Наглость - второе счастье

— Запомни, мы побываем на Ди второй, разберемся, что там за скопление сил противника и защитим союзника. Потом я дам тебе твою первую колонию, насколько я понимаю, ты знаешь теорию, — Белый Алмаз говорила с ученицей по коммуникатору, воительница закатила глаза. План-планом, все вроде известно, но что её ждет в будущем? Загадка да и только. — Да-да, до связи, святоша, — у Еллоу было чуточку плохое настроение, будущая правительница прекратила сеанс связи и вышла из своего кабинета в зал для тренировок, это было единственное, что сейчас её успокаивало. Она знала под что её хотят подстроить, под идеальную деталь механизма, на вершине пирамиды власти в мире Самоцветов. — Чудо звезд, когда-нибудь перестанет ворчать и дуться на перемены без причины? — спросила себя Уайт, прикидывая откуда у воительницы взялась такая черта характера, и когда она может уйти. Как показало время, ворчливый характер в будущем сложился с маразмом возраста и в итоге юному Розовому Алмазу и молодому Синему Алмазу было смешно с поведения старших.

***

Желтый Алмаз решила позаниматься акробатикой на перекладинах. Сделать сальто между ними, кувырок над, прыжок до другой, стоять на перекладине выше, снова кувырок вниз и приземление лицом в пол, когда настроение, которое все достало берет свое. Белый Циркон хмыкнула на то, что воительнице как-то до лампочки, что она сделала собой вмятину в полу, Опал как представитель подсчитала сколько будет стоить ремонт помещения, а то что у Желтого Алмаза страх будущего и желание остановить или затормозить время, никто как-то не думал. Все считали, что с ней все в порядке. Еллоу встала и решила снова, может настроение поднимется, но такое поведение она не любила у самоцветов. Не тактичное, мешать своим лидерам, прерывать их занятия. Вот своим она не позволит вмешиваться в её дела, никогда не позволит. Самоцвет снова ухватившись за брус начала подтягиваться, чтобы сделать кувырок и акробатический трюк, что у неё не особо хорошо на этот раз получилось. Даже нормально не поговорили, а в мыслях ошибок полным полно. Воительница ещё одним неудачным трюком, когда затылком ударилась о перекладину, что была выше, сбила с себя шлем. Самоцвет спустилась за ним, взяла на руки, но вместо того, чтобы одеть как и раньше она задумалась. Будет ли она тем, кем хочет? Может ли… Возможно ли? Еллоу тряхнула на половину седой головой, отгоняя мысли, которые в будущем будут ей мешать, но они так её потом и не навестят. Однако, она не хотела его одевать обратно. От него у неё часто болела голова, да и при попадании в него ещё долго было плохо слышно. Решив, что сейчас его лучше не одевать, Желтый Алмаз решила потренироваться владению двухклинковым мечом. Дополнительные умения ей шли только на пользу, и она сама это знала. Метание кинжалов или всего острого, что можно метнуть, владение более менее копьем, хлыстом, сражаться и щитом. Она должна уметь сражаться всем, что будет под рукой. Взяв клинок с лезвиями по обе стороны рукояти, воительница начала делать базовые стойки с ним, начиная тренировку. Новая тактика, несколько ударов, тактика блокирования, нападения. Желтый Алмаз с голограммой в которой была программа, что умела сражаться так, была немного не на равных, но умело слушалась советов программы. Привычка, которая у неё появилась, слушаться и все делать в точь-точь, как говорит или Белый Алмаз, или программа, которая знает что делать. Четкое, высчитанное движение руки. Шаг, снова шаг. Вперед назад, тут стойка, тут удар по такой траектории. Ещё удар, в сторону. Мимо, тут уклон, тут блок, тут атака. Четкий алгоритм, который потом сама воительница не будет замечать в боях. Самоцвет старалась все запомнить, отвлечься, но как-то не получалось особо. Мысли о так резко оставленном друге не спешили оставлять Еллоу. Она не понимала почему все так начинает происходить, запуталась, когда все началось. Это началось когда пропали Чара, Со, Агат и Шпилька? Или когда она сама надорвалась недавно? Или когда её попыталась разбить Луночка? Когда все это успело появиться? Когда все приобрело незаконченный характер вокруг неё? Алмаз должна была думать о колониях, но у неё уже давно были планы каких и когда самоцветов, она будет выращивать в яслях, каких солдат, каких воинов. Спустя семь часов тренировки, немного овладев по ощущениям этой системой боя, Еллоу села, думая начать использовать хлыст так же, как и гарпун, чтобы можно было зацепиться и залезть, поймать и удержать, и немного полетать.

