Мальчик полусвета

      Саске был ужасно разбит. Он отпросился у Кисаме, который до этого долго не отвечал на звонок, и, собравшись с духом, позвонил Наруто. Мужчина, на удивление, первым делом обратил внимание на тон голоса своего натурщика и сразу же поинтересовался, что произошло, и как бы омега не убеждал его, что это просто температура, художник остался недоволен ответом, но сессии отменил.        Ему было плохо, а внутри до боли пусто. В квартире было просто невыносимо спать, дышать и просто быть, всё напоминало об отце.        Омега ходил в полусонном состоянии, не было ни сил, ни желания что-нибудь делать, но с другой стороны, Саске был уверен, что чем быстрее он устроит похороны, тем быстрее ему станет легче. Он много звонил, терялся и, наверное, ужасно раздражал операторов своей вымученной медлительностью, но ничего с собой сделать не мог, а операторы, скорее всего, уже привыкли.        Когда звонки закончились, Саске улёгся в кровать, уборку отцовских вещей он оставил на утро, да и вообще не желал о них думать. Ему хотелось просто-напросто забыться, проснуться и обнаружить, что всё так как было, чтобы не было всей этой мороки, этих мучительных моментов, желательно последних лет одиннадцати.        Сны были мрачные и бессвязные, то Саске снилось, что он тонул, потом что его держали в клетке, то к нему приходила странная женщина в чёрном и с ужасно знакомым лицом, но самого лица омега не помнит, только свою реакцию на неё. Она пришла к нему, когда Саске сидел на краю кровати и заговорила с ним о пчёлах. И, казалось, одна такая давно затерялась в волосах омеги. Она жужжала, билась в шёлковых прядях и путалась сильнее, кажется, она даже устроила там улей, потому как жила в копне его волос очень долго. И вот совсем недавно она его ужалила, сильно, в чувствительную кожу затылка, и выпорхнула наружу, где её убил внешний мир, просто раздавил своей тяжестью. Затылок всё ещё болел - пчела умерла ещё до того, как её раздавили, она умерла от того, что ужалила Саске.        Проснулся он уже уставшим. Дом казался чрезмерно грязным и требовал уборки, желательно капитальной, например, сноса стен. Саске обходил отцовские вещи стороной, старался на них совсем не смотреть, и даже отодвинул стол от окна, но табуретку с пепельницей оставил.        Завтрак в горло не лез, как бы Саске не старался, у него было больше аппетита даже после контрацепции, лучше бы его просто тошнило. Омега устало склонился над тарелкой и выплюнул кашу. И только он хотел отодвинуть всё ещё полную тарелку от себя, в квартире раздался звон. Учиха первые несколько секунд даже не понимал, откуда он возник, этот звук, и глупо пялился на свой мобильный телефон с тёмным дисплеем. Домашнего телефона не было, а значит звонили в дверь, причём, кто-то незнакомый, потому что все, кто ходил в эту квартиру, знали, что звонок порой коротил, и предпочитали стучать.        Омега поднялся из-за стола и, шаркая тапками, направился к двери, открыл, не заглянув в дверной глазок, и очень пожалел, что просто не проигнорировал. Его взгляд упёрся в широкую грудь Наруто, чьё лицо выражало крайнюю степень беспокойства.        Его рот приоткрылся, чтобы задать кучу вопросов о том «как» и «откуда», но омега просто потерял голос и неуклюже мотал головой из стороны в сторону. - Мне подсказали твои соседи, где ты живёшь, - поспешно ответил мужчина, заметив, как дрогнула рука омеги в подсознательной попытке захлопнуть дверь перед его носом. - Господи, ты ещё с соседями разговаривал? - Не бойся, они о тебе никак не отзывались, а даже если бы, я бы не поверил, - Наруто попытался улыбнуться, - я волновался, у тебя голос был совершенно жалкий, - тёплая ладонь легла на хрупкое плечо, а загорелое лицо приблизилось к лицу брюнета. - Наруто, спасибо, что беспокоишься, но мне нужно просто побыть одному, я... - в горле запершило, а уголки глаз защипало.        Мужчина не стал ждать объяснений, просто потянул Саске за плечо к себе и крепко сжал его в объятиях. Парень утонул в чужом тепле и даже не попытался отстраниться, глаза его были плотно закрыты, сердце в груди колотилось, а губы до боли сжаты. Сильные руки мягко оглаживали его бока и спину. - Мой отец... - Саске не договорил, Наруто понимающе кивнул, отпустил его из рук, и поднял что-то с пола. - Вот. Я принёс это для тебя — пустишь? - Саске помялся в дверном проёме, стыдливо покосился назад, но всё же кивнул.        