Мальчик полусвета

      Саске задумчиво смотрел перед собой на взмокшую широкую шею, лица альфы он не видел, но чувствовал взгляд Наруто на себе.Омега был сонным и не очень хорошо понимал, что с ним происходит, но был охвачен порывом юношеской, долго скрываемой чувственности. Откинув голову назад, он позволял мужчине аккуратно оглаживать свою белую тонкую шею, щекотать затылок и перебирать волосы. Саске томно выдыхал, когда становилось немного щекотно и порой слишком часто и протяжно облизывал губы, от чего тонкая кожица, покрывающая их, почти горела. — У тебя такие нежные и сочные губы, что хочется их кусать. — Кусать? — омега улыбнулся и слегка дёрнул бровью. — Меньшее из того, что я бы с ними сделал, конечно же. — Разочарован, что я не проститутка? — Отнюдь, мне будет приятно научить тебя всему, — и Саске даже не успел ответить, все слова разом поглотил шумный выдох, когда Наруто вновь налёг на него и настойчиво просунул руку между лениво разведённых ног. Учиха знал, что это всего лишь игры, и альфа не тронет его пока не убедится, что Саске может его заново принять, но тело каждый раз предательски напрягалось и подначивало мужчину ласкать его чуть более откровенно. — Я устал, между прочим, — омега легко взял лицо художника в ладони и притянул к себе за поцелуем, а после отстранился и как-то слишком внимательно посмотрел в светлые глаза, напоминающие ему чистейший аквамарин. Он пытался разглядеть в мягком, ленивом взгляде что-то, что прежде не замечал — грусть, тревогу, или что-то похожее. Наруто неожиданно свёл брови и даже немного подался назад, хоть и не выпустил Саске из рук. — Всё хорошо? Ты весь вечер сам не свой. — Я, наверное, устал, не бери в голову. — Я знаю, как ты выглядишь, когда устаёшь. Не бойся мне о чём-нибудь говорить, если тебя это сильно беспокоит. — Просто думаю о том, что ты предложил. — Поездка? — альфа вновь придвинулся ближе, настолько, что омега чувствовал жар его дыхания на своей щеке. — Просто это будет хорошая возможность побыть вместе, я не про секс, не нужно так кокетливо улыбаться. Наше общение сильно ограничено, так как мы больше не можем свободно разговаривать в студии, а там мы будем полностью предоставлены друг другу.       Учиха знал, что Наруто не ответит сейчас на его вопросы, и все же постарался намекнуть о детях, но мужчина то ли этого не понял, то ли попросту состроил дурачка. К тому же и сам Саске ушёл от ответа на встречный вопрос. Неожиданно ему стало и смешно, и грустно, потому как сейчас уже стало привычным врать или увиливать от ответов, и было бы даже странно этого не делать.       Они определённо нашли друг друга там, куда все люди сбегают от прямых и честных разговоров. Как часто они ходили по тонкому льду любопытства, пытаясь выудить друг у друга крупицу прошлого? Пожалуй, Саске так решил, им нравится недоговаривать друг другу, эта интрига держит их в напряжении, но вот стоила ли она того — уже другой вопрос.        Саске больше не говорил с Наруто о семье, они лениво перебрасывались фразами между поцелуями, и фразы эти были поначалу почти совсем бессвязны. Они говорили о разном, не касающемся непосредственно их. Разговор тёк легко и спокойно, и брюнет много хихикал, но в какой-то момент поймал себя на мысли, что мужчина видит многие вещи в совершенно другом свете, нежели он. На удивление, гораздо драматичнее и более цинично. Он — полная противоположность Саске во многих вопросах. У них совершенно разные взгляды по важным аспектам жизни. Альфа имеет привычку к чему-либо привязываться, то, что, собственно, делает большинство нормальных людей, но почему-то считает это чем-то болезненным и ненужным. Они почти начали ругаться, но вовремя замолкли. Омега вновь сонно прикрывал глаза и боролся со сном, а когда с силой их распахивал, встречался с немного ироничным взглядом над собой и чувствовал себя побеждённым. Не Наруто, а своими капризами.       