Мальчик полусвета

      Подобно загнанному в тесную клетку животному Саске наворачивал круги по гардеробной и поглядывал на мобильный телефон, мирно лежавший на бордовой обивке дивана. Мысли отказывались формироваться в слова и оголённые чувства били по телу выматывающей волной. Страх, неловкость, стыд - всё это мешало омеге просто-напросто набрать уже заученный наизусть номер телефона и сообщить о своём приезде.       Он выглядел неподобающе для натурщика, его тело больше походило на изрисованный холст, нежели полотно, натянутое на рамку - на плечах, талии и бёдрах расцвели тёмные бутоны синяков, которые слишком ярко выделялись на молочной коже. Тем не менее, Саске желал завершить работу как можно скорее, потому спустя долгие и мучительные моменты колебаний он всё же взял в руки телефон, не открывая записной книжки, набрал номер Узумаки, и приложил мобильный к уху, вслушиваясь в монотонные гудки и впервые надеясь, что они продлятся как можно дольше.       Голос Наруто был хриплый и тягучий, словно патока, Учиха чертыхнулся и ударил себя ладонью в лоб - он даже не посмотрел на время. Не желая занимать сонного мужчину слишком долгими объяснениями, брюнет извинился и выложил всё, как есть - что работать он хочет, но сомневается в своей профпригодности. - Я практически закончил, это мне не помешает, хочешь - приезжай, - после этого Наруто скомкано за что-то извинился и, кажется, хотел сказать больше, но передумал и просто замолчал. - Я приеду.       После завершения разговора телефон был отброшен обратно на диван. «Нужно было всё-таки отсидеться дома» - омега устало потёр глаза, достал сумку и направился в ванную.       Утренний туалет, велосипед, который теперь ощущался совсем по-другому, более неприятно, из-за давления на промежность, и живописная Бадалона, на удивление тихая и безлюдная, как красивая, но пустая коробка.       Когда Саске подъехал к звериным воротам, Наруто уже ждал на крыльце: в полосатой пижаме, мягких тапках и халате цвета канарейки. Мужчина выглядел уставшим, растрёпанным и совершенно очаровательным в своей неловкости. Узумаки споткнулся на подходе к воротам, чуть не уронил велосипед, когда привычно нёс его к козырьку у студии, и постоянно хотел что-то спросить, но останавливался, лишь открывая рот и краем глаза поглядывая на своего натурщика.       Саске знал, что им будет неловко снова говорить, но даже не представлял, что простое приветствие дастся ему с трудом. Он был благодарен Наруто за то, что тот взял инициативу на себя, и по прибытии в студию мужчина начал будничным тоном говорить какую-то ересь о красках. Учиха пропускал все прозвучавшие слова мимо ушей и только вежливо улыбался, а когда начал раздеваться, неожиданно смутился и отвернулся к стене. Ему нужно было демонстрировать порочные следы на своём теле, которые сейчас ему казались чем-то неприемлемым и ужасным, точно грязь или рабская метка. Одежда была сложена на своём привычном месте, а омега не спешил оборачиваться, внимательно слушая то, что творится за его спиной.       Шумел холст, трещали склянки, а затем раздался отрывистый выдох и всё затихло. - Ещё раз прости, я не думал, что был настолько груб, - загорелое лицо выражало крайнюю степень сожаления и стыда, Саске даже стало легче. - Не накручивай себя, у меня просто очень чувствительная кожа, даже от простого лёгкого шлепка может появиться синяк.        И снова в студии неловкая тишина. Наруто за мольбертом, Саске на столе в уже осточертевшей позе. Омега смотрел перед собой на садик невидящим взглядом и думал о том, как будут складываться эти отношения, если художник захочет дальнейшего сотрудничества. Делать вид, словно ничего не было, становилось всё сложнее и сложнее, работать на износ физически, а потом морально было слишком.       Горячий воздух разморил Саске, но затем неожиданный вопрос словно окатил его ушатом холодной воды, заставив позвоночник неестественно напрячься почти до боли. - Ты принимал что-нибудь вчера? Мы же не предохранялись.       