Я больше тебя не жду

Улицу заволокло занавесой дождя; фонари, ссутулившись, колючими кляксами выстроились вдоль дорог. Они убегали куда-то вдаль и терялись меж тысяч неоновых вывесок и фар, пляшущих в темноте. Неровные капельки, перегоняя друг друга, бежали вниз по стеклу, смазывая панораму города. Ятен, глубоко вздохнув, отошел от окна и опустился в кресло, прикрывая воспаленные от усталости глаза. Он нервическим движением ослабил узел галстука и вытянул вперед длинные ноги в дорогих, но плохо проглаженных брюках. Тишина и покой… Как же он об этом давно мечтал… — Мистер Коу? — в комнату робко проскользнула Нару и замерла на пороге, увидев, что босс задремал. Она уже хотела выйти, как вдруг Коу, не меняя положения и даже не открывая глаз, ответил: — Проходи, Нару. Как там Викки? — Ятен силой воли заставил себя сесть ровнее и распахнуть глаза. — Все хорошо, — улыбнулась девушка и, оправив аккуратное платьице, села напротив босса. — Знаете, кашель уже совсем прошел. Мы сегодня ходили с ним в парк, кормили уток. Так он ни разу не кашлянул! Сейчас он спит, вы не волнуйтесь. Я отгладила ему на завтра костюмчик, он остался на стуле, у кроватки. — Спасибо, Нару, можешь быть свободна. В понедельник ты придешь как всегда? — Ятен изо всех сил постарался выглядеть сосредоточенным. — Да, — девушка кивнула. — До свидания, мистер Коу, — и Нару выпорхнула из комнаты. Снова наступила тишина, но Ятен больше не сел в свое кресло. Завтра у него законный выходной, так что он еще отоспится, надо сходить к сыну. Жаль, что он почти всегда застает мальчика, когда тот уже спит, а с утра уходит до того, как Викки просыпается. У Коу катастрофически не хватает времени на ребенка, все работа, а с сыном остается Нару, которая, наверное, заменяет Викки и мать, и отца. Она незаметно стала не просто няней Викки, но и помогала по дому, иногда готовила, особенно перед своим выходным, прибиралась. Ятену было крайне совестно, когда девушка тихонько, втайне от него, подлатывала его одежду, а от надбавки к зарплате отказывалась. Она приходила из дому к восьми утра, а уходила иногда и за полночь, и все это время оставалась с Викки. Мужчина осторожно, на цыпочках поднялся на второй этаж, где находилась комната сына. Он бесшумно открыл дверь и проскользнул внутрь. Мальчик спал, подложив ладошки под щечки, одеяло почти упало с кровати, и мужчина накрыл малыша. Викки даже не шевельнулся, продолжая ровно дышать. Ятен погладил его по стриженой головенке, еще раз внимательно поглядел на его умиротворенное лицо и вышел. Сил не хватало даже на то, чтобы разогреть себе ужин, который оставила Нару, и Коу просто поднялся в свою одинокую комнату. В ней еще стояло огромное зеркало бросившей его жены, но Ятен привык не обращать на него внимания. Эта комната давно была только его. Уже целый год. Целый год эта семья была неполной, она лишилась женского тепла и заботы. Дома не звучит заветное слово «мама» и «жена», оно умерло для Ятена, а для маленького Викки — забылось. Осталась только горечь и маленькая фотография, которую Ятен все-таки хранил для сына. Все же его мальчик должен знать, как выглядела его мать. Мужчина лег в постель, но сон не шел… Когда Ятен повстречал Минако, ему было восемнадцать. Амбициозный, популярный среди сверстников и симпатичный парень всегда был на виду, первым активистом института. От жизни Ятен ловил все и считал преступлением не использовать свою молодость. В одном из ночных клубов он познакомился с красивой блондинкой, разговорился с ней и обменялся телефонами. Как потом оказалось, Минако Айно училась в том же институте, что и он, только на другом