my immortal

      Тебя зовут Дейв Страйдер. И создается чувство, что ты ходишь в школу только ради того, чтобы порофлить с заучек вроде Харли или Лалонд. Только вот разница в том, что если первая учится, чтобы впечатлять своего дедушку и потому, что лежит у нее мозг к подобному роду деятельности, то Лалонд в очередной раз старается утереть тебе нос. Ты учишься чертовски посредственно, говоря, что тебе не нужны хорошие оценки, чтобы состояться в жизни. Например, ты неплохо зачитываешь текст, а для этого не нужны "пятерки" по той же математике. На самом деле, на уроках ты просто не хочешь ничего делать. Зачем лишний раз вслушиваться в нудный бубнеж преподавателя, если дома ты можешь пройти эту тему за пятнадцать минут без лишних «жизненных историй» и отвлеченных тем? Куда интереснее покалякать в своей тетради комиксы из разряда «Клёвый Бро и Типа Джефф» или позалипать на то, как твоя отнюдь не симпатичная одноклассница, с которой вы вместе ходите на литературу, ковыряет в носу, думая, что ее никто не заметит. А вот ты замечаешь. Каждый чертов раз. И язык так и чешется о зубы, предвкушая, как вы с ним сможете подколоть ее на эту тему. Например, можно тихо подкрасться со спины и шепнуть на ушко краткое «Я знаю, что ты делала на прошлом уроке литературы, детка…». Тебя нельзя стопроцентно назвать задирой, забиякой или супер-мачо, который втихаря по ночам горбит спину над ноутбуком, набирая чертовски обидные сообщения на сайте вашей херовой школы аки мастер-шкуротролль. Нет. Ты не такой, ведь у тебя еще есть чуточка уважения к другим и чуть больше уважения к себе. Посему тебе приходится в очередной раз промолчать после урока, проходя мимо любительницы солененького из носа.       Тебя по-прежнему зовут Дейв Страйдер и ты начинаешь обращать внимание на парня, с которым вы вдвоем ходите на злоебучие уроки физики, химии и прочих сучьих наук, где тебе приходится думать не только за партой, но и при всем классе у доски. Кажется, каждая любопытная морда, стоит чуть прислушаться, может услышать, как в твоей голове скрипят шестеренки, и кипит масло с правильными ответами. Конечно, написать уравнение или хотя бы его часть тебе удается, но это бывает слишком уж муторно, учитывая то, что все объяснение темы ты пялился в уже привычный затылок. Ты видишь этого парня на протяжении всего полугодия и все это время не решаешься подойти. На улице уже успела наступить отвратительная погода, приправленная ледяными дорогами и растекающимся под ногами грязным снегом, а ты тратишь по несколько часов в день, глядя в чужую спину и прожигая юношу взглядом. Раньше ты жил в горячем Техасе, где обычно бывает такое пекло, что на подоконнике можно жарить яичницу из детишек тех паршивок, что вили гнезда прямо под твоим окном, засирая всю кирпичную стену снаружи. Конечно, сейчас от прошлой жизни поменялось мало что – ты переехал на север, но все еще живешь в невъебенном небоскребе почти под самой крышей, а твой брат все также кидает всюду пугающих жопасто-носастых разноцветных уродцев, угрожает тебе катаной и тыкает Кэлом в лицо даже тогда, когда ты хочешь просто пойти в туалет. Этот переросток находит простые радости в заебывании тебя, с чем ты его искренне поздравляешь, в очередной раз захлопывая перед его лицом дверь. Нет, конечно, ты ему чертовски благодарен за то, что он вообще есть, но порой он переходит все границы. Например, у тебя есть шрамы по всему телу. Они появились от острых лезвий, которыми так мастерски машет Бро, и которыми менее мастерски машешь ты. Это не особо похоже на здоровые отношения двух близких родственников, но ты готов закрывать на это глаза до тех пор, пока твой брат платит за интернет и пиццу. Ты переехал в этот паршивый город всего три года назад, но, кажется, что уже целая вечность прошла с того момента, как Бро пришел в комнату и кинул в тебя спортивной сумкой, приказав собирать шмотки.       Твой Бро снимает стремные артхаусные фильмы. Тебе довелось посмотреть парочку его работ, чтобы понять, что шутки Джейд, что бро тронулся крышей, уже не такие шутки. Тебе хотелось бы встретить хоть одного человека, который всерьез вдумывался в фильмы твоего брата и что-то для себя почерпнул. Интересно, такие люди вообще есть? Или твой брат просто снимает пятиминутное говно, а все остальное время втихаря от тебя развлекается в клубах с сочными леди? Нельзя сказать, что твой брат - бабник и любитель разбить сердце очередной милой будущей "мамочки", но в вашей квартире побывало уже столько девушек, что их лица в твоей памяти начали сплываться в одну сплошную физиономию. Последнюю, как тебе кажется, звали Тейлор, она пела в каком-то баре недалеко от вашего дома, где Бро ее и нашел. И эту бедняжку-певичку постиг очередной хреновый итог: прожив с тобой и Бро четыре дня, она сбежала после очередного падения на нее мечей и катан из холодильника. Так случалось со всеми. Кто-то готов был терпеть вашу "семью" ради денег месяцами, а кто-то убегал через пару дней, если не в первые же сутки. Ты, конечно же, никогда не подливал масла в огонь, подкидывая в нижнее белье девушек мадагаскарских тараканов, которых ты завел один раз по глупости, а теперь нагло ими пользовался, выселяя очередную пассию, которая любила загибать пальцы. Никогда, Дейв, признайся честно. От раздумий о говняном городе и засранце-брате ты возвращаешься к парню, что сидит на две парты впереди и что-то увлеченно малюет в своей тетради. Ты свято решаешь подойти к нему после уроков и спросить, успел ли он насмотреться на твой отличный зад в этих джинсах, считая, что такое начало разговора прекрасно покажет тебя со всех сторон: ничуть не завышенная самооценка и весьма стеснительный характер. Прекрасно.       Собственно, именно это ты и делаешь, едва досидев до конца урока. Ты тенью ниндзя преследуешь этого парня по коридору, успевая увернуться от очередного плеча, что может тебя вот-вот задеть и отпихнуть к шкафчикам, где ты получишь еще одну дозу боли, особенно если наткнешься на замок или ручку. В Техасе такого не было, и тебе не приходилось страдать от ударов неодушевленных предметов. Когда твой объект слежки останавливается у своего шкафчика и начинает крутить замок, ты обходишь его со спины, чтобы не получить в лицо дверцей и припадаешь плечом к другому шкафчику, несколько секунд смотря на него. А потом деловито произносишь: - Сап, чудила. Ну что, успел насладиться видом моей божественной задницы? Или нам стоит уединиться, чтобы ты насладился ею еще разок? Ты едва успеваешь уловить, как он мелко вздрагивает; как его уши краснеют, когда до мозга доходит смысл услышанной фразы. А потом он поворачивается к тебе, делая глубокий вдох, чтобы, вроде бы, ответить. Но ты уже не слышишь. Взгляд непроизвольно скользит от его покрасневших щек к ясным, чертовски чистым голубым глазам, обрамленным темными пушистыми ресницами. Ты всего за секунду различаешь все те оттенки лазоревого, какие только могут существовать и быть доступны взгляду, скрытому за темными стеклами очков.        Тебя зовут Дэвид Элизабет Страйдер. И ты только что влюбился в мальчишку, которого убьешь своей собственной рукой.