Было видно, что Наруто намеренно старался откровенно не оглядываться и просто слепо шагал следом за омегой. - Прости за беспорядок. - Саске неловко отодвинул ногой мусорное ведро под стол. Он не хотел, чтобы Наруто видел эту квартиру, видел эти стены, видел то, что парень так старательно прятал. Мужчина учтиво всё вокруг игнорировал, прошёл к столу и водрузил на него тяжёлый пакет. Саске стоял в углу, обняв себя за плечи, брови его уже болели от постоянного движения. - Как ты? - неожиданно спросил Узумаки и, добродушно улыбнувшись, посмотрел на своего натурщика. - Как я могу быть? - Лучше говори что-нибудь, не важно что, не держи это в себе, станет легче. - Хината не будет беспокоиться, что тебя нет? - Наруто покачал головой и совершенно не был возмущён вопросом, скорее, он ожидал его. - Нет, она знает, что я поехал к тебе, - заметив удивление на бледном лице, художник пояснил, - я сказал, что волнуюсь о твоём состоянии, и она всё поняла. - Вот как, - Учиха задумчиво опустил взгляд, - она, однако, милая. - Понимающая так точно.        Убедившись, что пакет не свалится со стола, альфа медленно подошёл к Саске и вновь его мягко приобнял. - Чем я могу помочь? - Нет, не стоит, - Саске резко замотал головой, отчего она даже немного закружилась, - я просто совсем не ждал гостей, думал сделать всё сам, вот, даже нечем угостить. - Эй, - Наруто приподнял его голову, аккуратно придерживая пальцами за подбородок, - у тебя трагедия, никто не ждёт, что ты будешь примерным хозяином. - Но всё же я чувствую себя неловко, вдобавок, мне нужно разобрать от... отцовские вещи, - думать словом «отец» было гораздо проще, чем произносить его вслух, слова, казалось, делали всё материальным. - Наверное, станет легче, если кто-нибудь будет отвлекать тебя, знаешь, а ведь я в этом профессионал. - Мне кажется, что я вынуждаю тебя заниматься этим. - Это добровольное рабство, - лёгкий поцелуй остался на лбу омеги, - я знаю, как это всё сложно, так что ни в коем случае не стесняйся меня.        Саске выдохнул и тяжесть частично покинула его лёгкие. Наруто не плевался при виде скудного интерьера, смотрел на парня как никогда понимающе и вообще выглядел как его собственная мать когда-то давным-давно. Она тоже любила сидеть на кухне за столом, облокотившись на плотно сведённые предплечья, так же задумчиво водила пальцем по столу и выжидающе молчала, давая время собраться с мыслями, чтобы начать разговор. - Ты тоже потерял кого-то из родственников? - Саске не знал, зачем это спросил. Было довольно грубо ковырять чужие раны, но в тот момент ему захотелось почувствовать, что он не один в своём горе, что другие люди переживали то же самое. - Нет, но очень дорогого мне друга, - Наруто привычно хотел улыбнуться, мол, ничего страшного, даже уголки его губ на мгновение дёрнулись вверх, но неожиданно он передумал, и приободряющей улыбки не последовало. - Я же всю свою молодость не был подарком, да что уж там, разбалованный до ужаса, единственный и так долго желанный ребёнок в семье. Уверен, что все седые волосы на отцовской голове - моя заслуга. Я много во что вляпывался, даже одно время наркотиками увлекался, но меня всегда друг выручал, таскался иногда как нянька по инстанциям, чтобы родители не прознали, с учёбой помогал, да и вообще, я никому в своей жизни так не доверял, как ему. Ему было всего двадцать два, когда он попал в аварию. Когда я вспоминаю себя в том возрасте, то понимаю, что совсем ещё не отжил ничего, и сейчас не отжил, что уж там, а тогда и подавно. Он был потрясающим человеком, он должен был жить дольше. Почти девять лет прошло, а я всё ещё помню каждую минуту, что я провёл у его палаты, когда он лежал в реанимации. Если честно, не знаю каково терять кого-то из родных, но, - мужчина задумчиво наклонил голову вбок, - друзья - это семья, которую мы выбираем, верно? - Ты чувствуешь себя виноватым? - Ну, это сложно объяснить. Я понимаю, что ничего не мог сделать, гололёд ко мне никак не причастен, да и ехал он не от меня и не ко мне, но... Я сожалею, что не успел в равной степени отплатить ему тем, что он мне давал безвозмездно: ту помощь, ту поддержку, те эмоции. Я до сих пор чувствую себя его должником.        