Бестактно, постыдно и гадко - Учиха поджал губы и свёл брови, пытаясь рассмотреть мужчину за мольбертом, но всё, что он видел, это изящная загорелая лодыжка и полы домашнего халата. Наруто прятался за ним, как за стеной, явно не желая встречаться взглядом с омегой. Отрицательный ответ заставил его вновь тяжело выдохнуть и, кажется, склониться ниже, потому как золотистые локоны на макушке скрылись за холстом. Он не отвечал с минуту, и за то время, пока Саске смотрел на шершавую поверхность рамки, выглядывавшей из-под полотна, кажется, он успел изучить весь древесный узор. - Сиди здесь и никуда не уходи, - мужчина неожиданно поднялся со своего места, огляделся по сторонам, что-то взял с полки и быстро направился к выходу, не оборачиваясь на зов.       Массивная, статная фигура мелькнула перед окнами и пропала за поворотом, а Саске остался ошарашенно смотреть на закрытую за альфой дверь. Он огляделся, ожидая, что мужчина вернётся с минуты на минуту, но когда услышал звук мотора отъезжающей машины, окончательно растерялся, словно заблудился где-нибудь в лесу.       Он аккуратно сполз со стола, чтобы не потревожить шёлк, засеменил к окну и почти что прижался к нему вплотную, наблюдая за тем, как жёлтый мустанг покидает гараж, а затем и двор. Садик перед глазами неожиданно помутился из-за запотевшего от дыхания стекла, и Саске отпрянул назад, осматривая слишком пустое помещение, в котором никогда не оставался один.       Он не хотел думать о Наруто, все вопросы к нему промелькнули в ту минуту молчания. Если мужчина поехал за тестами на беременность, то это было ужасно глупо, так как они точно не дадут результата на второй день после незащищённого контакта. Учиха обругал себя за неосторожность.       Омега обнял себя руками, последний раз посмотрел туда, где исчезла иномарка, а затем медленно направился к своим вещам, чтобы накинуть на плечи рубашку, в ней брюнет чувствовал себя не настолько неловко и беззащитно. - Спасибо, что всё объяснил, - Учиха хмыкнул и посмотрел на табурет перед мольбертом, представляя, что там сидит художник, - нахальный идиот.        Вокруг было слишком тихо и оттого неуютно. Чужой дом, чужая студия, из своего исключительно тело, которое было напряжено от переживаний. Словно хищник Саске двинулся тихой поступью вдоль стены, не отрывая взгляда от холста, раз он остался совершенно один, то мог себе позволить посмотреть на работу.       Ребро холста, еле заметный рельеф краски, отсвечивающий тусклый свет, а ступив дальше, Учиха смог лицезреть то, над чем так старательно работал Наруто. Саске не осмеливался подойти к картине слишком близко, его к ней что-то не подпускало, он стоял за табуреткой и с восхищением разглядывал расписанное полотно. Странно было видеть себя на картине, точнее, человека похожего на себя, потому как омега отказывался верить, что когда-либо выглядел именно так. Он сидел полубоком в тёмно-синем шёлке на фоне выкрашенного в фиолетовый неба. Всё было тёмным вокруг, потому его нежная, гладкая, бледная кожа выглядит слишком ярко, он почти похож на статую, слишком жёсткую, чтобы быть из мягкой плоти, но слишком изящную, чтобы быть из мрамора. Волосы блестят синим оттенком и немного длиннее, чем в жизни, а брови и ресницы на холодном лице лежали траурным бархатом. Его подбородок задран, профиль идеален, а взгляд заносчив. Человек на картине один, совсем один, всеми покинутый, но тем не менее не одинокий, он словно какая-нибудь планета вне системы. Внизу подписано «Гордыня», Саске сводит брови на переносице, вновь обнимает себя руками и отворачивается от полотна, чтобы не видеть собственного лица.        «Он увидел меня таким?» - омега отходит от мольберта, но всё равно чувствует странный холод, который веет от него. «Я совершенно другой, это всё его странные фантазии».       Он прошёлся по периметру студии, разглядывая краски, исписанную штрихами бумагу, бесконечные кисти и холсты у стены. Время тянулось медленно, волнение росло, а звук мотора всё так же не тревожил садик под окном. Частенько брюнет льнул к окну, когда слышал проезжающие мимо машины, надеясь, что это вернулся Наруто, но затем разочарованно отстранялся от холодного стекла и шёл к столу.        Он гладил ониксовые складки материала, задумчиво представлял, что это волны в океане, а под ним непроглядная бездна. Такая же была в его душе и голове. Мысли просто терялись, а страхи отзывались эхом. Саске неосознанно погладил себя по животу, думая о произошедшем вчера, а когда осознал, как это выглядит со стороны, отдёрнул руку так, словно касался горячей кастрюли.       «Какие глупости в голову лезут» .       