Через полтора часа тепло отхлынуло от тела вместе с альфой, он собирался уехать. — Хочешь, я отвезу тебя домой? — в ответ брюнет лишь слабо пожал плечом, прикрываясь одеялом, пока вставал с кровати и оглядывался вокруг в поисках одежды. — Я скажу тебе, где меня оставить.       Альфа странно посмотрел через плечо. — Ты не к себе? — Да, я сейчас дома через раз ночую. — Ты можешь остаться в номере, он снят на ночь. — Нет, я лучше поеду к Дейдаре. К тому же я ему обещал.        Наруто облегчённо выдохнул, слабо кивнул и вновь отвернулся к противоположной стене, чтобы одеться. Саске справился с одеждой довольно быстро, осмотрел комнату на наличие оставленных вещей, а затем вернулся к альфе, ждущему его у дверей.        Учиха не знал, о чем они с Наруто говорили во время поездки, так как в его мыслях было только одно: забыться. Омега смотрел на глаза мужчины, пока он вёл машину, и как-то нехотя осознавал, что является тем самым «ипохондриком», который подхватил любовную лихорадку, ибо других причин, почему он настолько трепетно вглядывается в чужие черты, у него не было.        Саске не хотел влюбляться, особенно в кого-то вроде Узумаки, как бы обидно для последнего это не звучало. Омега старательно убеждал себя, что между ними всё совершенно несерьёзно. Они не давали друг другу никаких обещаний, скорее их отношения больше похожи на грязный маленький секрет, да и глупо ожидать, что они имеют место для роста, ведь Наруто совершенно чужой в его глазах.        «Люди — не вещи, чтоб быть своими или чужими», — Учиха сам себя одёргивает, потому как по-настоящему думает совсем иначе. «Но если Наруто сам выберет меня, то и о краже речи быть не может».        Саске втягивает голову в плечи, останавливает взгляд на тёмных силуэтах за окном, и позволяет себе подумать о прошлом мужчины и людях, с ним связанных. Когда-то был ребёнок — и это всё, что известно омеге. Он не знал, сколько ему было лет, возможно, он был ещё совсем малышом, возможно, это были неудачные роды, а, может, он был уже достаточно взрослым, когда произошла трагедия. Наруто почти тридцать, женился он, примерно, в двадцать один, так что ребёнок вполне мог быть и пятилетним; например, возможно, что Хината была уже беременна, когда они женились.        Омега не хотел бы никогда узнать, что значит потерять ребёнка, и как после этого жить. Невероятно больно терять отца, который и родителем был не очень хорошим, и Саске на него уже перманентно злился, но потерять ребёнка, которого ты ждёшь и любишь всем сердцем — наверное, в тысячу раз больнее.        Учиха, погружённый в раздумья, не заметил, как мустанг остановился на нужной узкой улочке, и растерянно попытался сделать вид, что просто поправлял куртку, а не невидящим взглядом смотрел в окно. Мужчина напоследок трогательно поцеловал его в кончик носа, подождал, пока омега дойдёт до подъезда и войдёт в него, и только после этого уехал.        В подъезде было немного сыро и темно, и только узкая полоска света из приоткрытой двери рассекала тьму.       Омега прикоснулся губами к высокой горловине куртки и услышал голос друга, едва пробудившийся. — Ты выглядишь разбитым, он тебя обидел? — Дей, тебе не стоит так обо мне беспокоиться, — блондин пропустил это мимо ушей и поспешил стащить с друга куртку. — Я тут ждал тебя, чай своим сердечным теплом грел, а ты мне даже пожаловаться не хочешь. — Долго рассказывать. — Я весь твой, можешь не торопиться.        Дейдара не понимал, почему Саске так глубоко в себе копается и пытается найти то, за что будет сам на себя в обиде. Он привык действовать совсем по-другому и большинство проблем не решать, а перешагивать, ведь легче обойти бурелом, чем его расчищать. Советы он давал соответствующие; Учиха обычно возмущался, ожидая чего-нибудь более сложного, но часто соглашался, потому как не со всем в своей жизни мог бороться. — Я собираюсь продать квартиру. — Продать? — Тсукури чуть не выронил чашку. — Разве это возможно? — Да. Отца нет, дом записан на меня и Итачи, а он уже там пять лет не живёт, так что я могу его выписать. Даже если