my immortal

Ты очень удивляешься, когда замечаешь, как он машет тебе рукой. Сначала тебе хотелось обернуться, глянуть, кому именно этот очкарик может так добродушно улыбаться, но ты понимаешь, что никакой другой идиот не может прийти к школе за час до занятий. Почему случилось именно так? Наверное, ответ будет чертовски предсказуем и прост: Б-р-о. Да, именно он. Притащил, значит, домой очередную девушку, начал шуметь с ней еще из прихожей, а стены у вас в квартире тонкие… Именно поэтому ты решил, что лучшим вариантом будет отправиться в школу пораньше. Во-первых, тебе не хотелось видеть девушку с размазанным макияжем по лицу: кошмаров тебе и во снах хватает, не хочется видеть что-то пугающее в реальности. Во-вторых, имея в запасе целый час, ты мог бы мирно подремать в физкультурной раздевалке, немного насладившись тишиной и покоем. Но теперь все твои планы разбились о скалы довольной улыбки Джона Эгберта. — Не думал, что ты вообще можешь встать в такую рань. Он изрекает это так, словно Джейд уже успела дать ему целый список фактов о тебе, которые ему пришлось зазубрить. Судя по всему, ждал он тебя давно, так как голос подрагивал, а чуть выпирающие передние зубы начинали стучать о нижний ряд, стоило парню выдохнуть. Джон зябко ежится в пуховике, сунув руки в карманы и натянув цветастый шарф едва ли не по губы. Сейчас он похож на забавного воробья, который жмется между веток ближайшего куста, нахохлившись и втягивая голову в плечи. — О, знаешь, на улице сегодня настолько тепло, что я решил выйти пораньше, бро, — ты хмыкаешь, убирая наушники в карман. Наверное, со стороны ты выглядишь глупо, будучи укутанным с пяток до ушей, но гордо взирая на всех через темные солнцезащитные очки. — Ждешь кого-то или так, решил поморозить задницу перед жарким уроком физры? — Тебя жду, — кивает Джон, усмехнувшись. Усмехается он легко. Так, словно его действительно забавляет сложившаяся ситуация. — Джейд сказала, что ты пойдешь сегодня пораньше. А мне теперь стало интересно, что ты такого вчера во мне увидел, что даже побледнел? — Тебе показалось. Я не на тебя смотрел. Ты вкладываешь в эти два предложения все безразличие, на которое только способен. Он хочет знать, почему ты на него пялился. — О, разве? — он снова улыбается и направляется в сторону парковки, что находится прямо перед вашей школой. Многие твои одногодки уже рассекают на машинах в то время, как ты каждое утро приезжаешь на автобусе. Не особо круто для брата кинорежиссера, который зашибает достаточно денег, чтобы обеспечить тебя личным транспортом. Джон словно знает, что ты пойдешь за ним, посему даже не удосуживается обернуться до тех пор, пока ты его не нагоняешь в пару широких шагов. Он поворачивает голову в твою сторону и смотрит на тебя из-за стекол очков, что покрылись испариной. Он дышит в шарф и тебе кажется это весьма забавным, но ты не позволяешь себе улыбнуться. Может, если ты будешь строить из себя безразличного крутого перца, он больше не решится к тебе подойти. — Разве, — передразниваешь его ты и убираешь руки в карманы, незаметно сжав и разжав покрасневшие от холода пальцы. Джон неожиданно смеется, отчего ты вздрагиваешь. Этот смех звучит слишком… непривычно. Да, «непривычно» — именно то слово, которым ты мог это описать. Ты не привык, чтобы кто-то смеялся рядом с тобой, будь то твои хорошие друзья или едва знакомые приятели. — Джейд, конечно, говорила, что ты серьезный… Но это слишком смешно, — наконец удосуживается объясниться Эгберт. Ты фыркаешь. Что смешного в том, что ты не хочешь отвечать на слишком разоблачающие тебя вопросы? Он снова улыбается, и короткий отрезок пути до порога школы вы идете молча. Ты порой косишь взгляд на Джона, отмечая едва заметные черты, которые можно увидеть заостренным взглядом неудавшегося фотографа. Он улыбается и у него появляются ямочки на щеках; над бровью есть небольшая родинка; у него довольно соблазнительные, немного пухловатые губы… Когда он проходит перед тобой в холл, ты встряхиваешь головой. Прекрати, Дейв. Он интересует тебя только с эстетической точки зрения, никак не с какой-то романтической. Да, он симпатичный, даже красивый. Он хорошо смотрелся бы на фотоснимках, причем не на бездушных, снятых на технику, а на хорошей качественной пленке или, быть может, на кассете твоего старого полароида. Только это и ничего больше. Тебе кажутся пошлыми даже вскользь проскочившие мысли о том, как ты можешь взять его за руку или обнять. В конце концов, ромкомы — это стезя Карката, никак не твоя. Ты ни в жизнь не станешь окунаться с головой в подобное дерьмо, тем более с таким заучкой, как Эгберт. Когда он снимает куртку, ты замечаешь сначала обычную черную расстегнутую толстовку, а