Братишка

Я всем всегда говорил, что он хороший. Хороший брат, хороший человек, самый хороший на свете. Далеко не все соглашались, но, слыша это от меня, мысленно добавляли ему баллов. Для того и говорилось. Не знаю, зачем так делал. Надо было говорить, что он мудак. Я же точно знал, что он мудак. И даже сука. Серьёзно! Нет, он правда хороший брат, как в книжках и фильмах. Болтал, игрался, защищал, поддерживал, дарил уместные подарки и всё такое. Тоже всем говорил, что я хороший. Но в это люди меньше верили. И снова добавляли баллов ему – за доброту и любовь к мелкому засранцу. Правильно делали, он был добр ко мне и любил. Правда, не видел. Кажется, всё детство я только и делал, что орал ему: посмотри на меня! Не словами, а вообще. Да посмотри ты! Я – не какой-то милый малыш, условный братик, на место которого можно любого подставить! Я – это я! Ты что, не понимаешь? Ты не обязан быть хорошим старшим братом. Не обязан быть добрым, если со мной что-то не так. А со мной многое не так! Вот это, и это! А это нет, это я просто выпендриваюсь. Но ты же не отличишь! Если бы тогда я мог сформулировать, было бы легче. Или нет. Стоило подумать, что в семье появится ещё ребёнок, как хотелось убить родителей. Ну, не только за это, но за это особенно. Потому что, уверен, мы оба в глазах старшего будем совершенно одинаковы. Если бы родился мальчик, и я бы увидел все те вещи, которые Мирон делал раньше для меня, точно такие же… Малого урода придушил бы подушкой или что похуже. Ему сильно повезло не родиться. Не знаю, как бы вышло с сестрой. Кажется, на неё меньше злился. Думал, что у нас будет одна на двоих вот эта проблема, что с ней можно будет обсудить, какой же он мудак. Или нет. Когда Мирон начал водить баб… То быстро перестал водить их в дом. После того как я первую же укусил за ногу. Да, укусил, хороший след остался под коленом. А чего она? Плюхнулась сразу на диван, копыто на копыто, шортики эти блядские! - Это Славик, мой братан. Хороший малый! Я тебе рассказывал. - Какой милашка! Он правда милашка! Не то что ты! - Ага, весь в маму. А я хрен знает в кого, в какого-нибудь древнего предка кроманьонца. - Может, я поторопилась? Подожду, пока Славик вырастет и брошу тебя, так и знай! Ну, что ты там стоишь, стеснюля? Иди сюда, будем знакомиться! – и клешню тянет для «дружеского» пожатия. Когти свои загребущие растопырила, ведьма. Думает, блёстками намазала, так никто не поймёт. Ну я и… А что было делать? Как она визжала, как она бежала! Мирон за ней. На меня только зыркнул строго. Не удивлённо, не вопросительно, не испуганно, не злобно. Просто: ай-ай, как невоспитанно ты поступаешь, нехорошо! Сука… Потом ни слова об этом. Но урок выучил. Позже я сильно жалел. Лучше было видеть, кто с ним, чего и как. Представлялись-то очень страшные штуки. Толпы беременных одноклассниц, тайные свадьбы и адские оргии на левых квартирах… Точно, будь у нас сестрёнка, мы бы с ней поняли друг друга и однажды ночью отрезали ему женилку к чёртовой матери. И с ногами что-нибудь сделали, как пленнику в степи. Чтобы дома сидел и смотрел внимательно. Но я был один и ничего не сделал. Хотя, ночами часто торчал возле его кровати. Иногда час или два, пока ноги подгибаться не начнут. Разглядывал умиротворённое лицо, вынырнувшие из-под одеяла плечо или ногу, предплечья спрятанных под подушку рук. Думал, думал, думал, что с ним можно сделать. Во всех источниках информации мои мозги искали сцены насилия, пытки и способы удержания в плену. Этого добра навалом даже в школьной литературе, если замечать. Я замечал, запоминал, примерял на Мирона. Одно подходило, другое - нет. И сейчас не знаю, по какому критерию. Нельзя сказать, что я не понимал, чего хочу на самом деле. Но по малолетству не мог всю ту дурь уложить в такое узкое определение. Бывало, стоя над спящим братом, страшно пугался, что сейчас он откроет глаза, скажет что-то вроде: - Так вот чего ты хочешь, маленькая шлюха! И как схватит! И как начнёт! Я знал уже много о том, что люди делают в постели, когда делают «секс». Очень много, мог бы лекции читать. Но все эти вещи были смешными, отвлечёнными и мусором из ведра вылетали из головы, стоило Мирону меня коснуться. Стоило только это представить. К