Братишка

… Что ладно?! Слава богам, дверь не закрыта. Подорвался и перепрятался в самом ближнем туалете. Учительский, похуй. Заперся в одной из двух кабинок. Сижу, жду, пока в голове стихнет. Всё проебал – да. Мамино доверие – да. Батино здоровье – да. Брата – стопроцентно. Есть оправдания? Нет. Я устал и почему я должен – нет. Он уже взрослый – нет. На самом деле, ничего особенного, у многих бывает – нет. Но этот вкус… Нет! Постой, хоть один плюс найдётся в любом дерьме, ну-ка… Ну, я не педофил: сейчас клинит гораздо сильнее, чем раньше. Утешило? Время идёт, не могу шевельнуться. Надо вставать и бежать домой. Благо, сумка почти не разобрана. На вокзал, на чём попало, хоть куда. Потом в Питер, забрать документы. Деньги есть. Ещё успею сунуться в каком-нибудь Подзалупинске в путягу на какого-нибудь слесаря. Отзвонюсь маме попрощаться, новая симка, всё. Нагадил и сбежал? Да, это лучшее, что я могу. Как бы ни были плохи дела, стоит мне появиться, они становятся намного хуже. Уже поднимаюсь, но в туалет забегают двое. Одну не узнаю по голосу. Вторая – директриса. Она сразу идёт в открытую кабинку и оттуда грозно вопрошает: - Но как они вошли?! - Юлия Сергеевна, они явно к Никитину. Это же те, помните? Зимой была история, с милицией, когда… - Лизонька, я все истории помню, за все годы работы! Особенно с милицией! И я не дура – поняла, к кому они. Я тебя спрашиваю: как?! О боже, этот выпуск… А я говорила… Скорую вызвали? - Да, уже едет. - О боже… Хоть бы не подохла, кляча старая. Я ей говорила не делать стол в кабинете с дорогими стендами, говорила? - Говорили, Юлия Сергеевна. - Сердце у неё. А у меня сердца нет!.. Ключи нашлись? - вышла из кабинки, руки моет. - Нет пока. - Ну и хуй с ними. Всё, не до салютов. Боже-боже… Счастье, что карелинские не в комплекте. Была бы уже полная школа озверелых бомжей, диких шершней, сибирской язвы и… - убежали. Карелинские… Почему мне так больно? Танцы, голос, «тоже звезда», юные фанатки и престарелые поклонники, крэйзи банда его имени, больше пугающая директора, чем чуваки, у которых «история с милицией». Но аттестат неплохой, получше моего. Я привык думать, что знаю о брате больше всех, но это давно не так. У меня что-нибудь осталось, кроме пыльной старой памяти? Бля. Сам ведь уехал. Вот и ехай дальше! Только у тебя здесь проблемы! Нормального человека не тяни на дно! Надо успеть до рассвета на поезд. Как я день переживу? Стыдно даже перед солнцем. Не за что-то конкретное. Так, за себя, лишнего. Свистну дома у малого тёмные очки. На память. Чтобы не забывать, кто я. Выхожу. Ой, бля, как же пробраться наружу? Этаж забит народом, гвалт и беготня, возле актового зала настоящая свалка. Играет снова какой-то ссаный медляк, про «мой рай». Кроме учеников и нарядных взрослых, мелькают гопарского вида «спортсмены». Вдруг свет гаснет. В трёх секундах тишины перед взрывом испуганных криков, с улицы долетает звук сирены. Это не школа, это ёбаный лимб! Спорю: он меня ещё дома во сне придушил! Это должно было случиться…