Extra Credit

Ричи припарковал свой старенький пикап на привычном месте и стряхнул пепел с кончика сигареты в приоткрытое окно. Снова зажав ее в зубах, он откинулся в кресле и вдохнул дым, глядя на часы. 9:20 утра По прикидкам, до начала занятий у него в запасе оставалось еще десять минут, и он потянулся чтобы забрать с заднего сидения свою «почтальонскую» сумку. Стэн неоднократно пытался убедить его носить дипломат, чтобы выглядеть хоть немного профессионально. Однако Ричи вместе с Бев заливались смехом при одной лишь мысли о Тозиере, степенно разгуливающем по студенческому городку и выглядящем как один из высокомерных, чопорных профессоров. Ричи определенно таким не являлся. Он был из тех редких преподавателей, которые в первый же день войдя в класс, могли запросто слиться с толпой студентов, если бы захотели. Немногим удавалось получить подобное место сразу же после окончания университета. Однако благодаря хвалебным рекомендательным письмам от кураторов и декана, для Тозиера это не стало слишком сложной задачей. Можно было говорить что угодно о нем как о человеке, но учителем он был действительно замечательным. Руководство университета пристально наблюдало за Ричи на протяжении всего первого года его преподавательской карьеры и было поражено тем, как быстро он вписался в окружающую обстановку. Его предмет мгновенно стал одним из наиболее популярных среди студентов, а сам Тозиер старался делать все от него зависящее, чтобы те, кто записался на его курс, закончили его успешно. И после года испытательного срока он без проблем был нанят на постоянной основе. Взяв кофе из подстаканника рядом с приборной доской, Ричи открыл дверь машины, вылез и захлопнул ее, толкнув бедром. По пути к корпусу, где располагались факультеты изящных искусств, он то и дело отвечал коротким взмахом руки на каждую адресованную улыбку и мимолетом брошенное «доброе утро, мистер Тозиер». Изредка он перебрасывался парой фраз со студентами, которых знал лично. Когда он дернул за ручку, чтобы открыть дверь в здание, чья-то тонкая рука обвила его со спины за талию. В пальцах другой — был зажат пончик, замаячивший у Ричи прямо перед лицом. Тозиер вгрызся в сдобу, потянув ее зубами из чужой руки, и его взгляд невольно зацепился за маникюр человека, так бессовестно вторгшегося в его личное пространство. Аккуратные ногти были выкрашены всеми цветами радуги ярко-неоновым лаком. Ричи знал лишь одного человека, чьи эксцентричные выходки настолько удовлетворяли его собственным предпочтениям. — Что ж, мисс Марш, я надеюсь, вы не хотели просто продемонстрировать мне, что у вас на завтрак, потому что теперь этот пончик принадлежит мне, — заявил он, откусив добрую половину, и слегка повернул голову, чтобы взглянуть на девушку. — Я за то, чтобы делиться, — Бев схватила его за запястье и потянула вниз, чтобы самой укусить пончик. Все еще обнимая Ричи за талию, она поднырнула под его рукой, чтобы идти с ним рядом. Беверли Марш была одним из тех пунктов, которые Ричи больше всего ценил в своей работе. На несколько лет его старше, она была одним из самых талантливых художников, которых он когда-либо встречал, да и в принципе одним из лучших людей в его жизни. Эти двое моментально спелись на первом же учительском собрании в первый год преподавания Ричи в университете и с тех пор были неразлучны. — Сегодня вечером все в силе? — спросила Беверли, когда они подошли к двери аудитории, где у Ричи были занятия. Она бесцеремонно выхватила у друга стакан с кофе и отпила немного. — Не меня нужно убеждать выбраться куда-нибудь в пятничный вечер, Бев, — Тозиер снова отхватил от пончика большой кусок и забрал у подруги свой кофе, прямо когда она в очередной раз поднесла стакан к губам. Беверли кивнула, и повернулась, чтобы уйти. — Я поговорю с ним, — бросила она через плечо. — Кстати, тебе бы не помешало добавлять молоко или нечто подобное, это же просто отвратительно. — Он такой же черный, как моя душа, — крикнул ей вслед Тозиер, наблюдая, как подруга заворачивает за угол, смеясь. В свою очередь он улыбнулся и открыл дверь в класс, надавив на нее плечом. Аудитория уже была заполнена, большинство студентов переговаривались между собой. Некоторые, сидевшие ближе к двери, могли слышать его разговор с Беверли перед тем, как он вошел. Ричи кивнул и приветственно взмахнул рукой на пути к своему столу. Некоторые студенты ответили