Лоббист

      Вальпурга, похоже, не сомкнула глаз две последние ночи, что делало её ещё более раздражительной, чем обычно. Альфард не мог её винить: он и сам мог оставаться спокойным только ради Северуса, который в эти дни выглядел всё более напуганным с каждым часом.       Сириус, разумеется, не мог написать родителям, но благодаря мгновенно распространяющимся в магической Британии слухам, они знали, что тот благополучно прибыл к Поттерам и должен был остаться там до конца каникул. То же самое было известно каждому сплетнику в Косой Аллее, всем древним родам, Альбусу Дамблдору и, конечно, Тёмному Лорду. Волшебники и ведьмы с большим удовольствием перемывали Блэкам кости и злословили о том, что те своим высокомерием навлекли на себя несчастье.       Званный вечер в поместье Малфоев по случаю Нового года был доброй традицией ещё с тех пор, когда мать Люциуса была жива. Альфард побывал лишь на нескольких из них. Он смутно помнил такую же вечеринку лет десять назад, когда Орион невовремя простудился и буквально вынудил его сопровождать Вальпургу. Люциус тогда ещё не пошёл в Хогвартс, а выражение его лица ещё не застыло в самовлюбленной равнодушной маске. Наоборот, Альфард почему-то помнил его тогда напуганным. Люциус ещё долго после полуночи бессмысленно слонялся по залу, всеми силами стараясь не попадаться на глаза отцу — Вальпурга смотрела на это с выразительным неодобрением, но Абраксасу, кажется, было всё равно, когда его девятилетний сын отправится в постель. — Как приятно видеть вас в полном составе! — радостно поприветствовал их хозяин дома. Его единственный наследник снова молча стоял за его плечом, осмелившись только бросить короткий взгляд на Нарциссу.       Нарцисса и впрямь была сегодня хороша. К Рождеству родители простили ей выходку с Лютным Переулком и поспешили одарить младшую дочь самыми дорогими и модными нарядами для грядущего светского сезона. В нежно-голубом струящемся платье она была похожа на ангела, а корсет на её талии был затянут так туго, что Альфард серьёзно опасался, как бы девушка не потеряла сознания. Нарцисса, впрочем, не подавала ни малейшего намека на неудобство. Наоборот, вдоволь наговорившись с Северусом и Регулусом, она нетерпеливо осматривала бальный зал, словно охотничьи угодья, мечтая наконец ринуться в эту стаю пираний, где она чувствовала себя, как рыба в воде. — Благодарю тебя за приглашение, Абраксас, — сдержанно сказал Орион и добавил чуть тише, — моей супруге хотелось немного отвлечься — у нас выдалась трудная неделя.       Абраксас театрально всплеснул руками. Если его сын перебарщивал с ледяным равнодушием, то старший Малфой то и дело переигрывал. Сейчас он наверняка решал, что будет уместно сказать убитым горем родителям об их непутевом сыне. — Я надеюсь, мой скромный вечер поможет вам обоим ненадолго забыть о житейских неприятностях. — В улыбке Вальпурги он сразу заметил слишком напряженные челюсти и поспешил сменить тему, — между прочим, Северус, одна юная леди с твоего курса весь вечер спрашивает про тебя.       По презрительному выражению лица Северуса было понятно, что юные леди интересовали его сейчас меньше всего на свете. Они с Регулусом почти тут же исчезли — наверняка устроятся в каком-нибудь тёмном углу и будут вполголоса обсуждать окружающих. Нарцисса тоже едва дождалась разрешения отца и поспешила в гущу народа— Альфард знал, что, хотя к ней тут же устремилось сразу несколько кавалеров, Нарцисса торопилась не танцевать, а, как и все остальные Блэки, играть свою роль в этом огромном спектакле.       Им предстояло за этот вечер окончательно убедить весь магический мир (если у кого-то ещё оставались сомнения), что Сириус был действительно изгнан из рода раз и навсегда. Альфарда передергивало от самой идеи даже притворяться о таких вещах, но выбора у них не оставалось.       «Ничего, — успокаивал себя младший из братьев Блэк, ловко лавируя между многочисленными гостями Малфой-менора, здороваясь, улыбаясь и даже успевая пошутить или сделать комплимент какой-нибудь ведьме, — очень скоро это закончится. Уже сегодня Северус избавится от метки, а это самое главное». О том, как он собирался исполнять остальную часть плана, Альфард малодушно старался не думать.       Лукрецию Прюэтт, приходящуюся Альфарду и его братьям кузиной, как и всегда, было видно издалека. Дело было даже не в свойственной Блэкам эффектной внешности и своеобразном, весьма смелом для чистокровных стиле — просто всюду сопровождавшие её рыжеволосые макушки мужа и сыновей выделялись в любой толпе. Вот и сегодня Альфард ещё в начале вечера заметил Летти, в вызывающем фиолетовом платье и совершенно ненужной в натопленном зале соболиной накидке. У него не было времени к ней подойти, а сама Лукреция почему-то не спешила поприветствовать кузенов.       Альфард успел, кажется, обменяться многозначительными намеками и тяжёлыми театральными вздохами с половиной чистокровного общества, когда снова столкнулся нос к носу со старшими братьями. Никто из них не показывал виду, насколько это представление раздражало их. Окружающие, хотя и старались делать сочувствующие лица, в глубине души наслаждались мнимой трагедией дома Блэков. Стоило только одному из них отвернуться, как те, кто только что сокрушенно кивали головами, начинали перешептываться друг с другом, упиваясь их несчастьем.       Они все заслужили небольшой перерыв. Альфард наконец позволил себе взять с парящего в воздухе подноса бокал шампанского. Он как раз тихо спрашивал Вальпургу, как та себя чувствовала, когда к ним уверенным шагом подошла чета Прюэттов — слава Мерлину, их совершенно невыносимые двадцатилетние близнецы уже отправились танцевать. — Добрый вечер, Игнатиус, Лукреция, — сдержанно кивнул Орион. Он сам не слишком ладил с кузиной, но всегда был с ней безукоризненно вежлив ради жены.       Лукреция с Вальпургой были в Хогвартсе близкими подругами, но, как водится, годы заставили их отдалиться друг от друга. Замужество Лукреции за старика Прюэтта, хотя и было со скрипом одобрено её семьёй (никто не мог сомневаться в древности их рода), многим никогда не нравилось. Что и говорить, Летти была из тех Блэков, что не боялись иногда повернуть фамильную сумасбродность против своей же семьи — её поздний брак был таким же проявлением своеволия, хотя и не вышел за рамки приличия. — Добрый, добрый, — как-то недовольно протянула она, наглаживая свою меховую накидку. Игнатиус, недавно справивший девяностолетний юбилей, стоял, ссутулившись, рядом с женой и только коротким кивком отметил присутствие остальных Блэков. — Спасибо тебе за замечательные серьги на Рождество, — радушно поблагодарила Вальбурга. Лукреция была одной из немногих волшебниц, с кем та позволяла себе по-настоящему улыбаться. — Вы так давно не были у нас на Гриммо.       Но Лукреция не стала дожидаться приглашения в гости. — Должна признаться, я удивлена, что ты нашла в себе силы появится сегодня здесь.       Вальпурга выразительно приподняла брови. Она могла многое простить старой подруге — но ведь нельзя было громко отпускать такие замечания на людях! В голосе Лукреции слышалась фамильная блэковская сталь, которую все они честно старались не использовать друг против друга. Вальпурга тоже не лезла за словом в карман, но даже её одолело возмущение: — Позволь узнать, о чём это ты говоришь? — Только о том, что не все из нас смогли бы спокойно наслаждаться креветочным салатом после того, как выгнали собственного сына из дома.       Вальпурга задохнулась от гнева, а несколько случайных наблюдателей тут же приглушили собственные разговоры, прислушиваясь к разгорающейся ссоре. — Как ты смеешь говорить мне такое, — прошептала Вальпурга, резко вырывая руку из ладони Ориона. Ещё секунда, и она вытащила бы палочку. — Я говорю правду, и не более того. Боюсь только, в этой семье уже забыли, как это делается.       