***

— Я могу тебе помочь с домом на Ди второй, там вроде нет фронта рядом и спокойно, — ответил Джону Лунарианец с нежно розовым цветом кожи и в светло зеленом оттенке одеяния. — Угу, а кто может мне помочь добраться до здания самоцветов здесь? Срочно, очень, — оглядел гуманоид своих друзей, одна юный хуманоид с немного поменявшим цвет глазом от попадания в него того спрея сделала лобхлоп. — Джон, мы тебе поможем, но ведь есть и более важные дела, разве нет? — спросил киткенианец, зевая так-как не спал в норме. — Это важно. Я обещал придти туда! Может кто поможет? — три хуманоида нервно засмеялись и покосились на подростка заместителя старосты. — Ты? — Ну, дорогу я к нему знаю, и у меня есть знакомая там, которой я помогла. Так что провести могу. — Спасибо, — бросился Джон обнимать подругу, которая раз так в три с чем-то младше него. — Не ломай мне спину, — прохрипела подросток, от силы объятий друга, когда тот её отпустил она упала на светло-зеленый коврик и откашлялась. — Сама тебя вот так обниму. Кхе! О, воздух. Я тебя люблю. — Идем? — Удачи вам.

***

— Ты идешь по главным улицам? Напрямик? — спросил гуманоид юную подругу, которая уже устала от его жужжания себя на уши, что на таких главных улицах, ведущих неудобно и опасно идти, ведь тут могут быть диверсии и тому подобное. — А зачем кружить вокруг да около, и да мне не страшно. Риск всегда есть, я его учитываю, но я так хожу, — ответила девушка, смотря на лифт, и прикидывая в который нужно будет встать, чтобы добраться до небоскреба, где начинали делать перекраску, но светящийся белый ромб не так сразу убрать. — Нам сюда, — встала она совершенно спокойно, но это и неудивительно, она постоянно бегала в центре станции. Гуманоид прошел за ней, и лифт начал свою работу. — Ты влюбился в самоцвет что ли? — Что в этом плохого, если и так? — не понял Джон такого критичного вопроса, а хуманоид зевнула, прислонясь к поручню. — Ну, надеюсь, твой предмет обожания не дура, и не хочет быть с тобой. Они вроде бы адекватная раса, им и без любви, — зевнула подросток, смотря на небоскребы за стеклом кабины. — Хорошо, — тут кабина остановилась у двери, и подросток вытащила какую-то папку с отчетами и вручила ей по спине другу. — Держи и скажи, что три косички просили передать ей это, а дальше может и найдешь свою болезнь. Удачи, дорогу обратно сам найдешь, — подросток развернулась на сто восемьдесят градусов и ушла по своим делам, стремительно скрываясь в толпе разнообразных инопланетян. — Спасибо, — Джон посмотрел на отчет и постучал в дверь небоскреба, ему открыла Горный Хрусталь с камнем вместо глаза, и она не особо узнала гуманоида — Что нужно в посольстве самоцветов? — Я посыльный от трех косичек, что нашла отчет, что потеряла Говлит, просили передать лично ей в руки, — кварц посмотрела на гуманоида, на отчет и решила его пропустить. Несколько правил у самоцветов на этой станции опускались, никто особо не следил кто за кем и с кем общается.

