поддаться Кихёну, но вместо этого он всё ещё пытается вразумить парня и понять, что произошло. — Он тебе изменил..? — Понятия не имею! Может, уже и изменил, а может, только собирается.. Хуже! Я не думаю, что он меня действительно любит. Тогда почему он со мной? Трахаться со мной нравится, со мной удобно, просто от нехуй делать, что? Он всё ещё избегает слов о чувствах, до сих пор..! ему ведь плевать? Кихён уже повышает голос на эмоциях и, кажется, почти готов расплакаться, но упрямо сжимает губы и лишь затравленно пытается найти ответы в глазах, которые точно не могут ему этого дать. Хёну так и распирает сказать что-то вроде «а я говорил», но он решает придержать подобные нравоучения для другого случая, ведь, как говорится, сердцу не прикажешь. На секунду проскальзывает малодушная мысль, что если Кихён с Чангюном на самом деле расстанется — он ведь сможет наконец заполучить Кихёна? Так может тогда и..? Но Хёну тутже отгоняет эти мысли куда подальше и в очередной раз напоминает себе, что не может этого сделать, как минимум, ради самого Кихёна. Как максимум, потому, что Кихён пьян в дрова и явно сейчас не соображает, что творит. — Маленькая истеричка. — с каким-то отеческими интонациями вдруг говорит Хёну и сгребает парня в охапку, прижимая к себе и заставляя уткнуться в своё плечо. — Вроде столько лет прожил, а ведёшь себя, как мальчишка. Дети всегда творят херню, когда думают, что их не любят. — Звучишь, как занудный дед! — это получается почти жалобно, и Кихён даже перестаёт возиться и пытаться вырваться. Силы явно не равны. — А ты ведёшь себя, как глупый подросток. Смотри, для полной атмосферы не хватает какой-нибудь истеричной матери. Кихён чувствует, что старший усмехается, и уже раздражается, снова принимаясь вырываться, но парень держит крепко и с нажимом гладит по волосам. — Пусти! — Нет. Пока не успокоишься, будешь сидеть так. Голос Хёну звучит строго, будто он отчитывает бестолкового сына, и Кихён в стальном кольце объятий быстро сдаётся и затихает. — Я успокоился. — Уверен? — Да. — Тогда одевайся. — Хёну отпускает его и отстраняется, поднимаясь на ноги. — Даже если ты переспишь с кем-то назло Чангюну, это поможет? Тебе не станет легче, а восстановить отношения после измены гораздо труднее. Кихён неопределённо пожимает плечами, мрачно глядя куда-то в сторону и уже застёгивая рубашку и приводя себя в относительный порядок. — У меня договор для тебя. — Хёну присаживается перед младшим на корточки и пытается поймать взгляд. — Ничего не скажем Чангюну и сделаем вид, что сейчас ничего не произошло. А ты пообещай мне больше не делать таких глупостей. Брюнет упрямо смотрит в сторону от хёна и молчит, но Хёну хмурится и строго переспрашивает: — Договорились? — Я подумаю над этим. — неохотно отвечает Кихён и медленно поднимается, держась за стену. Его телефон снова зажигается входящим вызовом с номером Чангюна на экране, но Кихён лишь смотрит на него несколько секунд, а потом сбрасывает. — Если он не говорит о своих чувствах, это ещё не значит, что их нет. — с ума сойти, и почему он только защищает этого сиплого? Наверное, просто потому, что рядом с Кихёном действительно быстрее бьётся сердце, и если уж он не может быть счастлив с Хёну, то пусть хотя бы будет счастлив с Чангюном. — Тебе нужно выслушать его. Пообещай, что поговоришь с ним. — Слишком много обещаний ты от меня хочешь. — вяло огрызается Кихён и смотрит на столбик пропущенных вызовов на экране мобильника. — Какой же ты упрямый.. — вздыхает старший, прикрывая глаза. — Ты ведь всё-таки ему хён. Не смей рушить всё вот таким образом. Как будто Кихён хочет рушить всё вот таким образом. Просто вконец сдают нервы, а внутри острая боль под рёбрами и нарастающее чувство предательства пополам с гнетущей пустотой и примесями обиды с ощущением ненужности. Кихён совсем не хочет ничего рушить. Он просто устал и вообще ничего не хочет. *** Ноябрьский холод пробирается даже в душу. Впереди — мощный скачок вперёд и заманчивые перспективы. Начать деятельность, как главный руководитель компании, с такого выигрышного хода, как объединение двух компаний — было бы самым удачным решением. Всё готово и осталось лишь сделать этот стратегический шаг. Впервые в жизни Чангюн