Перед воротами зарычал жёлтый мустанг, оповещая о приезде Узумаки. Саске устроился на столе и стал ждать появления художника, который вошёл в студию двумя минутами позже. Учиха глупо пытался изобразить безразличие, но мужчина, кажется, прочитал его волнение при первом же взгляде. Наруто приближался к омеге как к эшафоту, он тоже старался выглядеть спокойным, но его серьёзное лицо и медлительные движения не позволяли в это поверить. Он остановился в шаге от Саске, повертел в руках бело - синюю коробочку, а после протянул её ему, слишком сильно сжав край пальцами, отчего она помялась. - Доктор сказал, что это самое лучшее, - глубокий голос заставил омегу встрепенуться и недоверчиво посмотреть на красивое лицо.        «Экстренная контрацепция» гласила упаковка. Воздух из лёгких будто вышибло ударом, а глаза поднимать стало как никогда стыдно. Рядом на стол опустили бутылку воды, и Учиха зачем-то кивнул головой, распаковывая коробочку. Таблеток было всего две.       Горечь с языка так и не удалось окончательно смыть водой, хотя Саске высушил бутылку чуть больше, чем на половину. Всё это время Наруто был повёрнут к нему спиной и обернулся лишь тогда, когда омега неловко вымолвил «всё». - Вторую нужно будет принять через несколько часов, - альфа шумно выдохнул и запустил пятерню в светлые пряди. Ему самому было неловко, по крайней мере, друг другу в глаза они сегодня совсем не смотрели. - Мне снять рубашку? - художник устроился на табурете, посмотрел на картину, что-то прикинул в голове и отрицательно покачал головой. - Нет, можешь остаться в ней.        Тишина, наполненная шорохами и плавным дыханием не казалось теперь такой давящей. Тёплый пол, горячий воздух, горьковатый запах мужского одеколона расслабляли. Стекло неожиданно приобрело желтоватый оттенок, а садик вспыхнул так, будто горел - из-за туч показалось солнце.        Яркие лучи играли в складках тюля, нагревали их, просачивались в студию, щекотали пол и край джинс на альфе. Помещение нагревалось как печь, запахи становились гуще - раскалённый пол, потная кожа, резкая краска и собственный приторно сладкий аромат. Одеколон горчил и оседал на языке, неожиданно сильно запахло кислым порошком, плавленным металлом и моющим средством. Саске затошнило.       Омега схватился за живот, другой рукой прикрыл рот и быстро побежал в сторону ванной, кое-как успев наклониться над унитазом перед тем, как его вывернуло. Желудок, казалось, подтянулся к лёгким и поступательными движениями грозился выскочить наружу, выталкивая из себя завтрак и не так давно выпитую воду. Брюнет обессиленно опустился на колени и обхватил унитаз руками, дыша едким запахом освежителя.       В оставленную нараспашку открытую дверь через секунду ввалился альфа, опускаясь рядом на корточки и прижимая к уху телефон. Мужчина с кем-то говорил на повышенных тонах, но о чём именно Саске не уловил, потому как почти что полностью просунул лицо за керамические края и мучался от спазмов.       Во рту было кисло от желудочного сока, который неприятно раздражал язык, омега несколько раз сплюнул, смыл, а затем наконец отстранился от унитаза и увидел перед собой обеспокоенного Наруто. Мужчина протянул ему полотенце, внимательно оглядел нездорового цвета лицо, а затем что-то сказал себе под нос и без предупреждения подхватил Саске с пола, как обычно в детстве его носила мама, когда Учиха засыпал где-нибудь за пределами детской. - Господи, поставь меня на пол, меня сейчас снова стошнит, - Узумаки проигнорировал это, удобнее обхватил омегу под бёдрами и понёс в дом, на второй этаж. Там он почти что вышиб ногой дверь и опустил свою ношу на кафель перед унитазом. Только спазмы, больше из Саске ничего не выходило.       Мужчина помог ему подняться, проводил в спальню напротив и настойчиво подтолкнул к кровати, когда омега замер посреди комнаты. - Что это за дрянь? - парень не хотел ложиться на кровать, он хотел домой, но альфа не позволил ему возмутиться и снова пригрозил взять его на руки. Саске пришлось повиноваться. - В общем, доктор сказал, что это нормально, прости, что так получилось. - В смысле «нормально»? Я думал, что мой желудок чужой разорвёт, - омега попытался встать, но тяжёлая ладонь легла на его плечо и подтолкнула обратно, - отвези меня домой. - Я не могу оставить тебя одного, мне нужно убедиться, что всё будет хорошо, так что полежи немного здесь.       