Десять коротких затяжек

1*** EDEN-drugs

      Пыль уляжется, и ясно станет видно всё плохое, всё хорошее, но уже в другом свете. Теперь о том, что грызло в прошлом, можно будет размышлять без надрыва. Прикидывать так и этак. Всё или ничего? Сейчас или никогда? Нет — всегда. И бездна всевозможных вариантов, пришедших в голову перед сном. Мнимое господство над бессилием. Диктаторство над уже неважными обстоятельствами. Но это не то что нужно, если не хочешь привыкать к боли.       В мыслях Рей по-прежнему пыльно. После сражения на Крейте уцелевшая «искра надежды» порождает мелкие вспышки то тут, то там — этот свет распространяется по всей галактике, питая сопротивленцев спокойной силой, но Свет не питает Рей. Её Сила нервная и словно перерубленная в нескольких местах. Рей хочет занять себя делом, но написанные на лице переживания заставляют всех нянчиться с ней, успокаивать. Девушке говорят, что всё будет хорошо, что уже и так делается достаточно, а после непременно желают, чтобы Сила всегда пребывала с ней. С ролью воодушевлённого бездельника-знаменосца приходится мириться.       После расторжения связи с Кайло, Рей чувствует, будто у неё ампутировали какой-то жизненно важный орган. Непоправимая пустота внутри многогранна, но Баланс един, и что-то ощутимо приближается, чтобы заполнить освободившееся пространство. Что-то ходит вокруг Рей кругами, присматриваясь. А в одну из бессонных ночей она видит его.       Он сидит за круглым столом в каюте космического корабля. Потолок высокий. Рыжие волосы влажные и зачесаны назад. За свободно распахнутым халатом видно узкую грудную клетку — он дышит часто, как после опасного бега, но, во все глаза разглядывая незнакомца, Рей думает, что жизнь нечасто заставляет его спасаться бегством. Ей любопытно, и она рискует подойти ближе. К счастью, незнакомец не видит непрошеную гостью: некоторое время он просто сидит, погруженный в свои невесёлые мысли, восстанавливает дыхание, затем скульптурными пальцами цепляет со стола, рядом с чистой пепельницей, металический портсигар и, нервно моргнув, закуривает. Сделав затяжку, мужчина качает головой, словно внутренне споря с собой. Он сухопарый, болезненно бледный и какой-то другой — из другой галактики. На кривящихся губах кровоточащая трещина. Он влажно слизывает проступившую каплю, и Рей отводит взгляд к потолку. Кажется она краснеет.       В каюте по-военному аскетично и нет ничего говорящего о владельце, кроме звёздной черноты за иллюминатором. Рей знает — вне навигационных помещений их устанавливают крайне редко. Вдруг она замечает символ на дне пепельницы и осознает, что находится на борту разрушителя Первого Ордена. Любопытство перебивает настороженность. Нахмурившись, Рей наблюдает, как мужчина докуривает, словно после ожидает от него немедленного убийства сотни невинных детишек, однако в действительности этот болезненный парень не отбрасывает и тени агрессии. Его окружают молчание пустой каюты, густой дым и нервозность, отражающаяся в подрагивающих пальцах. Около него Рей впервые стыдно смотреть на свои руки: мозолистые, загрубевшие от работы с железом и тренировок с оружием… Руки этого человека знают только прикосновение сигарет.       Запах настолько реален, что от него хочется отстраниться. Но Рей не может прервать связь. Да и за незнакомцем из Первого Ордена, вопреки здравому смыслу, наблюдать не противно, не гадко. Она успокаивает себя, размышляя о том, что военные не властны над выбором жизненного пути, и, вспоминая рассказы Финна о беспросветно ужасном прошлом, искренне сопереживает мужчине.       Вдруг за спиной раздается глухой звук падения, и Рей испуганно оборачивается. Но это всего лишь рыжее существо, которое ранее она приняла за мохнатую подушку, спрыгнуло с узкой застеленной койки. Задрав хвост, как антенну, существо на четырёх лапах невозмутимо проходит мимо. Запрыгнув на стол, оно урчит, издавая звуки барахлящего моторчика, выгибает спину дугой и, прикрыв жёлтые глаза, мордочкой трётся о подбородок мужчины. На мгновение его лицо посещает короткая улыбка, озаряя тем интимным теплом, которое мы бережём для самых любимых. Не отдавая себе отчёт, Рей робко улыбается в ответ. Она осознаёт, что становится невольным соучастником чего-то безнадёжно красивого, но у этого «чего-то» пока нет названия.       «Все в порядке, Миллисент, — подставив под ласковые касания лоб, шепчет он. — Просто ещё один скотский день. Мы справимся».       Размазав окурок о дно пепельницы, чтобы дым не попадал на кошку, незнакомец обеими руками зарывается в рыжую шкурку и чешет Миллисент за ушами. Он явно знает, что делает, потому что урчание усиливается, вызывая у него повторную неуверенную улыбку. Кажется, таким образом он находит утешение и становится немного счастливее. Совсем крошечный осколок счастья в огромной пустой каюте с высоким потолком, но Рей ощущает его необычайно остро. И картинка пропадает.       Присев на свою кровать, Рей оборачивается пледом и, чувствуя, как внутренняя пустота затапливается чем-то тёплым и оранжевым, словно несуществующая мохнатая подушка, спокойно засыпает. Впервые после ухода Люка ей не снятся кошмары.