PreciousMetalWeek 2017

— Не дергайся, — голос Голда звучит непривычно заботливо и сердито одновременно, и Сильвер невольно вздрагивает от контраста ощущений. — Все нормально, — отзывается он, рассеянно наблюдая, как лоб Голда прижимается к его собственному. — Не нормально, — отрезает тот, придвигаясь ближе. С такого расстояния Сильвер не может полностью разглядеть его лицо, но он чувствует, как Голд хмурится. — Почему ты не сказал, что заболел? — недовольно бурчит он, отстраняясь и буравя Сильвера взглядом. — Я не заболел, — Сильвер несколько раз мотает головой, от чего она только больше начинает кружиться, и Голд хмыкает. — Пойдем, отоспишься, — его слегка пихают в спину, и Сильвер не знает, от чего раздражается больше: от самого этого действия или от осознания того, насколько мягко Голд это делает. Он ненавидит чувствовать себя беспомощным. Особенно перед этим идиотом, который еще и сердится непонятно за что. — Я думаю, тебе нужны лекарства, — все еще недовольно бурчит Голд, продолжая пихать Сильвера вверх по лестнице, — нужны, но пока обойдемся без них. Он останавливается. — Я думаю, проще будет позвонить маме. А то добью тебя еще, — задумчиво добавляет он едва слышно, застывая на середине лестницы. Сильвер слабо понимает, зачем они пришли в комнату Голда, поэтому просто наблюдает за тем, как тот бегает по ней, шурша одеялами. — Готово! — он гордо указывает на кровать, хотя Сильверу так и не удается понять, что именно изменилось. — А сейчас будь паинькой и ложись. Сильвер хочет возразить, но Голд тянет его за руку, заставляя упасть лицом в подушку. — Спи, — буркает он, отворачиваясь, но эта свойственная Голду резкость неожиданно действует успокаивающе. Голд всегда говорит грубо, без какого-либо официоза, а его интонации по-Голдовски раздражающие. Изначально, едва заслышав знакомый говор, характерный для того, кто всю жизнь прожил в Джото, Сильверу хотелось оказаться где угодно, только ни в этом самом месте в это самое время. Но в итоге он сам не заметил, как привык. Он бы не признался и под пытками, но Голдовский тембр голоса и его манера говорить ему даже нравились теперь. — Сказал же: тебе нужно поспать, — Голд поворачивает голову, снова сверля его взглядом, — я уйду, когда ты уснешь. Лежать в кровати Голда непривычно, и Сильвер не знает, как именно ему нужно реагировать. Но, в конечном итоге, он действительно засыпает, чувствуя, как копошится рядом хозяин комнаты. Когда он снова открывает глаза, за окном уже вечер. Сильверу и раньше частенько приходилось оставаться дома одному, иногда даже по нескольку суток, если Голду вздумается смотаться куда-то, оповестив его об этом смской уже будучи черт знает где. Но в этот раз из общей картины выбивается то, что Голд все еще здесь. Сильверу видно только его спину и затылок, но, судя по шелесту страниц, у него в руках один из тех глупых подростковых журналов, которые вечно валяются у него по полу. — Ты торчал здесь все это время, пока я спал? — его голос звучит немного хрипло спросонья, и Голд вздрагивает от неожиданности. — Нет. Только вернулся, — коротко выпаливает он в ответ, и Сильвер знает, что он врет. Тем более, что с нижнего этажа доносится запах, какой бывает после того, как на кухне недавно что-то готовили. Голд тоже понимает это запоздало, после чего досадливо закусывает губу. — У меня выходной, — он гордо задирает голову, — да и вообще, директор должен быть благодарен, что я согласился работать у них на радио. Вздумалось остаться дома — остался, что тут удивительного? Ничего удивительного, соглашается Сильвер про себя. Хэтчер вообще по жизни тот еще лодырь. — Я... буду рядом, — неожиданно выпаливает Голд, заставляя Сильвера удивленно повернуть голову в его сторону. Тот смотрит на него абсолютно спокойно,только уши красные, как будто кто-то случайно мазнул краской. — Я буду рядом, пока ты спишь, ну или уже не спишь. Принесу воды, если захочешь пить, или еды, если есть, поэтому, ну... — он вздыхает, — просто расслабься и отдыхай, хорошо? «Я нормально себя чувствую», — хочется ответить Сильверу, и это правда, ему намного лучше. Но слова Голда задевают что-то внутри него, заставляя чувствовать себя неловко и одновременно до странности счастливо. — Так ты на самом деле просто волнуешься?.. — бормочет он больше для себя, но Голд все равно улавливает его слова, снова поворачиваясь к нему лицом. По нему видно, что он хочет сморозить очередную глупость, но, помедлив, Голд просто кивает, поднимаясь. — Это же очевидно, болван, — роняет он нарочито небрежно, направляясь к двери. — Ты куда? — Сильвер садится, не зная, стоит ли идти за ним, но Голд жестом указывает ему остаться в кровати. — Принесу ужин. Обычно великий я не позволил бы тебе есть в моей кровати. Но на этот раз я закрою на все глаза, вот такой вот я великодушный. — Я не хочу есть, — Сильвер моргает, но Голд уже выходит за дверь. — Мама сказала, ты должен что-нибудь съесть, прежде чем выпить лекарство! Остаток фразы он кричит уже спускаясь по лестнице, и Сильвер неожиданно ловит себя на том, что улыбается.