ему легкими улыбками. Когда Тозиер пересек половину аудитории, он отвернулся, смотря только прямо, в сторону своего рабочего места, намеренно избегая взгляда пары глаз, следивших за ним все это время. Когда он сел за преподавательский стол, то совершил ошибку, вновь посмотрев на толпу студентов. Его взгляд машинально зацепился за первый ряд, в частности, он был прикован к парню, сидевшему прямо по центру. Его звали Эдди Каспбрак, и Ричи был уверен, что тот записался на его предмет исключительно для того, чтобы его изводить. Когда их взгляды встретились, Ричи увидел, как уголок губ Эдди приподнялся в ухмылке. Он наклонил голову чуть набок, и его юркий язык быстро пробежался по нижней губе, облизывая. Влюбленные студенты не были для Ричи чем-то новым. На самом деле, он даже поспорил с Бев, что хотя бы один студент в каждом из его классов будет им увлечен. Так что он не придавал им особого значения. Однако что-то в поведении Эдди отличало его от прочих. Многие влюбленные в Ричи студенты были наивными первокурсниками с широко распахнутыми глазами, которые заливались краской, стоило Тозиеру лишь взглянуть в их сторону. Такие здоровались с ним в коридоре, а потом отворачивались и тихо хихикали, когда он приветствовал в ответ. Или мечтательно смотрели на него, пока он объяснял что-либо, стоя в центре аудитории. Эдди не делал ничего из вышеперечисленного. Он намеренно устанавливал зрительный контакт при каждом удобном случае, а когда взгляд Ричи наконец пересекался с его собственным, то чуть приподнимал брови, словно бросая вызов. И в большинстве случаев Ричи действительно не хотел проигрывать ему в этих гляделках. Что-то в Эдди его притягивало. У Каспбрака были глубокие карие глаза и волосы такого же оттенка, которые всегда были аккуратно уложены. Самым подходящим словом, чтобы охарактеризовать его было бы «идеальный». Он всегда приходил вовремя, его баллы в большинстве своем были высокими, он постоянно носил мягкие свитера и шорты, которые многие бы сочли слишком короткими. И Ричи не мог это не оценить. Особенно то, как эта часть одежды облегала его… Нет, Ричи. Плохо. Внутренний голос звучал в точности, как голос Стэна. Тозиер помотал головой, сбрасывая наваждение, которое наваливалось на него всякий раз, когда он осознавал, что некоторое время откровенно пялился на студента. Он кашлянул, прочищая горло, и, стоя, обратился к классу: — Доброе утро. Сейчас все разбейтесь на группы, такой вид работы вам уже знаком, — он повернулся к компьютеру на своем столе и включил его, пока студенты копошились и сдвигали парты. Пятница была любимым днем Ричи по нескольким причинам. Во-первых, перспектива последующих выходных сама по себе приносила удовольствие. Во-вторых, пятница была единственным шансом вытащить Стэна зависнуть где-нибудь вместе с ним и Бев. Ричи и Стэн были лучшими друзьями еще с детства, несмотря на трехлетнюю разницу в возрасте, и Ричи любил его как родного брата, хотя Урис периодически был настоящей занозой в заднице. И, наконец, в-третьих, по пятницам у него было всего три пары, и все три были семинарами, на которых студенты делились на группы и обсуждали коротенькие фильмы, просмотренные во время прошлых занятий. Не то, чтобы Ричи не нравилось вещать перед аудиторией практически два часа кряду. Его мать всегда говорила, что у него талант говорить долго, не затыкаясь. Однако он знал, что во время семинаров студенты, да и он сам, узнавали гораздо больше. То, что люди, которым подобное было не свойственно, свободно делились собственными мыслями и идеями, больше всего нравилось Ричи в преподавании искусства кино. Он включил проектор, который был подсоединен к его компьютеру, и вышел в центр класса, как только суматоха среди пересаживающихся студентов начала понемногу затихать. Ричи потянул за шнурок, чтобы развернуть экран, как только проектор начал мигать. Повернувшись лицом к классу, он намеренно игнорировал первый ряд. Вопросы для дискуссии проявились за его спиной. — Сегодня я хочу, чтобы каждый из вас индивидуально вел записи того, что будет обсуждаться в вашей группе, и сдал мне их в конце пары, — Ричи оглядел аудиторию. На лицах всех учеников было написано неприкрытое недовольство. — Я знаю, что это отстой, ведь вы не можете положиться только на одного человека, чтобы справиться с этим заданием, — он преувеличенно капризно надул губы. Недовольные взгляды