счастью, он ни разу не проснулся в такой момент. Ведь на самом деле он бы сказал и сделал то, что положено старшему брату, который посреди ночи увидел рядом с собой младшего, бледного, как потолок, с пьяными глазами навыкате. Типа: «Ты чего? Кошмар приснился? Ну иди сюда, ложись, всё нормально». Тогда мне бы пришлось «начать», а это совсем никуда не годится. От его рук выметались вообще любые мысли. Как же взвыли родители, когда он поступил в Питер! Раньше, если я совсем дичал, Мирон схватит меня – сразу баловству конец. Немного пощекочет, как бы подерётся, поваляет по всем горизонталям – забуду намертво, что делал, что собирался делать и почему, что думал, что я такое. Только смеюсь, верещу и машу культяпками, как водомерка на спидах. Потом лежу без сил, икаю, досмеиваюсь. И минимум на сутки, как шёлковый. Охуенно стало глупо, когда начал обгонять его в росте. Но кукуху не выбирают. И просто умел меня отвлечь и успокоить. Ну, все так думали. На самом деле – выбить из колеи. Так или иначе, проволынил после школы пару лет и слился в культурную столицу. А я пошёл по пизде. Во всех смыслах. Бабы у меня были – дай бог каждому. Но и пидарасом жутким оказался. Только какой-нибудь хмырь тронет неожиданно – я и потеку. Еле сдерживался, чтобы не прижаться. Сперва материл или сразу с локтя. Но забил потиху. Давать я никому не собирался. А мелочи разные – почему нет? Народ глупый – если насмешить, то и подумать не успевает. Им весело, мне приятно. А чего подумают – похуй. Кто меня таким сделал? Не моя вина. Одно время хотелось в тюрьму. Чтобы опускали там всей конторой. Выйду – все будут знать, ОН особенно. Посмотреть бы тогда, как будет хватать, по спине хлопать, воровать из тарелки. Думал, буду реально счастлив, глядя, как он останавливает привычный жест, в глазах проступает отвращение и немного вины. А я такой: «Не парься, Мирош! Я всё понимаю!» - и демонстративно отодвинусь. Но потом без конца дразню, как бы нечаянными «почти дотронулся – ой, прости!» Особенно при посторонних. А когда он в Питере, донимаю звонками: «Знаю, как тебе неприятно меня видеть. Но ради матери заскочи на пару дней! Если хочешь, я где-нибудь переночую!» Сколько нерождённых младенцев ухнуло в канализацию под эти мысли! Хорошо, что я тогда попал в недостаточно плохую компанию, но достаточно дебильную. Менты нас всерьёз не воспринимали. Дебоши сходили с рук. Если паковали в обезьянник, то оравой и ненадолго, дальше дело не двигалось. А творить настоящую хуйню было лень. Родители горевали, не понимая своего счастья. Мирон редко приезжал – дорогое удовольствие. Тогда я старался дома не ночевать или приходил без крови в своём спирте. Иногда, по просьбе стариков или сам по себе, он ловил момент, чтобы почитать мне моралей. Сядет напротив, схватит за плечо, нагнёт к себе и давай наворачивать. Ты же умный, говорит, способный, что ты с собой делаешь, да что с матушкой делаешь, давай завязывай, подтяни оценки – в СПб тебя перевезу, там возможности, человеком станешь, бла-бла. А я только палю, как его губы шевелятся. И вертолёты, даже по трезваку. Он ведь никогда не знал, что не должен меня трогать, если хочет, чтобы я подумал. Короче, блеванул однажды прямо на стол, посреди его пламенной речи. И заржал. А он смотрит, как тогда: ай-ай, как невоспитанно! Но опять урок выучил, больше не лез. Или я с тех пор лучше увиливал. С этого Рождества совсем не появляется. Мне даже полегчало. Нет, на внутричерепное порно новых актёров не завезли, но всё-таки. То ли смирился, то ли взрослею, то ли последние нервы пропил. Глядишь, заедет на Новый год, нормально сможем говорить. Или нет. Экзамены прошли неплохо. Стал учило выбирать. И в универ подамся. Но кому я там нужен? Надо заранее знать, куда идти, когда не примут. Решил родителям устроить хороший выпускной. Вторую неделю не пью, не гуляю. Туфли и костюм ходили покупать всей деревней, с тётками и бабкой. Вчера в парикмахерскую завели. Дома примерился, в зеркало глянул – картинка! Буду первый жаних. Прямо жить захотелось! Но хотелось недолго. Сегодня мамка будит, счастливая вся: - Славка, вставай! Ты представляешь?! Мирон приехал! С вокзала позвонил, сейчас будет! Тоже пойдёт к тебе на выпускной! Ну не сука?