он приедет, я не расстроюсь, хочу ему в глаза посмотреть. — Он с тобой ни разу не связывался? — Ни разу, я пытался узнать, где брат, но его след простыл, никто из его здешних знакомых и прежних друзей не знает, где он. — Может, с ним что-то случилось. — Я не знаю, Дей, я был бы в этом уверен, если бы он просто ушёл в магазин и не вернулся, а так он демонстративно собрал свои вещи и вышел из дома. Вдобавок, он часто ругался с отцом. — Ты останешься в Барселоне? — Думаю, да. Я хочу сдать экзамен бакалавра, а после подам документы в университет, сейчас у меня достаточно денег, чтобы заплатить за первые два года обучения.        Саске звонил тому мужчине, которого ему рекомендовал друг, и уже договорился, что пройдёт скорую подготовку к экзаменам, а затем в середине июня сдаст бакалавра и наконец-то получит свой диплом об окончании старшей школы.        Ему уже прислали кое-какой материал для подготовки, и омега ходил вечером в школу, чтобы забрать учебники, коих было не много — сдавать нужно было всего пять предметов. За язык и литературу он совершенно не переживал, так как был весьма одарён с детства, и грамматика с анализом давались ему невероятно легко. — Не боишься сдавать? Не так-то много времени осталось, чтоб всё догнать. — Не вижу причин беспокоиться, большая часть учеников способна вызубрить весь годовой материал за две ночи до экзамена, чем я хуже-то? Да и не нужно, собственно, всё учить, у большинства экзаменов есть определённая структура, так что задания там однотипные, особенно по математике. Ты готовишься? — Да, скучно ужасно, да ещё и в перерыве между клиентами, их в последнее время слишком много стало, — уже поясницу тянуть начало. — Саске застенчиво улыбнулся и покачал коленом. — Тебе не противно спать с некоторыми из них? — Практически со всеми, — Дей смахнул длинные волосы с плеч, — не так-то много красавчиков среди них, а некоторые из симпатичных слишком грубые, считая, что свою «самцовость» нужно через насилие показывать. А почему ты спрашиваешь, неужели?.. — Нет — нет, ты что, — омега активно покачал головой, — никакой проституции, я и по-другому зарабатывать смогу. — Тебе хватает? — Да, конечно, Наруто честно платит мне за каждую картину, как и обещал, я, правда, в связи с недавними событиями, немного потерялся в оплатах, так что даже точно сказать не могу, сколько он уже нарисовал. Я не смотрю на то, что он делает, а он меня каждый раз одевает, как ему хочется, крутит мной, вертит, может, он даже и не рисует, а просто пялится по несколько часов. — Ты не говорил ему о своих планах на учёбу? Он может тебе помочь с университетом. — Не хочу его впутывать в это. Он скорее всего начнёт искать те университеты, которые мне не по карману. — Но по карману ему.        Саске свёл брови и посмотрел на блондина из-под взбившейся от неловкого движения чёлки. Пользоваться своим положением любовника омеге не позволяла совесть, точнее то, что от неё осталось. Он считал это грязным и постыдным, но Дей, похоже, его взглядов совсем не разделял, а потому как-то странно улыбался и задумчиво смотрел в свою чашку с жасминовым чаем. — Ты думаешь, он откажется? Нет, конечно. Так что подумай об этом, тебе стоит вынести из этих отношений чуть больше, чем просто хороший секс. — Я не хочу им пользоваться.        И Саске рассказал в подробностях о том, как прошёл вечер и что именно он узнал. Дей удивился новости о ребёнке, но комментировать много не стал, просто слабо что-то промычал и зачем-то кивнул. Учиха надеялся, что Тсукури поможет ему разобраться в ситуации, но омега не стал рассуждать, он даже, кажется, в один момент поёжился.       Они ещё немного поговорили, допили чай, а после Дейдара позвал Саске к себе в комнату и уложил рядом с собой на кровать, чтобы не оставлять его спать на раскладном диване.        Учиха думал о Хинате, о Наруто, об их совместном одиночестве. Они сидят в одном холодном и грязном углу, отвернувшись друг от друга, чтобы не видеть в чужих глазах причины, по которой они там оказались. Саске бы ушёл оттуда, как бы тяжело не было, а они почему-то сидят.        