Выбор

Когда случается, что любишь ты любым, и потолок шатается, и город, морозный воздух вспарывает дым и целый мир становится расколот И каждого заглавия главней, и в каждом имени - любимое встречая, отчаянье рождается в печали от слов несказанных и сказанных не мне. Александра Мисанова К нежной коже, покрывшейся миллиардами мурашек от шока, прикасаются крепкие руки, поднимая меня с жёсткого пола. Хочется закрыть глаза, спрятаться куда угодно, чтобы только не видеть, закрыть уши, чтобы не слышать его голос, такой родной, чёрт возьми, голос. Хочется представить, что это всего лишь очередной сон или мой панический бред, но увы, это реальность. Медленно и неуверенно поднимаю голову, встречаясь с тёмными глазами. Теми самыми, которые каждый день изводили меня два долгих изнурительных года, преследуя и парализуя. Во мне нет испуга или того сильного страха, который я ожидала испытать после нашей последней встречи и последующих событий. Смотрит на меня: чёрная, затягивающая в бездну глубина, пытается понять моё настроение, и мне на долю секунды кажется, что он напуган. Видимо, не ожидал такой бурной реакции на его появление. Но что он хотел? Думал кинусь в его объятия, растроганная неожиданной встречей? Всего пару дней назад я уже пережила подобную встречу с Камиллой. И она была не особо приятной. У меня такое ощущение, что я всё убегаю от своего прошлого, бегу-бегу, а ничего не выходит. Оно стремительно меня догоняет, втыкая острый нож в спину. Словно та старая рана снова начинает гноиться, принося ещё больше боли. Хочет что-то сказать или спросить, но не решается. Вижу, как он кусает свои губы, как темнеют его глаза, чувствую, как холодные пальцы потирают мои плечи, наверное, желая расслабить. Но всё моё тело будто застыло, напряглось в ожидании следующего удара. Неприятно ощущать его прикосновения, пусть сейчас и нежные, но чужие. Да, именно так. Его губы и глаза родные, но не руки. Эти руки способны не только причинять боль и страдания, но и убивать. Уничтожать. Открываю рот, хватая тёплый летний воздух, пропахший цветами, и пытаюсь сказать, но слов не хватает. Всего мало. Мы замерли на месте посреди моей гостиной, глядя друг на друга как в первый раз. Только теперь я знаю какой он и что из себя представляет. Красивый снаружи, но гнилой изнутри. И почему-то предательское сердце всё равно дрогнуло при виде него. Оно как будто живёт своей отдельной жизнью, связанное с ним. И если разум твердит, что нужно срочно убираться отсюда, то оно стремится к нему, ещё хоть на миг почувствовать близость и единение. Смешно, какая там близость... Опять эти иллюзии, такие глупые. Я уже не та наивная девчонка и не позволю ему пользоваться мной, а тем более как-то влиять на меня. — Отпусти, — Ровным, как мне кажется, голосом прошу его. Закрываю глаза, незаметно вдыхая его запах. Голова начинает кружиться от переизбытка чувств. — Хорошо, только не бойся меня, — Я уже и забыла какой у него голос. До скрежета внутри, до содрогания тела. Упрямо выворачиваюсь из кольца его рук и хмуро оглядываюсь на входную дверь. Может, Марк ещё не отъехал далеко и вернётся? Хотя сразу приходит осознание, что нет. Он точно не вернётся, по крайней мере сейчас, после всего. — Я не боюсь тебя, — Перевожу взгляд на Волкова, который с любопытством разглядывает меня. Где-то в районе груди что-то сжимается в неприятный комок. Это что-то стучит так быстро и громко, что кажется даже он слышит этот звук в тишине комнаты. — Ты изменилась, Ветрова, — Ухмыляется, так как может только он, и подходит ближе ко мне. Отхожу назад, всматриваясь в него, надеясь понять зачем он приехал. Как нашёл меня и, что хочет, — Не в лучшую сторону, — Добавляет, поправляя свою футболку. Машинально гляжу туда, сглатывая. Он тоже изменился, стал больше и крупнее. Теперь он возвышался надо мной и казался ещё выше, чем был до этого. Фыркаю, заправляя прядь непослушных волос за ухо. В одном он точно не изменился. Наглый и самоуверенный придурок. — А раньше ты не посмела бы назвать меня придурком, — Поднимая вверх правую