действительно не знает, что ему делать. Он даже не думал, что однажды перед ним встанет такой выбор. — Ты уже говорил ему? — Хосоку не нравится затянувшееся молчание младшего и его нечитаемый взгляд в стену. — Нет. Ни одной эмоции на лице. — Не думаешь, что он имеет право знать? — Хосок отставляет на стол полупустой стаканчик с кофе и чуть наклоняется к рыжему. Если бы только можно было понять, что творится в голове этого парня.. — У меня нет правильных слов. — впервые за несколько долгих минут Чангюн переводит взгляд на сидящего рядом собеседника. — Серьёзно? — Хосок изумлён совершенно искренне и даже приподнимает бровь. — Хочешь ты этого или нет, но если он тебе хоть сколько-то дорог, тебе придётся быть искренним и найти эти слова. Чангюн снова смотрит в бездушное пространство и сжимает губы в тонкую линию. Он и так всё это понимает, но, кажется, всё ещё не готов. — И что же ты планируешь делать? — Хосок старается звучать мягче, а младший выглядит как загнанный в угол зверёк и молчит. Он на самом деле не знает, как лучше поступить. Ещё год назад он бы, не задумываясь, сделал этот шаг, а теперь.. Выбор между делом его жизни и парнем, что заставил кусок льда снова стать сердцем, теперь является непосильной задачей. — Я понимаю, что для такого нужно много времени, а особенно, тебе, но Чангюн, — хён чуть сжимает его плечо и делает на редкость серьёзное лицо, — не упусти момент, может стать слишком поздно. Чангюн лишь неопределённо качает головой и считает, что торопиться стоит в последнюю очередь, а времени на раздумья и моральную подготовку ещё предостаточно. Но через четыре дня на самом деле станет поздно: и не так важно, откуда Кихён всё узнает, как будет важно его последнее сообщение. *** Кихён вставляет в уши наушники и рассеянно смотрит в эту предрождественскую круговерть. Через несколько дней рождество и все вокруг суетятся в преддверии праздника, разнося друг от друга эту суматоху как вирус, и торопятся закончить последние приготовления. А Кихён сидит перед яркой витриной магазина игрушек и лишь переводит взгляд с одного лица на другое, как будто ища чего-то среди общей массы. Всё как и год назад, за витриной снова шумит игрушечный паровозик, снова камера на коленях и ветки омелы под потолком. Только нет рыжего парня со снежинками в волосах и бесстрастным выражением лица. Ровно год назад Кихён впервые встретил Чангюна на этом месте. Даже сам Чангюн так и не узнал о том, что знаменательным стал именно этот день и именно это место. Кихён собирался рассказать это, когда будет ровно год, но дотянуть до этого момента вместе оказалось не суждено. После того дня в офисе Кихён больше не разговаривал с Чангюном и обрубил все возможные связи. Даже когда младший пришёл в его квартиру за вещами — Кихён пропадал на другом конце города, оставив это на контроль Минхёка. Первое время Чангюн звонил и писал, но Кихён не принял ни одного звонка и до сих пор так и не прочитал ни одного сообщения. Под ветками омелы останавливаются дети. Светленький мальчик держит за руку девочку с чёрными косичками и что-то очень смущённо рассказывает. Кихён едва заметно улыбается уголком губ и поднимает камеру, ловя этот кадр в свой объектив. Впервые за долгое время Кихён снова взял в руки фотоаппарат. С того дня, как квартира Кихёна снова опустела, он не прикасался ни к одной из своих камер. Чангюн ушёл вместе с желанием заниматься этим, и любимое дело в один момент осточертело настолько, что парень даже решил сменить работу и устроился в магазин музыкальной техники. Стены в комнате Кихёна хранят слишком много воспоминаний о дорогих днях, но убрать всё это так и не хватило сил — поэтому вдоль стен теперь висят несколько обширных простынь. И сам Кихён теперь шатен — чёрный, розовый и рыжий оставлены в прошлом вместе со всем, что в голове Кихёна связывалось с образом Чангюна. Девочка ярко улыбается и вдруг быстро чмокает мальчика в щёчку, заставляя того густо покраснеть, а Кихён усмехается и отводит от них взгляд. Он уже почти научился жить без Чангюна. В глубине души так и не отпустил, но уже приучился засыпать без него и вновь делить свою квартиру и жизнь с одними лишь котами и Минхёком. Ладно, ещё его отношения с Хёну сделались похожи на отношения