Саске смотрел на такое задумчивое, с одной стороны, спокойное лицо, но тем не менее взгляд был беспокойным и таким глубоким, почти ощутимо тёплым и грустным. Омега часто разглядывал мужчину, но только сейчас заметил, насколько оживлённое у Наруто лицо, возле его глаз от частых улыбок совсем скоро останутся маленькие морщинки, шрамы на его щеках не такие ровные, как ему казалось до этого, волосы торчат смешно и довольно нелепо, особенно на затылке, а на внутренней стороне указательного и среднего пальца заметные мозоли от кисточки. Саске более не видел идеальной картинки, не было больше тех розовых очков восхищения, теперь он мог видеть всё без прикрас. Омега был слишком вымотан, чтобы воображать и дорисовывать образ, он больше не видел странного зверя, восхитительного полубога, он видел человека. Живого, тёплого и более близкого, чем недостижимое нечто. - Я давно не ладил с отцом, мы много ругались, и в основном, я просто злился на него. Но с его уходом почему-то легче не стало. Ты не подумай, я знаю, что это ужасные мысли. - Я тебя не осуждаю, я уважаю твою честность. - Он как-никак всё равно мой отец, мне тяжело, потому хочу скорее избавиться от его вещей, кремировать его тело и просто отпустить из своей жизни. Как бы это не прозвучало, но, думаю, нам обоим это нужно. - Ты хочешь его кремировать? - Да, памятник будет, конечно, но прах я развею. Он и так провёл последние годы как в ящике, не хочу запирать его там и дальше. - Ты поступаешь куда умнее меня, - мужчина покосился на пустые коробки, приготовленные для вещей, - я обложился памятью о друге вдоль и поперёк, от этого груза на плечах идти не легче. Каждый раз, когда я смотрю в глаза Хинаты, я вижу его, думал, с годами это пройдёт. - Хинаты? - Мой друг был её братом, собственно, так мы и познакомились. Первое время было даже весело, потому что она влюбилась в меня без памяти, а Неджи бесился, знаешь, эти чувства старших братьев. - Мой брат стал бы сейчас беситься, только если бы я узнал, где он сейчас, - Саске устало почесал макушку, - не смотри на меня так, я не знаю, что произошло, просто в какой-то момент он исчез. - А твоя мама? - Умерла, когда мне было восемь. - Ты остался совсем один? - Утешаю себя мыслью, что теперь у меня обязательства только перед самим собой. - Ты молодой омега, - неожиданно лицо мужчины приняло странное выражение, а на висках заходили желваки, всего на мгновение, - у тебя ещё будут муж и дети.        Они прошли в комнату Фугаку, альфа немного поморщился от запаха, а брюнет поёжился от холодка, что прошёлся по позвоночнику. - Если хочешь, всё сделаю я, просто говори, куда всё складывать. - Это точно будет выглядеть как рабство, мне просто нужна пара секунд, чтобы прийти в себя.       В дверь неожиданно постучали.        Саске всё так же, не смотря в глазок, открыл дверь, ожидая увидеть кого-нибудь из соседей, но после того как он отворил дверь, перед глазами промелькнула длинная блондинистая шевелюра, а на шее его сомкнулись лёгкие руки. Где-то за ухом раздался голос Дейдары, который тараторил что-то жалостливым голосом, но разобрать, что именно, было невозможно. Саске услышал только «Кисаме», но сразу понял, откуда друг узнал и почему так скоро приехал.        Омега не был уверен, кто кого будет успокаивать, учитывая то, насколько блондин был переполнен эмоциями. Он задавал вопросы, не заходя в дом, они начали разговор буквально на лестничной клетке, а потому друг наличие альфы в квартире заметил только тогда, когда Наруто появился в общей комнате. - Я не помешал? - неожиданно серьёзно спросил Дейдара, и Саске стыдливо покачал головой. - Нет, что ты, он просто помогает мне собрать отцовские вещи. - Ты в порядке? - В относительной норме, я рад, что ты здесь, спасибо. - Не благодари за подобное, я не мог оставить тебя одного, ну, - омега коротко посмотрел на чужого альфу, - или почти одного.        