некоторых студентов сменились легкой улыбкой. — Я просто хочу попробовать что-то новенькое сегодня. Черт, возможно мне даже самому не понравится лишняя морока с проверкой, которую я сам себе устроил, и я больше не вернусь к этой идее, — Ричи знал, что это неправда. Он любил читать мнения своих студентов. Было нечто восхитительное в том, как сильно могли отличаться друг от друга взгляды разных людей на главную идею фильма. Будь это даже короткометражка про Apple, снятая одним из приятелей Бев. — Да начнется же обсуждение, — он резко вскинул вверх руки и заорал, будто находился на автомобильных гонках. Некоторые студенты рассмеялись, все еще недовольные взгляды большинства смягчились. Когда группы приступили к обсуждению, Ричи прошел обратно к своему столу за недопитым кофе и направился к концу класса, чтобы послушать одну из них. Он медленно переходил от группы к группе, постоянно чувствуя на себе чужой взгляд, следующий за ним, по мере того, как он продвигался вперед. Ричи глубоко вдохнул перед тем, как подойти к студентам, расположившимся ближе всех к преподавательскому столу, и встал за одним из них, чьего имени он точно не помнил. «Как-то там Денбро», — подумалось ему, пока он слушал рассуждения одной из девушек касательно деталей сюжета, делая все возможное, чтобы не замечать взгляд, буквально прожигавший его щеку. Он отпустил несколько замечаний, и вся группа повернулась к нему, внимательно слушая. Некоторые сделали какие-то пометки в своих записях. Ричи уже собрался было покинуть их, когда другой студент взял слово, и остальные переключили внимание на него. Все, кроме одного. Он остановился прямо за Эдди, который беззаботно и достаточно громко что-то втолковывал одному из соседей. — Разве вам не следует внимательно слушать, мистер Каспбрак? — он приподнял одну бровь, смотря на студента сверху-вниз, и взгляды этих двоих пересеклись впервые за все время с начала урока. — Извините, профессор Тозиер. Я отвлекся на нечто другое, — Эдди невинно улыбнулся и подтолкнул свой листок ближе к Ричи. — Не волнуйтесь, даже так у меня достаточно записей для вас. Ричи взглянул на его лист, который был весь расписан невероятно аккуратным, убористым почерком. И Тозиер не имел ни малейшего понятия, как тот нашел время записать все это, когда только и делал, что пялился на него всю пару. Ричи медленно кивнул, больше ничего не говоря, и прошел к своему столу. Губы его были плотно сжаты. Он посмотрел на часы, висевшие над дверью. До конца урока оставалось пять минут, и Ричи решил, что пора заканчивать. — Отлично, я хочу, чтобы все сдали свои выполненные задания мне на стол, и можете быть свободны. Хороших выходных, — он улыбнулся и сел, собирая уже находившиеся на столе бумаги, чтобы освободить место. К одиннадцати часам у Ричи собралась небольшая стопка листов на углу стола, и в классе остались всего два студента. Денбро и конечно же Эдди. Они о чем-то увлеченно переговаривались, подходя к его столу. Билл — Ричи был на восемьдесят процентов уверен, что того звали именно так — положил свой лист в общую кучу, легко улыбнулся, взмахнув Ричи рукой на прощание, и, повернувшись к двери, продолжил говорить. Эдди задержался перед столом преподавателя на несколько секунд дольше, чем это было действительно необходимо. Он тоже улыбнулся Ричи и аккуратно положил свою работу поверх записей Билла. — Хороших выходных, профессор, — сказал он тихо. Его взгляд опустился с глаз Ричи на его губы перед тем, как он отвернулся и выбежал из аудитории вслед за Биллом, который даже не заметил отставания друга. Ричи вздохнул и устало помассировал щеку, усаживаясь и проглядывая некоторые работы. Почерк Эдди действительно был нечто. Тозиер взял лист, и пробежался взглядом по отдельным записям. Его внимание приковал маленький прямоугольник внизу страницы, внутри которого было приписано: «Простите, за то, что был рассеян, профессор. Если вы хотите, чтобы я пришел после занятий и наверстал, я буду только рад». — Господи, — пробормотал Ричи сам себе и нервно сглотнул, подхватывая со стола оставшиеся работы и запихивая их в сумку. Выйдя из аудитории, он направился вниз по холлу в часть здания, где располагалась кафедра изобразительных искусств. Он нуждался в ком-нибудь, кто напомнил бы ему, почему спать со студентами — плохая идея. Потому что сам он уже начал об этом забывать. И Ричи точно знал, к кому обратиться.