С этими словами Лукреция хотела гордо удалиться, но этого не мог позволить уже Альфард. Пусть Вальпурга потом будет сердиться на него в том числе. Он уже собирался посоветовать кузине рассказать правду о том, чем её сыновья занимаются в одном из самых дешевых борделей Лютного, но его успел прервать Орион. В его голосе тоже слышалась затаенная злость и это, как было известно любому, было гораздо опаснее горячей, но поверхностной ярости Вальпурги. Он подчеркнуто не смотрел на Лукрецию, обращаясь исключительно к её мужу: — Смею надеяться, лорд Прюэтт, что вы всё ещё в состоянии держать свою молодую супругу в узде. Если же вам это не под силу, боюсь, вам лучше было бы воздержаться от посещения светских мероприятий.       Игнатиус в ответ только хмуро покачал головой, явно разделяя упреки своей жены, а Лукреция, неприлично громко хмыкнув и встряхнув буйными черными кудрями, схватила его под руку и удалилась, будто ей неприятно было даже находиться рядом с Блэками.       Окружающие тщетно попытались сделать вид, что не обратили ни малейшего внимания на разыгравшуюся у них под носом сцену. Вальпурге понадобилось всего несколько секунд, чтобы прийти в себя. Усилием воли она стерла со своего лица раненное, уязвимое выражение, и снова стала похожа на непотопляемый корабль в шторм. Орион едва заметно коснулся её руки в успокаивающем жесте. Вальпурга на секунду закрыла глаза и кивнула мужу. — По крайней мере, теперь мы знаем, что всё идёт, как должно, — твердо сказала она. Альфард тоже встряхнулся. Что бы ни случилось, пора было продолжать спектакль.

***

      Обычно такие балы продолжались до раннего утра. Вот и сегодня в половину третьего ночи гости Малфой-менора и не думали расходиться. Эльфы только и успевали подносить свежие закуски и шампанское. На Блэков то и дело косились — не смотря на свой фамильный темперамент, те редко позволяли себе устраивать подобные сцены на людях. И, хотя никто по-прежнему открыто не произносил имени Сириуса, Альфарду казалось, будто каждый в огромном бальном зале думал только о нём.       Сам он разрывался между тревогами о сыне и племяннике. Впрочем, Сириус сейчас наверняка наслаждался компанией лучшего друга и известным на всю страну гостеприимством леди Поттер. Северусу же в ночь Нового Года предстояло серьёзное испытание.       Люциус подошёл к нему неслышно и едва не перепугал, шепнув на ухо, что Северус ждёт в одном из кабинетов. Взглянув на часы, Альфард понял, что скоро им пора будет идти. Он последовал за Малфоем. По пути они снова столкнулись с Нарциссой. После целой ночи танцев её безупречная прическа слегка растрепалась, на щеках играл лёгких румянец, даже шёлковые перчатки были сняты и легкомысленно болтались за поясом. Она бросилась к Люциусу так, будто не видела его долгие годы. — Пожалуйста, будь осторожен, — стой Альфард на полшага дальше, он вряд ли бы услышал этот горячий, испуганный шепот. На него самого племянница не обратила ни малейшего внимания. — Не волнуйтесь, мисс Блэк. Со мной всё будет в порядке, — даже последний идиот прочитал бы за этой сухой формальностью глубокое, почти религиозное почтение и самую малость волнения. Его отчаянная влюбленность в Нарциссу была, в глазах Альфарда, одним из лучших качеств Люциуса Малфоя.       Северус тоже тревожно метался из угла в угол, когда они вошли. Когда он стремительно обернулся к Альфарду, в его глазах плескалась почти детская беспомощность. Тот тут же бросился к сыну, не обращая внимания на Люциуса, поспешившего захлопнуть за собой дверь. — Всё будет хорошо, сынок, — пробормотал Альфард, обнимая худые плечи.       Северус почти мгновенно взял себя в руки, будто ему только и нужно было на секунду почувствовать отцовское прикосновение.       Малфой деликатно стоял у двери, давая им время. Альфард повернулся к нему на каблуках и, слегка запинаясь, попросил: — Присмотришь за ним, ладно?       