потом уже белую футболку с каким-то изображением. Тебе хватает нескольких секунд, чтобы осмыслить, что на груди этого придурка красуется зеленый Лизун из «Охотников за приведениями». Быть не может. — Ты серьезно? Ты разматываешь шарф, который так старательно три раза перевязывал утром перед зеркалом, кивая на футболку Эгберта. — Что не так? — не особо понимающе переспрашивает парень, опустив голову и посмотрев на свою собственную футболку. — Конечно, что может быть не так, Эгберт. Ты закатываешь глаза, что он, слава богу, не видит. Вообще, то, как ты любуешься своим мозгом, не стоит видеть никому. — Ты выглядишь, как ходячая модная катастрофа, вот что, — наконец объясняешь ты. — Ничего подобного! — тут же вспыхивает Джон. Интересно, он смутился или просто от мороза щеки такие красные? Ты качаешь головой в настолько многозначительной манере, что, кажется, даже Джон, мать его, Эгдерп может понять, что подобную хуйню ты не одобряешь от слова «совсем». — По-моему, у тебя отсосные вкусы в выборе фильмов, — подводя итог вашему непонятному рассуждению о Лизунах и охотниках, ты оставляешь Джона переобуваться, а сам уходишь вешать свою куртку в гардеробную. Перед уроком физкультуры тебе так и не удалось немного подремать: Эгберт оказался до жути болтливый и любопытный. Он расспрашивал тебе обо всем, что только не стыдно было спросить, начиная от школьных оценок и заканчивая твоим мнением о Адаме Сендлере. Причем Джон в упор утверждал, что Сендлер — актер от Бога, который, конечно же, не переплюнет Николаса Кейджа, но вы оба отлично понимали, что он дерьмо. Но раз уж ваше общение сейчас клеилось на соплях и спорах, то вы поддерживали эту ноту. Как оказалось, Эгберт умел играть на музыкальных инструментах, что тебя даже заинтересовало. Ты был бы не против услышать фортепианное исполнение какой-нибудь незамысловатой мелодии. Тебе всегда казалось, что биты неплохо ложатся на бессмертную классику, создавая бомбические ремиксы. Но Джон с этим утверждением не согласился, посему тебе пришлось прикусить язык, так как у тебя не было совершенно никакого желания вызывать у этого коротышки бурю агрессивных эмоций. За обедом ты позвал Джона за свой стол. Сегодня вы сидели только вдвоем, потому что ты не решился с первого дня вашего общения знакомить его с остальными своими приятелями, которые, надо сказать, были весьма разнообразными фруктами. Например, девушка Роуз, Кан, больше напоминала аристократическую барыню, которая топырила мизинец, держа кружку с чаем. Она могла болтать о моде и уроках часами, что тебе порой казалось нудным, хотя Кан умудрялась даже Терези заинтересовать своей болтовней. К слову, о Терези. Ты не видел ее в школе уже несколько дней, посему, оторвавшись на пару секунд от созерцания болтающего Джона, достав телефон из кармана. Ты находишь ее в списке своих друзей в чате и набираешь сообщение, тактично справляясь о ее здоровье. Но тебя немного настораживает то, что она была в сети вчера утром. Наверное, отключили дома интернет. Ты вызываешься проводить Джона после уроков хотя бы до машины. В идеале, ты уже прорисовал историю о том, как вы идете до его дома, как ты браво отбиваешься от местных гопников, как Эгберт целует тебя в щеку… Но от размышлений о смелом Рыцаре Дейве тебя отвлекает голос. — Эй, Дейв. Джон тянет это немного гнусаво, помахивая рукой перед твоими очками. Ты рассеянно моргаешь несколько раз и смотришь на приятеля. Он, довольный своими попытками, что увенчались успехом, весело усмехается. — Вон, мой отец, — протягивает парень и указывает в сторону серебристой машины, около которой поджидал солидный мужчина в белоснежном костюме, комично куря темную трубку. Заметив твой взгляд, мистер Эгберт кивает головой, после чего смотрит на Джона. На прощание Эгберт крепко жмет тебе руку, хотя, кажется, изначально тянется для того, чтобы тебя обнять. По крайней мере, ты был бы рад этому. Ты еще с минуту смотришь вслед уехавшей машине, убрав руки в карманы. Ты запоминаешь номер, хотя, конечно же, зачем. Отлавливаешь вихрастый затылок в заднем стекле, едва заметно улыбаясь, что другие назвали бы «болезненной ухмылкой». А затем достаешь только что провибрировавший в кармане телефон, надеясь на то, что это ответила Тиз. Однако, на экране блокировки ты видишь всплывшее окошко из чата, гордо гласившее, что тебе написал некий эктоБиолог. Ты открываешь приложение, непонимающе хмурясь: незнакомые люди перестали писать тебе около полугода назад, когда ты сменил ник на более сложный.

—  эктоБиолог [ЭБ] начал доставать виниловогоДемиурга [ВД] —

ЭБ: хеееееееей, Дейв! я затылком чувствую, что ты на меня пялишься! ЭБ: прекрати! ВД: ой заткнись эгдерп ВД: я не пялюсь ВД: тебе просто кажется