***

Отнеся советнице отчет, который она потеряла и ждала, когда он найдется, Джон спешно смотрел по коридорам, где его подруга. Желтый Алмаз заметила, что он все-таки пришел, она опустила взгляд, смотря подойдет ли хлыст для того, что она хочет отшлифовать у себя, она не сказала ему привет, боясь немного. Он подошел к ней, чувствуя её страх будущего, желание остановить время, поменять все так, чтобы перемен не было. — Привет, Еллоу, — та подошла к колонне, примеривая на взгляд хлыст и балку под потолком, думая достанет ли, но здорово отвлекалась на друга. — Знаешь, да, мне нравится быть с тобой. Я это особо не скрывал и не буду, не говори, что мы обречены и у нас связаны руки, — Еллоу фыркнула, не думая сперва отвечать. Кидая хлыст на балку, и проверяя крепко ли он висит. — Говоришь не судьба и Вселенная тебя уносит за тысячи миль, но ты здесь в моем сердце, — воительница потянула на хлыст, держась за его рукоять и взлетая с его помощью под потолок. — Светят нам звезды мир изменить, мы можем сделать все так, чтобы ты и я были вместе. Ты для меня, я для тебя. Дадут нам звезды это изменить, не сомневайся, создадим мы этот мир, — гуманоид смотрел под потолок, где по хрустальной балке ходил его подруга, начиная отвечать. — Думаешь это легко? Думаешь не хочу я быть с другом рядом? Но нам не судьба быть вместе, и пусть вместе мы, но в космосе упустишь ты мою руку, — Алмаз зацепилась хлыстом на другую балку и в полете мимо друга продолжала говорить, а Джон был не особо промах. — Неужели звезды позволят нам это? Быть в мире где ты мой, а я лишь твоя? Как такое возможно, подумай. Прошу. — Но хотя бы позволь взлететь вместе с тобой, — поймал он хлыст, также взлетая, здорово напугав Еллоу, которая такого не ожидала. Но вот на такой скорости и высоте, что уже набрала метров пятнадцать он рисковал стать лепешкой, когда его ладонь соскользнула с опоры. — Но хотя бы позволь упасть вместе с тобой, — воительница прыгнула за ним, ловя его в последний момент от пола и хватая в объятия. Самоцвет и гуманоид немного прокрутились по холодному полу от инерции, но чуточку счастливые. — Хоть что-то вместе с тобой, — снова загорелась Еллоу энтузиазмом и энергией, казалось, что она светится от счастья. — Это возможно? — спросила она не особо ещё в это веря, а Джон уверял её, что все в этом мире возможно. — Это возможно, — обнял гуманоид самоцвета, прижимая к себе. Холод не холод, для него Еллоу и так идеальная и лучше быть не может, и пусть они совершенно разные, но хах, и он нравился молодому Алмазу и она ему, без всяких условий. — Нам звезды дадут этот мир создать, где ты и я всегда будем рядом. Ты лишь мой, я лишь твоя, и через все грядущие года, мы будем рядом, — продолжал он, но воительница опустила взгляд, даже казалось, что она чуточку потускнела и отозвала хлыст с балки. — Но это невозможно. Мы обречены, и у нас связаны руки, — собралась Желтый Алмаз уходить, понимая реальность и то, что не все в этом мире, как хочется происходит. — Так, в чем проблема, Еллоу? Не надейся её решить сама, я могу тебе помочь, все могут тебе помочь. Кто-то тебе поможет, — гуманоид не мог забыть, как она в юности помогла ему с учебой, та остановилась, все-таки доверяя ему. — Я не знаю, что ждет меня в будущем, не знаю и не могу предугадать, — тут Джон взял подругу за руку, решив вывести её на заброшенный завод, где они впервые играли. Горный Хрусталь на воротах это проглядела. — Куда ты меня ведешь, — не успела задать вопрос Желтый Алмаз, как увидела то самое заброшенное и опустевшее