факультете. Так начался их бурный роман, закончившийся беременностью девушки и свадьбой. Многие считали, что они поторопились, но тогда им, влюбленным и юным, были до лампочки чьи-то советы. Минако ушла из института, Ятен же продолжал учиться, но теперь ему приходилось еще и работать. Первый заводила быстро повзрослел, у него уже не было времени на прочие забавы. Так отсеялась половина приятелей, с которыми он когда-то проводил время, остались только самые верные. Жизнь пошла по совсем другому руслу… А потом появился Викки. Едва ли забот стало меньше. Надо признать, что и Минако, и Ятен души не чаяли в своем ребенке, и пусть жизнь лишилась какого-то романтического налета, они бережно хранили семейный очаг. Каждый вечер Ятена дома ждал вкусный ужин, ребенок был в чистенькой одежде, в доме был порядок. За четыре года совместной жизни молодые люди сотни раз ссорились, мирились, разочаровывались друг в друге и снова находили в себе силы идти дальше. Была ли это любовь? Да, была, но не такая, о какой пишут в книжках. Во многом пару соединял совместный быт и ребенок, но и чувства тоже присутствовали, достаточно сильные, чтобы эта семья была лишена многих горестей, которые часто преследуют супругов. Пока однажды… Минако не влюбилась. Физических измен не было. Была любовь, которая, словно вихрь, закрутила девушку в своем водовороте, лишила рассудка. Ятен прекрасно знал поведение жены, когда-то он сам на себе испытал ее неудержимую нежность, желание всецело отдаться новым чувствам (наверное, именно поэтому их роман был таким бурным). И это пугало его. Больше всего на свете он боялся, что Минако уйдет, оставит его в одиночестве. Он совершенно не знал, что делать, страшился, что, если он устроит разборки, все только ухудшится. Быть может, Минако не хватало его внимания, но Коу просто не мог оставить работу и сидеть возле нее. Это была полнейшая безысходность. Кажется, с каждым днем Минако становилась от него все дальше и дальше, постоянно мечтала о чем-то. Ей даже не было интересно просто разговаривать с ним, не то что заниматься любовью или строить какие-то совместные планы на будущее. Спустя месяц ее странного поведения Минако потребовала развод. Ятен ждал этого, но все равно оказался не готов, что Минако все-таки решится уйти. В глубине души была вера, что девушка предпочтет семью новому увлечению, каким бы сильным оно ни было, однако никакие уговоры уже не помогали. Девушка хотела забрать ребенка и уехать. И тогда Ятен понял — он не отдаст ей Викки. Пусть она идет, хоть куда, ему не остановить ее. Но сын останется с ним, и точка. Минако стояла на своем, она не хотела отказываться от сына и только в последний момент решила оставить ребенка мужу. Девушка видела, что Ятен страдает. Да, она чувствовала себя подлой, но врать не могла ни себе, ни ему. Она решила уйти. Разве было бы честно завести любовника и жить во всем этом, растить ребенка? Да, она уходила из семьи, это казалось ей более достойным поведением. Она уважала своего мужа и уважала то, что между ними было. Ей было страшно отлучать от Ятена сына, ведь, по сути, Коу остался совсем один. Так их семьи больше не стало… Девушка уехала в неизвестном направлении, Ятен и Викки остались. Но их дом уже не был полным. Первое время Ятен просто сходил с ума. Все заботы разом упали на его голову, он с трудом успевал справляться со всем. Раньше с ребенком сидела Минако, однако теперь потребовалась нянька, а ведь ее нужно оплачивать. Но денежные проблемы не так давили на него. Страшнее было то, что он скучал, ждал Минако помимо воли, хотя в исступленной ярости разорвал все ее фотографии, кроме одной, выкинул