бровь, комментирует он. Омг... Что? Я это вслух сказала? Ну да ладно, ничего уже не изменишь, пусть знает. — Ты всегда им был, Волков. Просто я не могла тебе этого сказать, — Бормочу себе под нос, замечая новые детали в его внешности. Он загорел и выглядит вполне довольным. Не как человек, который пришёл меня убить. Значит он здесь не для этого, — Как ты нашёл меня? Он хмурится, поглядывая в сторону кухонного уголка. Потирает уголок губ, о чём-то размышляя. О чём? Что у тебя в голове, Максим? — Может, выпьем? — Спрашивает хриплым тихим голосом и не дожидаясь моего ответа уходит туда. Ну уж нет, не дождёшься. В конце концов, ты в моём доме, на моей территории, и только я решаю, пить с тобой или нет. — Я не буду пить с тобой, Волков! Ты мне кто? Друг? Может, товарищ? — Громко, но тем не менее, спокойно спрашиваю, следуя за ним к кухне. Как он меня достал. Он удивлённо, уже в который раз, приподнимает брови и смотрит на меня, как на умалишённую. Вот только не надо делать из меня сумасшедшую. Испортил мне всю жизнь, воспользовался, а теперь приехал и строит тут из себя главного и важного. Ты не мой босс, Волков. Ты мне больше никто. — Лера... Я просто хочу поговорить. Объяснить тебе некоторые... моменты, — Запинаясь бубнит он, но я уже не слышу его. Во мне горит огонь обиды, мести, ненависти, к тому же, больной зависимости. — Не нужно мне ничего объяснять! Откуда ты узнал, что я здесь?! — Срываясь на крик, выпаливаю ему в лицо. Он, похоже, ошарашен. Конечно, раньше я не позволяла себе такого. Разговаривать с ним в таком тоне было для меня недопустимым. Я считала его каким-то сверх-мужчиной, идеалом. Но теперь вижу обычного мужчину, со своими страхами, опасениями и недостатками. Он просто человек. А я возвысила его до небес, подкрепляя каждый день в себе эту уверенность. Ещё одно доказательство, как я была глупа и слепа. — Я тебе всё расскажу, — Стараясь не следовать моему примеру и не срываться, говорит он. А его самообладание ещё больше злит меня, — Успокойся и не будь дурой. Кто, если не я, ответит на твои вопросы. Умолкаю, раздумывая над его словами. Да, тут не поспоришь. По всем правилам, да и вообще в целом, я должна дать ему шанс объясниться. Мечтала об этом так долго, и теперь... Вспоминаю как он унизил меня, своим отношением, словами, как из-за него меня чуть не убили. Но после жизни здесь, в Италии, после курса терапии и обучения, подготовки к должности адвоката, я уже не так легкомысленна. Марк научил меня терпеть. Что бы не случилось, как бы не сложилось, я должна терпеть и контролировать себя и свои слова. За это я ему благодарна, как и за многое другое. В сердце закололо при упоминании Ланевского. Может, стоит позвонить и сообщить о том, что Волков здесь? Наливаю бокал красного сухого вина и делаю маленький глоток. Максиму не предлагаю, не потому что не вежливая, а потому что недостоин вообще находиться здесь со мной и пить моё любимое вино. Подарок Марка. — Я тебя слушаю. Рассказывай всё, что считаешь нужным и уходи, — Смотря в одну точку на стене с картинами, произношу. Караваджо. Восхитительно. Любуюсь его живописью, краем глаза наблюдая за действиями моего нежеланного гостя. Он берёт бутылку Бароло и наливает себе в бокал, отпивая сразу. Закрывает глаза, наслаждаясь вкусом. Замираю у столешницы, забыв обо всём. — Вкусное вино, — С иронией говорит Волков, посматривая на мои коленки, на которых, скорее всего, остались царапины от падения и удара об пол, — Дорогое, — Добавляет он, ехидно подмигивая мне. В гостиной слышится знакомая спокойная мелодия, оповещающая о звонке. Бросаю быстрый взгляд на диван, где лежит мой телефон. Из-за дальнего расстояния разглядеть что-либо не получается, поэтому не могу понять кто звонит. Но только я делаю несколько шагов в сторону исходящего звука, Максим хватает меня за руку, останавливая. Внутри поднимается волна негодования и протеста от этого грубого касания, но чувство окрылённости и какой-то непонятной эйфории всё равно захватывают. Как в кокон, из которого не хочется выбираться. Порой мне трудно