Люциус серьёзно кивнул, потом подошёл ближе и положил свою холеную руку на плечо Северуса. Тот поднял на него глаза, полные восхищения. Именно с таким выражением сам Альфард смотрел на Ориона большую часть жизни. Он вздохнул. Незаметно для себя он успел смириться, что этого наглеца выбрали себе и Нарцисса, и Северус. Даже Орион ему благоволил, да и в их совместном предприятии Малфой оказался более чем полезным. Альфард сам не заметил, как тоже начал неохотно и с опаской доверять ему. — Нам нужно поторопиться, — коротко сказал Люциус. — Вам не стоит переживать, мы вернемся ещё до рассвета. Я позволил себе сказать вашему брату, что, если леди Вальпурга утомится после долгого вечера, эта комната находится в вашем распоряжении.       Альфард с благодарностью кивнул. Его выдержки ни за что бы не хватило на то, чтобы сейчас изображать беззаботность.       Он хотел ещё раз обнять сына на прощание, но тот уже взял из серебряной урны щепотку пороха и, получив молчаливый кивок от Малфоя, бросил её в камин. С повелительным криком «Гренфорт!» оба исчезли во вспышке зелёного пламени.       Альфард ещё долго как зачарованный пялился на медленно прогоравший камин. Его сын только что отправился к Тёмному Лорду. По его, Альфарда, воле. Пусть это был единственный способ избавиться от этой кошмарной метки, но он всё равно чувствовал себя так, будто собственным руками отправил мальчика прямиком к дьяволу.       Он прогнал униженно лебезившего малфоевского эльфа, рассудив, что, как бы ни хотелось, пить он в этом доме в эту ночь не будет. Он бы, наверное, так и просидел, не шевелясь, до утра, если бы в комнату не влетела всё ещё пылавшая от гнева Вальпурга и уставший, но тоже злой Орион.       Альфард громко выдохнул от облегчения. Даже перспектива бессмысленных попыток умиротворить кузину была сейчас привлекательной — что угодно, только бы не оставаться наедине со своими страхами. ***       Вдоволь высказав обоим братьям своё возмущение поведением Лукреции, Вальпурга решила отправиться домой, конечно, только после того, как взяла с Ориона обещание разбудить её, как только сам вернется с новостями.       Целомудренно поцеловав жену на прощание, глава рода Блэк улыбнулся младшему брату в попытке приободрить. — Нет ничего хуже, чем чистокровная ведьма, тоскующая по своему первенцу.       Альфард слабо улыбнулся в ответ. Посмотрел на часы. Время близилось к четырем. Теперь гости медленно начинали расходится. Абраксас наверняка уже напился так, что не вспомнил бы, с кем он уже попрощался, а с кем нет. Им стоило только дождаться возвращения мальчиков.       Говорить ни о чём по-настоящему важном в этом доме было нельзя. Люциус участвовал в предприятии в тайне от отца и, как было понятно любому внимательному наблюдателю, смертельно боялся Абраксаса.       Поэтому они с Орионом молча уселись на диван, плечом к плечу, как в далеком детстве. Вдвоем даже долгие минуты тягостного ожидания становились легче. Тем более, что долго ждать им не пришлось. Стоило стрелке старомодного хронометра Ориона перескочить через цифру двенадцать, как уже почти потухший камин взорвался зелёным пламенем.       Альфард подскочил с места и успел поймать Северуса, буквально вывалившегося из мраморного портала. Краем глаза он замечал, как рядом маячит Орион, как появившийся следом Люциус торопливо накладывает на дверь запирающие заклинания, но всё его внимание было сосредоточено на сыне. — Ты в порядке? Северус, ответь мне!       Рассмотрев его со всех сторон, Альфард не смог найти ни одной царапины. Но что-то явно было не так. Он взял дрожащие ледяные руки Северуса в свои, посмотрел прямо в перепуганные глаза. — Да объяснит мне кто-нибудь, что произошло! — прорычал за его плечом Орион. Люциус незамедлительно отрапортовал: — Всё прошло по плану.       