Его красивое лицо благотворительного деятеля принимало в некоторые моменты чрезвычайно внушительное выражение, потому омега хоть и был недоволен приказом, но игнорировать его не мог. Мужчина исчез ненадолго и вскоре вернулся, застав брюнета в той же позе, что и оставил. Он старательно укладывал Саске под одеяло, поставил на стол несколько бутылок воды и треклятую сине - белую коробочку, а небольшой кондитерский таз умостил под кроватью.       Саске горел, ему было жарко, живот ужасно болел после спазмов, а чувство тошноты никак не покидало, заставляя реагировать однообразно даже на приятные запахи. Глаза слезились, тело было слабым и безвольным, Учиха хотел выть в голос и громко ругать альфу, по вине которого всё это сейчас происходило.       Из-под лёгкого одеяла было видно немного: тумба, окно за занавесками, плотные шторы, собранные в углу, карниз, белоснежный потолок и голое плечо - Наруто сидел рядом, на краю кровати. Ни лица, ни спины, ни шеи Учиха не видел, только плечо, массивное, сильное и жилистое. Ему было легче, когда он на него смотрел, пускай и злился на его обладателя, но с ним уже давно никто не сидел, когда это требовалось, когда он болел или просто был не в настроении.       Узумаки отложил телефон в карман и просто сидел, не двигаясь, и, наверное, смотрел в окно. Омега гладил себя по груди, надеясь, что таким образом организм перестанет пытаться вывернуться наизнанку, а когда чувство тошноты всё же отступило, то его начало сильно клонить в сон. Заснуть - оказаться беззащитным, потому Учиха боролся с сонливостью как мог, старался сосредоточиться на какой-нибудь мысли, внимательно разглядывал мелкие детали, даже подсвеченные пылинки на поверхности стола, но веки всё тяжелели и тяжелели, иногда смыкаясь, и парню приходилось их с трудом разлеплять. Взгляд цеплялся за плечо.        «Мне всё равно нужно поспать, так будет легче» - омега сдался и длинные ресницы легли на болезненно - бледные щёки. Он бессознательно потянулся рукой к единственной поддержке и неловко обхватил пальцами гладкий локоть. Альфа незаметно встрепенулся, но прикосновение не прервал, только легонько подоткнул одеяло другой рукой.       Саске снился странный сон, будто он пытается сбежать из странного подвала, вокруг было сыро, холодно и грязно, из стен торчали обломанные штыри креплений, побеленная арматура, а кое-где обветшалая штукатурка обваливалась на пол. Коридоры были бесконечными и возвращали его в одно и то же пустое помещение. Неожиданно в одном из дверных проёмов этой комнаты мелькнула знакомая фигура. Омега прервал свой бег и старательно вглядывался в темноту коридора, открывая рот в немом крике, он не мог позвать брата, а тот, не оборачиваясь, уходил всё дальше и растворялся во тьме. Так он ушёл из дома, так он покинул жизнь Саске, он просто исчез вслед за матерью, чей голос Учиха стал постепенно забывать. В промёрзлом коридоре он остаётся совершенно один, вслед за братом во тьму ныряет фигура отца.       Саске не взрослый, он не готов быть один, его детство нагло украли, повесили слишком много обязанностей на шею и бросили в подобное страшное место. «Я сильный, мне никто не нужен, я справлюсь сам» - омега шепчет себе под нос, но глаз от страшного дверного проёма не отводит. В глубине души он желает, чтобы ушедшие туда, во тьму, вернулись, потому стоит посреди этого грязного подвала и боится сделать шаг в противоположную сторону. На его месте не настоящее «я», а всего лишь восьмилетий мальчик. «Мама?»       Он просыпается резко, широко распахивая глаза и глядя перед собой мутным взглядом. На улице темнее, комната окрашивается в розоватый цвет, и тёмных коридоров больше нет, зато есть коробочка на тумбе перед самым носом.       Он проглотил солёные, невыплаканные слёзы, приподнялся на локте и оглядел вздыбленную постель. Напротив кровати ужасный шкаф с большим зеркалом, в которое омега внимательно вгляделся, когда кое-как встал с кровати. Его волосы всклочены, кончик носа красный, а глаза мокрые. На щеке тонкая влажная полоса, пересекающая скулу и стремящаяся к уху, Учиха вытирает её пальцами и царапает кожу ногтём, оттягивает запутанные пряди, и поворачивается к зеркалу боком. Под коленками следы от пальцев, которые тянутся по ляжкам вверх, омега трогает эти отметины кончиками пальцев, немного давит, ощущая тупую боль, поворачивается задом и криво усмехается. Он худ и тонок, но его бёдра всё равно слишком пышные, слишком круглые и крутые, чтобы избежать вожделеющих взглядов. Он не хочет альфу, который будет видеть в нём исключительно предмет вожделения, он хочет быть важным для своего мужа, быть частью его. Но, похоже, чтобы найти свою вторую половинку, нужно нещадно поломать себя пополам.       