хороших знакомых, но всё равно ближе так и не стали. Хёну не давит и готов ждать, сколько потребуется, но Кихён всё ещё не готов открыть кому-то своё сердце снова. На самом деле, потому, что оно до сих пор принадлежит Чангюну. Но Кихён тщательно вытравливает его из своей груди и убивает чувства сигаретным дымом. — Ты куришь? Знакомый голос сначала заставляет вздрогнуть, а затем — чуть поморщиться: Кихён не хочет видеть Чжухона даже больше, чем Чангюна. Просто до сих пор не простил ему разбитую душу Минхёка. — Нет, а что? — мрачно хмыкает Кихён и выпускает струю терпкого дыма в сторону младшего. Чжухон лишь пожимает плечами и присаживается на скамейку рядом. — Ты стал ещё невыносимее. — заключает он и также смотрит на витрину магазина, на что Кихён огрызается устало: — Я стану относиться к тебе на долю процента лучше, если ты окажешь мне услугу и съебёшься с глаз долой так, чтобы я больше никогда тебя не видел. — Чангюн улетает в Америку. Кихён презрительно приподнимает бровь и даже поворачивается к младшему: — Смотри, мне же так похуй на это. Только на деле сердце сжимается на какую-то долю секунды. — Он до сих пор откладывает эту свадьбу, знаешь? — Чжухон как будто абсолютно пропускает это мимо ушей и даже игнорирует неприкрытую нелюбезность. — Я подумал, тебе стоит знать. — Хочу тебя огорчить, ты зря старался, эта информация абсолютно мне не нужна. Кихён только отстранённо пожимает плечами и тушит окурок о край урны. — Самолёт завтра, в одиннадцать. Может, захочешь увидеть? — Чжухон поднимается с места и прежде, чем хён успевает открыть рот для очередной злой колкости, вдруг мягко улыбается: — Никогда не поздно всё исправить. Он ведь всё ещё привязан к тебе. Увидимся, хён! Парень не дожидается ответа и уже разворачивается в сторону выхода, пряча руки в карманы, а Кихён смотрит вслед, пока его спина не скрывается среди снующих людей. Привязан? Да какая разница, всё кончено. И Кихён так старательно избегал Чангюна вовсе не для того, чтобы теперь разбить последние осколки хрупкого сердца окончательно. Но на следующий день Кихён всё же едет в аэропорт. Сам не знает, зачем, и может, дело просто в том, что с недосыпа и не такие решения можно принять — за всю ночь парень так и не смог заснуть и всё думал, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания. Но с обострением почти забытых чувств справиться так и не удалось, и потому сейчас Кихён стоит в зале ожидания и смотрит на до боли знакомую фигуру на противоположной стороне зала. Он так давно не видел Чангюна. Младший даже ничуть не изменился за всё это время: всё такой же суровый, холодный, всё с тем же рыжим оттенком волос. Перед глазами против воли стоят картинки долгих вечеров и жарких ночей, звёздочки в глазах и срывающийся шёпот на ухо. Тоскливо сжимает тисками грудь и так сильно вдруг жжёт в области сердца, что Кихён хватается за руку потащившегося следом за ним в качестве моральной поддержки Минхёка и уже серьёзно жалеет, что пришёл сюда. Потому что чувствует себя таким заебавшимся от всего этого, а всю ситуацию — такой бестолковой. Глупо было приходить сюда и раздирать с таким трудом затянутые раны, чертовски глупо и даже не понятно до сих пор, зачем? Кихён ловит взгляд Чангюна и хочет покончить с собой. Чангюн смотрит прямо в глаза долгих нескольких секунд, и за это время сердце Кихёна успевает ухнуть куда-то вниз и вернуться обратно снова. Но когда младший делает шаг в его сторону, сердце снова решает, что оно на такие удары не подписывалось. Пока рыжий медленно приближается, Кихён беззвучно паникует на уровне внутреннего атомного взрыва, но не двигается с места, с трудом подавляя в себе дикое желание сбежать прямо сейчас. Даже спасительная рука Минхёка пропадает куда-то, и Кихён посмотрел бы, куда, но не находит в себе сил отвести взгляд. — Давно не виделись, хён. — Ага.. Голос Чангюна звучит как будто ещё более хрипло, чем раньше, а от любимого «хён» по-забытому замирает что-то, но Кихён держится молодцом и подавляет в себе всё, хоть оно и грозит ливануть через край. — Позволь сделать кое-что? — Чангюн делает шаг, сокращая оставшееся расстояние, и прижимает старшего к себе, осторожно, но как-то порывисто обнимая. А у Кихёна слова в горле