Саске пришлось представить друга своему любовнику и наоборот, и в то же время Учиха неожиданно поймал себя на мысли, что внимательно осмотрел одежду друга и реакцию Наруто на него, и даже возмутился, когда альфа ненавязчиво потянул носом при рукопожатии. «Я ревную? Что за глупости» - омега фыркнул почти в голос. Ему пришлось убеждать себя, что просто не доверяет Наруто - раз он смог заинтересоваться Саске будучи женатым, то что ему мешает и дальше пойти по наклонной?        Наруто больше поводов для «недоверия» не давал, да и Дейдара учтиво держался немного в стороне, и поля их действий почти не пересекались.        Коробок для вещей оказалось недостаточно, всё из гардероба, конечно, уместилось, но неожиданно под кроватью была найдена коллекция дисков Тома Джонса, в ящиках книга «Воскресшие боги Леонардо Да Винчи», а за шкафом какое-то странное барахло, совершенно бесполезное и выглядящее как зачаток патологического накопительства.        С барахлом вернулись и некоторые воспоминания, особенно, когда в кошельке была обнаружена старая паспортная фотография матери. Омега, оказывается, забыл её лицо куда больше, чем думал. Она выглядела такой незнакомой, молодой и полной сил, точно красивая актриса или танцовщица. У неё была тонкая и белая шея, длинные, собранные в пучок волосы и чёрные живые глаза. Саске неожиданно стало грустно.       «Как часто он открывал кошелёк и видел её лицо?». Омега бережливо вынул фотографию из кармашка и отнёс её к себе в комнату, чтобы спрятать в ящичке. Он подумает об этой фотографии позже.        Интерес рос по мере уборки, омега надеялся найти ещё какие-нибудь части пазла из прошлого, но ничего больше, кроме рыболовных крючков, не нашёл. Стало ещё более грустно, но с другой стороны, ожидать было нечего, они пришли в эту квартиру с тремя чемоданами вещей и всё. Навряд ли где-то в них лежал большой семейный альбом.        Обувь и одежду аккуратно отнесли к мусорным бакам, где её могли подобрать. Другие же вещи, которые нельзя было раздать, были безжалостно определены в мусор, кое-что было ужасно жаль выбрасывать, но Саске твёрдо решил, что отпустит воспоминания полностью.        Разговоров в доме почти не было, Наруто и Дейдара молчали, зная, что Саске погружён в собственные мысли и на вопросы, скорее всего, отвечать не будет. Закончили они поздно вечером. Попили чай с принесёнными альфой сладостями и разошлись, Саске остался в доме, с натянутой доброжелательной улыбкой выпроваживая друзей, а Дейдара и Наруто вышли вместе. Омега даже обругал себя идиотом, когда пошёл наблюдать за ними к окну. Они прошли до перекрёстка, неожиданно остановились и о чём-то говорили в течение минуты. Учиха старательно пытался узнать тему их беседы, но губ не видел, чтоб по ним читать, и слов не слышал. Зато собственное сознание подкидывало свои варианты, ужасные, противные и нелепые. Чего-нибудь ободряющего в его голове не было совсем.        «Давай, Мисс Марпл, устрой мне незабываемую ночь, мне же до этого так хорошо спалось.»        Саске неуклюже плюхнулся на диван в общей комнате, потёр уставшие глаза,а после огляделся: после уборки отцовских вещей квартира выглядела совсем пустой, а единственным живым местом оставалась комната Саске, у которой частенько крутился альфа.       «Животное» - омега улыбнулся.       Там внутри всё пропахло им, там он спал, проводил свой досуг, переживал течки, стены пропитались его запахом. - Ты ушёл, и мне больше не на кого злиться, - его голос эхом отразился от голых стен. - Этого ты хотел? Закончить свою жизнь переступив оконную раму? Почему? Почему ты не подождал, пока я уеду учиться?        Никто не отвечал, но эхо было похоже на жалкое мычание, такое бывает, когда пытаешься вытянуть из человека то, чего он не знает. - Ты скучал по маме? Если да, то почему ты позволил себе настолько скатиться? Она же не желала бы такого, твои дети не желали. Знаешь, я тоже устал, но я хочу жить, правда, не так, но хочу. Наверное, потому что мне девятнадцать, а тебе сорок шесть. Ты же не будешь против, если я продам квартиру? Я не могу здесь больше жить, тут ты, а в комнате моей мама. Мне нужно убежать, правда, в этом нет ничего зазорного. Я устрою похороны, как полагается, но после них сразу же всё отпущу.