разобраться в себе, понять свои желания и ощущения. Но одно я знаю точно: как бы приятно не было от его присутствия, нельзя поддаваться. Дважды в одну реку не войдёшь. Допускают одни и те же ошибки только глупцы и слабые люди. Я не отношусь к ним. Я сильная. За последние два года мне дали особенную возможность в этом убедиться, увидеть тот стержень в себе, который и помог добиться многого: карьеры преуспевающего адвоката, уважения сотрудников и... Марка. Боль остаётся с нами всегда, как и наше прошлое. Усмехаюсь при этой мысли, нагло глядя Волкову в глаза. Он - прошлое. Покажу ему свою силу. — Мне нужно ответить на звонок, — Стальным, спокойным голосом поясняю, с удовольствием видя его тот самый удивлённый взгляд. Что-то слишком часто он стал удивляться. — Ты обещала выслушать меня, — Хрипло бормочет, приближаясь к моему лицу на несколько сантиметров ближе. Прищуривается, сильнее сдавливая руку, оставляя на ней красные следы. Моё лицо остаётся каменным, его выражение не меняется и он начинает злиться, хотя где-то в тёмных глубинках появляется восхищение. И почему-то от этого против воли во мне вспыхивает гордость. — Я ничего Вам не обещала, Максим Владленович, — И это была моя первая ошибка. Не стоило обращаться к нему как тогда. Ох, не стоило. Как по мановению волшебной палочки его глаза темнеют, и в них загорается опасный огонёк. Моё тело отвечает на этот блеск, напрягаясь и воспламеняясь: щёки горят, губы пересохли и мне приходится их облизать, грудь наливается и начинает болеть. Чёрт! — Ветрова, ты же знаешь, что со мной нельзя играть в такие игры, — Шепчет он мне в ухо, щекоча ментоловым дыханием кожу. В животе скручивается узел желания и я отталкиваю его, испугавшись такой реакции своего тела. — Знаю, ты потом предаёшь и убиваешь, — Выплёвываю слова, как яд, злостно уставившись на него. Ненавижу. Его лицо искажается гримасой боли и ярости, — Позволяешь ублюдкам своей сумасшедшей жены насиловать и издеваться! — Бешено добавляю, хватая бокал и выпивая его содержимое до дна. Успокоиться. Расслабиться. Вспомнить счастливые моменты, близких и родных. В памяти всплывает образ мамы и от такого ядерного коктейля эмоций мне хочется разреветься как маленькой. Понимаю, что незаслуженно лишила её общения с собой, не позволяю ей видеть меня, не звоню и даже не пишу. Чувства одиночества и вины поглотили меня, и я уже отстранилась от всего, что высказала Волкову. — Я забуду твои слова... — Задыхаясь, шепчет Максим, возвращая меня в реальность. Отрезвляя. Перевожу безразличный взгляд на него, только сейчас понимая, какая же я дура. Я ведь не знаю этого человека. Никогда не знала. Увидела, влюбилась как идиотка, поверила с свои романтические чувства, а на самом то деле, ничего этого не было. По неопытности приняла их за явь, выдумала всё. Наивная Лера... — Значит так, успокойся и выслушай меня наконец! Киваю, устало прислоняясь к стулу, потирая веки. Мысли вылетели из головы, и что-то отвечать сейчас я не в состоянии. Перед глазами всё ещё стоит образ мамы, который и отвлекает меня, и успокаивает. Она как якорь, который ведёт меня к свету. А я как тёмный океан, гублю всё своими поступками и своим отношением. — Прошу тебя, когда я буду рассказывать, постарайся судить не предвзято, — Начинает он и взлохмачивает короткие волосы, как будто это придаст ему смелости, — Я и Камилла... Мы знакомы давно и эта история не совсем приятная, — От его слов вздрагиваю, приходя в себя и внимательно прислушиваюсь, — У меня была жена... — С неприкрытой болью в голосе, продолжает. — Тина... — Почти не слышный шепот разнёсся по кухне и с опозданием я поняла, что он мой. Но было уже поздно, Максим услышал. Непонимающе уставился на меня, явно гадая откуда мне известно о ней, — Мне... рассказали, — Быстро добавляю, боясь его вопросов. — Марк, — Кивает он, догадавшись кто это сделал, — Значит, ты всё это знаешь, так ведь? — Наверное, по выражению и взгляду он всё понял, поэтому сразу продолжил, — Я любил её... Не подумай, не так как Камиллу. Просто... Это так тяжело, — Бессвязно шепчет, и