застревают, и всё, что он может — не очень твёрдо стоять и позволять прикасаться к себе. — Я должен уехать, но перед этим скажу что-то. — Чангюн понижает голос и опускает подбородок на плечо старшего. Кихён чувствует гулкое сердцебиение чужого сердца и лёгкую дрожь, но сам наверняка ощущается сейчас не лучше. — Что..? — Я пытался сказать раньше, но ты не читал. Хён, если бы я знал, что это так важно для тебя, я бы заставил себя сказать это раньше. Но я думал, ты понимаешь. Мне сложно подобрать слова для такого, потому что я не считаю это нужным. Это ведь так очевидно, это как говорить, что я люблю свою руку или свой позвоночник. Кихён поджимает губы и снова думает о том, что зря находится сейчас здесь, и вообще всё зря, потому что он уже близок к тому, чтобы захлебнуться снова непрошенно подступившими чувствами. — Я не понимаю, что ты хочешь от меня сейчас. — Я люблю тебя. Если бы кто-нибудь сейчас сказал, что на землю упал метеорит, или что курочка теперь продаётся по цене хлеба — Кихён не был бы настолько потрясён этим, как потрясён прозвучавшими словами. — Что..? Чангюн чуть отстраняется, но всё ещё держит за плечи, и смотрит прямо в глаза: — Даже если я слишком поздно с этим, плевать. Я люблю тебя. Завязать с этим пока не получилось, прости уж. — Не прощу. — бросает Кихён, и младший чуть хмурится, но не произносит ничего и лишь отпускает парня, выражая только взглядом молчаливое принятие решения хёна. — Потому что за это не просят прощения! — чуть вскрикивает Кихён и с силой бьёт парня по плечу. А потом импульсивно обнимает и шепчет прямо в ухо: — Я тож.. аналогичные твоим чувства. Кихён абсолютно забивает на то, что они находятся посреди набитого людьми зала, на ощущающиеся взгляды и удивлённо-осуждающие возгласы со всех сторон и только прижимается ближе, с отчаянной готовностью отвечая действиям Чангюна. Этот поцелуй чувствуется даже эмоциональнее, чем самый первый тогда, в клубе, и если не брать в расчёт почти год отношений — всё как будто впервые. Ладони Има проходятся по рёбрам и прижимают к себе ближе, и в голове только мысль о том, что прямо сейчас унести бы хёна в чуть более укромное место для продолжения эмоционального примирения, но механический голос оповещения о прибытии нужного самолёта вынуждает отстраниться друг от друга. — Я вернусь через три недели. — Чангюн сжимает в ладони руку Кихёна, другой мягко касаясь его щеки. — Я буду ждать. — Кихён облизывает губы и искренне улыбается. Рыжий подхватывает немногочисленные вещи и торопится к нужному выходу под светящимся табло, на прощание бросая своему хёну ещё один долгий взгляд. Когда парень скрывается среди толпящихся на посадку людей, Кихён запоздало оглядывается по сторонам и вдруг натыкается на нечитаемый взгляд Има-старшего и шокированное лицо той самой девушки. По-дебильному радостную физиономию Минхёка и не менее удовлетворённое лицо Чжухона Кихён пока игнорирует и направляется прямо к мужчине, останавливаясь в нескольких шагах от него и с каким-то вызовом глядя в глаза. — Вы меня, конечно, простите, мистер Им, но никакой свадьбы не будет. — сообщает Кихён почти спокойным тоном и скрещивает руки на груди. — По крайней мере, без моего участия! Возможно, вы были лучшего мнения обо мне, но вы ведь поддержите выбор любимого и к тому же единственного сына, не так ли? Кихён по взгляду отца Чангюна уже понимает, что кого-то ждёт серьёзный разговор после. Но скучно теперь уж точно не будет. — Мда, каминг аут вышел какой-то так себе, но мы исправимся, я обещаю. — Кихён на самом деле сожалеет почти искренне, ведь совсем не так он представлял себе этот момент признания отношений перед отцом своего парня, но сделанного уже не изменишь. И Кихён действительно не знает, откуда взялось столько бесстрашия, но умолкать даже не намерен, а траурное молчание мужчины и воодушевляюще машущие руками братцы Ли на заднем плане только больше распаляют и придают уверенности. — Ну и просто знайте. Вашего сына я теперь никому не уступлю. Стоит ли бояться последствий? Наверное, стоит, но пока Чангюн с ним — потерпеть можно и не такое. Пусть не примут и пусть будет сложно, но Кихён совсем не намерен потерять его ещё раз. Он ведь наконец понял формулу своего идеального счастья.