* * *

      Похороны состоялись в пятницу, был накрыт стол в небольшом кафе недалеко от местного кладбища, людей было совсем немного, а почти все те, что пришли, были некогда собутыльниками его отца. Саске не хотел бы всех их звать, но Фугаку наверняка позвал бы, а потому они топтались в зале. Его день должен быть исключительно его.        Обычно в фильмах в такой день шёл дождь, грустно выл ветер, да и казалось, что всё вокруг рыдает вместе с людьми, кто ощутил утрату. В день похорон Фугаку погода была просто волшебной, ветра не было совсем, небо было чистым, грязь подсохла, зелень налилась влагой, было ни холодно, ни жарко, в самый раз, чтобы спокойно ходить в одной лёгкой рубашке.        Прах отца лежал в небольшом красивом кувшинчике. Когда омега его забирал, это была их первая встреча после смерти Фугаку. Саске не было стыдно за это, ему не хотелось, чтобы кто-нибудь видел его некрасивый труп.        К трём часам дня за столом утихло гудение, Учиха забрал кувшинчик с подставки, посмотрел на фотографию отца и медленно направился к надгробному камню с его именем. Идти за ним никто не стал.        Воздух сладкий на вкус, но совершенно тяжёлый для лёгких, Саске вдыхал через раз, сосредоточенно смотря себе под ноги, виляя по тонким дорожкам между памятниками; остановился он у нужного, долго вглядываясь в тёмные буквы, что отказывались складываться в слова.        В кармане его брюк лежала записка, что передали ему в морге, сказали, что нашли её в его вещах, она была адресована Саске. Предсмертная записка на потёртом и мятом листе бумаги до сегодняшнего дня осталась нераскрытой. - Я хотел бы проститься, - омега не знал, чему именно это говорит - надгробному камню или праху в руках, - я не знаю японских традиций, испанских тоже не знаю, я устроил всё так, как считал нужным, надеюсь, ты доволен.        Саске сглотнул вязкую слюну и приложил ладонь к часто вздымающейся груди, он волновался так, будто провожал кого-то в аэропорту. - Я нашёл фотографию мамы, мне передали твою записку, но... - омега виновато опустил взгляд на манжеты своей рубашки. - Мне и так тяжело, я не хочу её читать. Возможно, там ты ответил на все мои вопросы, возможно объяснил, почему так поступал всё это время, а может быть, там что-нибудь другое. Я уже простил тебя. Давай расстанемся друзьями, будто не было этого десятка лет. Я отпускаю тебя и память о тебе не потому, что плохой сын, нет, я, напротив, хочу любить тебя.        Саске погладил ладонью холодный камень, сильнее прижал к себе кувшин и двинулся дальше по тропинке. Среди низких кустарников, за плачущими ивами было небольшое озеро, спокойное, но тем не менее, невероятно живое, особенно омытое нежным солнечным дождём. Омега подошёл к берегу, тяжело выдохнул и, откупорив горлышко кувшина, вытряхнул сероватый прах в сторону озёрной глади, даже при отсутствии ветра печальный дым плавно закружил и опустился в воду, не оставив следа.        Саске достал из кармана записку и мамину фотографию. - Неправильно было забирать её у тебя, - брюнет аккуратно развернул записку, прищурил глаза, чтобы не читать, и начал медленно складывать из неё журавлика, как делал много лет назад. Фотографию он сложил пополам и закрепил на шее бумажной птицы. - Вот, теперь вы точно вместе, - он наклонился вперёд и бережно опустил журавлика на воду, - мам, пап, прощайте.