все ее вещи. Кажется, ничто не напоминало о ее существовании, даже их сын был второй копией Ятена, только вот в глаза мальчика как будто вкралась капелька голубизны, разбавляя весеннюю зелень. Но Ятен так и не научился жить дальше. Женщины обращали на него внимание, даже пытались как-то сблизиться с ним, приглашали на свидания и сами старались напроситься в гости, однако сердце его оставалось ровным и нелюдимым. Образ бывшей жены померк и очернился в его воспоминаниях, но он все равно чувствовал себя ее пленником. Так уже прошел год. Минако каждый месяц слала ему деньги из разных концов света, вещи для мальчика, просила встречи и говорила, что без его согласия не решится приехать, но Коу никогда ей не отвечал. Ни один подарок не доходил до Викки, мужчина просто выкидывал их или отдавал многодетным соседям, жившим за несколько домов от него. Ему так было проще. С сыном о матери он почти не разговаривал, избегая этой темы. К тому же, он стал считать, что такая мама уж точно не нужна Викки, пусть лучше не травмирует ребенка и живет своей жизнью. И вот теперь письма пропали, наверное, Минако сдалась. Если раньше ее умоляющие послания раздражали Коу, то теперь он чуть ли не презирал девушку. Но а сердце продолжало болезненно ныть. Нет, он не ждал уже ее возвращения, но обида и страдание осталось. Он привык с этим жить, но иногда все-таки приходила мысль: «А что, если бы все сложилось иначе?..» *** — Пап? — Ятен поморщился, но глаз не раскрыл. — Папа! — мальчик отчаянно потряс отца за плечо. — Ну вставай же! Вдруг на лице Ятена появилась коварная улыбочка, и уже через секунду Викки оказался прижатым к постели. Раздался звонкий хохот: мальчик совсем не переносил щекотки, а Коу, как назло, залез в самые подмышки. — Перестань! — смеялся мальчик, пытаясь вырваться, и только через минуты Ятен сжалился над сыном; он встал и накинул длинный халат, а Викки, как маленький кузнечик, тоже тут же выпрыгнул из постели. — А куда мы сегодня пойдем? — весело поинтересовался беловолосый мальчик, цепляясь за руку отца. — Ты обещал сводить меня в цирк! — Цирк так цирк, — согласился Коу. — Но для начала предлагаю позавтракать. Что там оставила для нас Нару? — Касу! Ятен поморщился. — А на обед? — Суп с фрикадельками, — с сомнением проговорил мальчик. — Ну тогда ты будешь свою кашу, а я лучше сделаю себе бутерброд, — решил Коу и как маленький пустился на кухню. — Я тоже не хочу касу, — Викки побежал за ним следом, но уже через пять минут покорно уплетал пшенку и заедал ее булочкой с маслом. Ятен же просто пил кофе, решив, что поест в кафе. После нехитрого завтрака отец и сын оделись и, закрыв за собой дом, вышли на улицу. Коу машинально запустил руку в почтовый ящик и вытащил конверт. Даже не разглядывая его, мужчина надорвал край и вытащил письмо: «Я в Токио. Скоро буду, Минако» И больше ни слова. Но у Коу было такое ощущение, словно из-под его ног выбили почву. Он с изумлением таращился на пару строчек, пляшущих перед глазами, и не знал, что с этим делать. Однако слабость тут же прошла, сменившись раздражением и желанием послать Минако куда подальше. Он разорвал конверт и сунул его в мусорный бак. «Не дай Бог Викки увидит Минако, — тревожно подумал мужчина. — Бессовестная стерва!» Весь день мужчина был, как на иголках, он словно ожидал, что девушка ни с того ни с сего свалится из ниоткуда и разрушит его отлаженный мирок. Он не хотел ее видеть, не хотел, чтобы его сын страдал. Ведь Минако снова уедет, а как объяснишь ребенку, что его мать просто безответственная эгоистка? Ятен боялся. Прошел год, но он ничего не изменил. Кроме того, что ее уже не ждут…