несколько десятков тысяч лет назад здание, где часто играли юные личности, мечтали. — А я знаю, — ответил гуманоид, залезая на опоры, ранее державшие лестницу, а теперь сами служившие ей, ведя к сломанными дверям. — Закрыв глаза я вижу мир, который ждет меня всегда, и это мой мир, -Джон подошел к старой, наполовину заржавевшей двери, на второй половине которой был слой пыли. Воительница прошла за ним, вспоминая, как ей тут с друзьями было весело. — Открывая дверь, которую никто не открывал давно, но я все равно дома, -словно вчера, словно малые дети, два довольно-таки взрослых друга играли в догонялки и показывали друг другу то, где играли ранее. — И пусть говорят-говорят, что я дефектный. Пусть говорят, что я ненормальный. Говорите сколько угодно, мне до вас нет никакого дела, ведь мы можем создать наш собственный мир, — Еллоу и Джон кружились по коридору, где некогда кое-кто сражался, где сидели и рисовали уже стертые временем граффити другие школьники старших и древних поколений. — Закрывая глаза перед сном, я вижу ярких красок сонм, мечты все роятся уснуть мне не дают, я вижу их так четко и ясно, и для того чтобы сделать их наяву нужно лишь научиться много-много мечтать, — желтые и оранжевые глаза смотрели на ту шахту, где сама Еллоу уже не боясь и без проблем помогла Джону достигнуть другого края. — И пусть сколько угодно твердят, что я больной. Пусть говорят, что я ненормальный. Мне до них нет никакого дела, я могу сделать свой мир сам, — Алмаз была счастлива, что её понимает кто-то другой помимо Уайт, и притом помогает, причем реально. Вызывает добрую и искреннюю улыбку. — И сейчас когда я закрываю глаза и вижу ярких красок мир, я вижу то, каким он может стать, и я знаю как их реализовать, и твои мечты тоже, — со стороны, камень Желтого Алмаза нельзя было разглядеть, а было видно, что девушка со странной прической и костюмом, танцует с таким же чудаком, лишь оранжевый и желтый цвета различают их. — И маленькие, и большие? Ты их тоже видишь? — Еллоу боялась в это поверить, но это была правда, одни звезды. — Правда ли то, что мы видим один мир мечт? — воительница решила поиграть и спряталась за одной из колонн зала. — Когда я собираюсь закрыть глаза, то, — нашел Джон подругу, ласково взяв его руки. — Вспоминаю все мечты, которые мне покоя не дают, — улыбнулась она, выныривая из-за колонны и продолжая так играть в танец, который видели лишь на голограммах новостей очень давно, и у них получался свой, удивительный, уникальный танец. — Которые можно реализовать, — удержал Джон подругу от падения в шахту, снова начиная крутиться с ней в танце, подходя к разбитому панорамному окну. — И верить, что они сбудутся, — смотрела воительница яркими желтыми глазами в космос, где звезды составляли яркий и прекрасный узор, а не были холодными. — Видно нам один мир, и мы понимаем друг друга, и тем более всегда будем рядом, — прижал к себе подругу Джон, та прошептала ему это. Действительно неважно, как они будут всегда рядом, они просто будут рядом. Звезды же практически всегда светят.

***

— Ладно, до встречи, мы ещё увидимся, — сказала Еллоу на прощание своему другу. — Ещё как, конечно, — помахал ей рукой гуманоид, понимая, что ему пора готовиться к отлету на ту же самую планету, где вскоре будет жестокая битва, но будущее же абстрактно, может никто сражаться там не будет? Не будет взрывов и выстрелов? Все возможно, но пути двух лучших друзей снова разошлись, и оба были уверены, что как бы далеко не были, они теперь всегда будут рядом. Возможно, это правда.