Северус собрался с духом и кивнул, а потом всё ещё трясущимися пальцами закатал рукав белоснежной рубашки. Там, где раньше расползалась уродливая черная татуировка, сейчас ничего не было. Кожа вспухла и покраснела, как от ожога крапивой, но тёмной метки больше не было. Его сын был свободен.       Альфард прижал его в своей груди, но не успел толком почувствовать переполняющую его радость, как Северус вырвался, отскочил на несколько шагов назад и уставился на них дикими, сумасшедшими глазами. — Северус, в чём дело? — Тёмный Лорд… он использовал на мне легиллименцию.       Альфард от души выругался, судорожно пытаясь вспомнить, что вообще могло бы быть известно Северусу. Он никогда не хотел посвящать сына во все детали, но так или иначе делился с ним некоторыми мыслями — именно благодаря этим разговорам Северус со временем оставил свою фанатичную преданность Тёмному Лорду, начал смотреть на всё, что происходило в Британии, критически… Он был слишком умён для своего возраста и безошибочно догадывался даже о том, что ему знать никак не полагалось. И конечно, он знал о том, что изгнание Сириуса из рода было одним огромным спектаклем. Великий Мерлин…       Он беспомощному обернулся к Ориону, но тот одним резким жестом заставил его замолчать, а сам обратился к племяннику. — Если бы он увидел что-то подозрительное, ты бы сейчас здесь не стоял, — сомнительно успокоил он, — Люциус? — Тёмный Лорд не подал вида, что о чём-то узнал. Северус до последнего держался невозмутимо. Я думаю, нам повезло. Как вы и сказали, он не из тех, кто отпускает своих врагов живыми.       Альфард снова обнял сына, и у того уже не нашлось сил сопротивляться. Северус, в отличии от кузена, ещё не пережил подросткового скачка в росте и был на голову ниже отца. Сейчас он почти мгновенно обмяк, голова обессилено упала на плечо Альфарда, он несколько раз всхлипнул. — Северус, — чуть мягче продолжил Орион, — ты использовал окклюменцию, как тебя учил Сигнус? — Да, — невнятно пробормотал мальчишка. — Но он ведь… если бы он захотел… — Пока будем исходить из предпосылки, что его настолько убедили картинки на твоих щитах, что он не стал лезть глубже. И слава Мерлину. Ну, полно тебе, ты неплохо справился, — неловко попытался успокоить он.       Альфард прерывисто вздохнул. Больше им ничего не оставалось — только ждать и надеяться на то, что Волдеморт правда удовлетворился тем, что увидел, а не готовил изощренный план мести. Но об этом стоило думать завтра. Время близилось к рассвету, он сам, только что переполненный дурной тревожной энергией, еле стоял на ногах. О Северусе и говорить не стоило. Даже Орион, всегда являвший собой настоящую аллегорию стойкости, устало вытирал лицо платком. — Отправляйтесь домой, — тихо проговорил Люциус. Он потрепал Северуса по плечу, за что тот даже поднял голову и слабо улыбнулся ему, — я сообщу мистеру Блэку с супругой, что вы решили удалиться. — Бедный Сигнус отдувается там за троих, — усмехнулся Орион. — Но ты прав, на сегодня достаточно приключений. Приходи завтра к чаю на Гриммо, обсудим дальнейшие действия. — С удовольствием, лорд Блэк.       Альфард быстро попрощался и с Малфоем, и с братом, и вместе с Северусом отправился через камин к себе. Северус засыпал на ходу от усталости. Только теперь Альфард понял, что дело было вовсе не во впечатлительности его натуры, а в невероятном количестве магии, потраченной им только что для возведения ментальных щитов. Да что уж там — его отец тоже едва смог сдержать широкий зевок. — Пойдём-ка спать. Половина дела уже сделана, и ты справился замечательно. Северус посмотрел на него усталыми и покрасневшими глазами. — Вы же мне расскажете, если вам придётся делать что-нибудь опасное? — Расскажу, конечно, — с легким сердцем соврал Альфард. Что бы ему не пришлось делать, он не станет без необходимости посвящать сына в подробности. Эти дети и так уже узнали слишком многое. — И с Новым Годом тебя, кстати. — С Новым Годом.