На лестнице послышались шаги, Саске отвернулся от зеркала, запахнул полы помятой рубашки и вернулся к тумбе, просовывая в рот вторую горькую таблетку. Наруто входит в спальню и неуверенно маячит у входа. - Ты как? - Был бы безумно счастлив так себя больше не чувствовать.       Мужчина коротко посмотрел на пустой блистер и прикусил нижнюю губу. - Я хочу, чтобы ты остался на ночь, мне так будет спокойнее, вдруг тебе снова станет так плохо, - омега ухмыльнулся.       Он забрался на кровать с ногами и прикрылся одеялом. В эту ночь в смену вступает новенькая девочка-бета, которую Кисаме нашёл на свободную должность, так что Саске мог отдохнуть, ему хотелось домой, но перспектива вновь встретить пьяного отца не прельщала, потому он слабо кивнул, соглашаясь.       Узумаки бегал глазами по интерьеру, будто в нём что-то могло измениться, остановил взгляд на выглядывающих из-под одеяла ногах, и неторопливо двинулся к кровати на то место, где до этого сидел. - Если что-то понадобится - позови, моя спальня чуть дальше по коридору, - Учиха видел, что альфа хотел сказать совсем не это, но это подобие заботы было довольно милым. Саске оценил его осанку и повёл бровью, для Наруто оставить омегу у себя дома - очередной каприз в стиле рококо. - Мы же не дети, я вижу, что ты с утра хочешь что-то сказать, можешь смело говорить, разберёмся ведь.       Мужчина фыркнул и наклонил голову вбок, их взгляды встретились и уже брюнету хотелось отвести свой, чтобы прервать этот странный зрительный контакт. Омега часто забывал, что перед ним не мальчик и не подросток, не легкомысленный молодой парень, а уже взрослый мужчина, и вот такие переходы от покладистой неуверенности к грубому превосходству заставляли сердце омеги замирать и глотать невысказанные слова. - Если я считаю нужным что-то сказать, я это скажу.       Альфа расправил плечи, и тонкая узкая майка позволила разглядеть перекатывающиеся под тканью мышцы, нахальный взгляд и дикий мужской запах заставляли омегу отступать и желать спрятаться. Наруто был похож на строптивого фриза. - Хорошо, но не нужно смотреть на меня с таким упрёком — я говорю то, что чувствую. - Не сказал бы так. Даже наоборот, ты говоришь о чём угодно, но только не о том, что чувствуешь. - А ты меня уже успел прочитать? - Саске почему-то показалось, что домой его сегодня всё-таки отправят, если он будет так нахально отвечать хозяину дома. - Достаточно, чтобы делать выводы, жизненный опыт накопился. - Разве ты уже так долго пожил? - омега иронично улыбнулся. - Я выжал всё из своих неполных тридцати лет жизни, было бы жаль потратить их впустую.       Цифра «тридцать» сильно резанула по ушам и Саске удивлённо уставился на своего собеседника. Он считал мужчину моложе, по крайней мере года на четыре. Тридцать - не много, но тем не менее, где-то в подсознании Наруто вырос в его глазах чуть ли не до странного статуса друзей родителей, когда-то именно такие приходили к ним в дом и беседовали с мамой и папой за праздничным столом. Альфа проследил за эмоциями на омежьем лице и неожиданно улыбнулся.       Что значила эта улыбка Саске не понял, но когда Наруто спросил его о возрасте, неожиданно почувствовал стыд за то, что делал и говорил, Учиха ощутил себя обычным озабоченным подростком с пубертатом. - Девятнадцать пока что, - Узумаки кивнул и о чём-то подумал, поджав нижнюю губу. - Ну, так я и предполагал, в принципе, что в районе двадцати.       Омега уже распахнул губы, чтобы бросить колкость насчёт предпочтений «помоложе», но посчитал это замечание неуместным и просто сделал вид, что хотел зевнуть. Мужчина апатично закатил глаза и поднялся с кровати. - Я принесу тебе чего-нибудь поесть, салат, например, или кашу. - Лучше кашу, если можно без фруктов и сахара. - Есть простая овсянка. - Отлично, лучше на воде, - альфа нахмурился. - Если тебя вдруг снова начнёт тошнить, то без разницы будет - на воде каша будет или молоке, а так, хотя бы удовольствие от пищи получишь.       Наруто скрылся за дверным проёмом, а Саске откинулся на подушки и прошептал под нос просьбу, чтоб после второй таблетки было не так плохо, иначе он наверняка проклянёт тот день, когда согласился работать натурщиком.