во мне проявляется сочувствие. Он действительно любил свою жену, я вижу это. Ошибся и понёс наказание за свой проступок. — Тогда как... — Запинаюсь, не зная, могу ли спрашивать такие вещи, но всё же решаюсь, — Ты ведь любишь Камиллу. А Тина... — На этом имени он вздрагивает и виновато отводит взгляд чёрных глаз, — Почему ты так поступил с ней? Неосознанно в голове звучит подобный вопрос: Зачем ты так поступил со мной? — Я не знаю... Был молод, хотел развлечений, чего-то нового, — Перебирая руками в воздухе, перечисляет Максим. От его признаний становится тошно, ведь Тина не была виновата в том, что ему хотелось другого. Она его любила. Как и я, — Пойми, я никогда бы не бросил её, я её боготворил. Она... — Прикрывает рот рукой, опуская глаза в пол, — Извини, тебе, наверное, неприятно это слышать. — Нет. Продолжай. Мне неприятно слышать о Камилле. А о твоей первой жене вполне сносно, но вообще всё это так грязно, Волков, — Кривясь, отвечаю ему, сжимая кулаки. Нет, мне не больно, потому что я давно справилась со своей зависимостью, но она не исчезла. Просто стало легче, — Как и то, что ты сделал со мной... Он дёргается и поднимает глаза на меня. В них раскаяние, которое уж точно не ожидала в нём. — Я испугался, — Шепчет Волков, с виной осматривая меня. Он не прячет глаза, смотрит прямо, в упор. Как в душу, — Я знал хорошо Эльвину и понимал на что она способна. Она бы уничтожила Кам, — Поникнув, тихо бормочет, — А ты... — А я оказалась как раз к месту, — Грубо перебиваю, испепеляя его взглядом. — Тогда я не знал тебя достаточно хорошо и совершил ужасное, просто не мог придумать как выкрутиться из этого всего дерьма, — Продолжает Волков, пропуская мои слова мимо ушей, — Я не хотел всего этого. Прости меня. Нервно покусываю ноготь на большом пальце, размышляя об услышанном. Хотя, ничего нового я не узнала. Всё как и говорил Марк. — Если бы у тебя появился шанс, ещё один, ты бы поступил так же ещё раз? — Прерывисто выдыхаю, не желая видеть его. Больше никогда. — Ни за что. Я пожалел об этом сразу же, как мне тогда позвонили, — Уже увереннее отвечает он, — Пойми, я не обдумал всё как следует, согласился с Камиллой даже не решив, что делать. Мне так жаль, Лера... Когда я узнал, что всё кончено, я... Я закрылся в кабинете и расплакался, — Недоверчиво гляжу на него, даже с какой-то издёвкой что ли. Потому что это смешно. Бред, — Да. Я вспомнил Тину... А потом тебя... — Вздыхает, — И понял, что так как вы, меня никто и никогда не любил. И я погубил вас. Своими руками, сам сделал это. Прости меня. От этих признаний мои глаза защипало и не успев опомниться, я кинулась к нему, обнимая. Не как любимого мужчину. Нет. Как человека, подвергнутого грехам и страданиям за них. Как человека, который запутался, но ещё не потерялся во всех вывертах судьбы. Он сожалеет. Я верю ему, потому что вижу эти мучения, вижу как ему плохо. Забыла о своей боли, причинённой им же. Забыла обо всём, выкинула из головы, пропустила его боль через себя и поняла, что прощаю. Не потому что я слабая, а потому что нашла в себе достаточно той силы, чтобы суметь отпустить и простить. Я не люблю его. Нет. Я зависима и всё во мне кричит о нём, к нему и для него. Но я смолчу и стерплю. Не заставишь никого полюбить тебя, не сможешь, как бы не старался. В этом убедилась на своём опыте, ты лишь сам пострадаешь, но с тем, кто дорог тебе всем, но не чувствует к тебе ничего, не будешь никогда. Не твой и всё на этом. Остаётся отпустить и пожелать ему быть счастливым, пусть и не с тобой. Его руки обхватывают меня и он целует в висок, притягивая к себе, шепчет благодарности, мольбы, но я молчу. Всё в порядке. Надеюсь на это. На весь дом разносится щелчок замка, и дверь распахивается настежь, ударяясь глухим стуком об стену. На пороге кухни застывает Марк, ошарашенно наблюдая за нами. Вот так картина: обнимающаяся парочка прямо посреди кухни. Боже... В моих лёгких заканчивается весь воздух и я буквально отпрыгиваю от Волкова, быстрым шагом направляясь к нему. Но он выставляет руку вперёд, останавливая меня.