Он плотно закрыл глаза, прижался носом к тёплой макушке друга и судорожно выдохнул, надеясь себя этим успокоить. Сон должен был унести часть той тяжести, что сейчас давила ему на лёгкие, но и в царстве Морфея было беспокойно и, возможно, тело Саске реагировало соответствующе на яркие, неприятные видения, потому как проснулся он уже в плотном кольце тонких рук.        Учиха проснулся раньше, но друга будить не стал, а потому долго и безучастно смотрел в точку на потолке, поочерёдно прикрывая глаза и тем самым пытаясь сдвинуть её с места. Сонное «играешь» отвлекло его от этого занятия, и он неловко кивнул.        Несколько дней назад они договорились прогуляться, где именно и зачем они не обсудили, это было более спонтанным решением, чем могло показаться. День был красивым, ясным и необычайно тёплым, настолько, что на солнце было почти невозможно дышать из-за сухого воздуха, а неприкрытую кожу странно жгло. Саске был счастлив, что надел тонкую шифоновую рубашку, которую легко трепал ветер, пробираясь под ткань и охлаждал торс, однако в узких джинсах всё равно было жарко.        Они перебегали от тени к тени, ели мороженое, которое скоро начало капать на пальцы, и остановились на террасе в кафе, чтобы выпить холодный лимонад. Официант с ними заигрывал, особенно с Дейем, который был одет немного откровеннее: в короткие джинсовые шорты, широкую майку, немного спадающую с одного плеча, кроссовки с наклейками и цветастые носочки. — Я чувствую себя неловко, когда со мной флиртуют, — признался брюнет, когда официант ушёл. — Потому что ты нигде не гуляешь, ты же из дома на работу, с работы домой, ну, ещё и к своему ненаглядному. Кстати, ты решил что-то насчёт поездки? — Совсем нет, отчасти потому, что это будет за его счёт, а отчасти потому, что у меня где-то в тот период должна начаться течка. Я не уверен, что должен проводить её с альфой. — Хочешь перетерпеть? — Боюсь слишком сильно привязаться.        Саске до этого прежде никогда не влюблялся, испытывал симпатию, но не прыгал в омут чувств с головой. Он не знал, как будет вести себя, какие решения будет принимать, а горячая голова — это не то, о чём он всегда мечтал. Красивый обаятельный мужчина не должен стать поворотом не туда.       Учиха думал о том, что все его мысли занимает Наруто; его брови были насуплены, и взгляд устремлён в никуда. А потом, случайно отвлёкшись от неприятных мыслей, он встретил незнакомый взгляд, следивший за ним уже давно: он был лёгким и заинтересованным. Саске стал смотреть на странного мужчину, а он смотрел в ответ, оба — с короткими паузами, они отводили свой взгляд с тем, чтобы снова посмотреть друг на друга. Глаза незнакомца были глубокими и непроницаемо серыми, необычно холодноватыми. Саске ссутулился, потому что постоянно чувствовал чужое внимание на своей коже. Альфа, на вид это был именно он, выглядел настойчивым, и вот-вот должен был встать, чтобы подойти, и потому омега стал внимательно его разглядывать: он сидел нога на ногу, держа в руке сигарету: сочные губы, прямой нос, но самое главное — его глаза, точно, как у наученного опытом афериста. Он что-то намеревался предложить, что-то интересное, но явно смущающее. Незнакомец не смотрел ни на какого другого омегу, только на Саске, но не так, как любой мужчина на улице на него обычно смотрит, а открыто и честно. Не зная почему, от какой-то внутренней нервозности, наверное, но Учиха слишком громко рассмеялся на едкое замечание друга, просто не смог сдержаться; волнение было таким большим, что нельзя было ограничиться улыбкой. Дейдара посмотрел на друга с удивлением и спросил, что с ним происходит. Жестом руки брюнет дал ему понять, что все хорошо, и легонько сжал пальцами острое колено, чтобы оправдать свой неожиданный взрыв. Не удержавшись, он снова обернулся, незнакомец ему улыбался, и Саске увидел, какие у него великолепные белые зубы, и именно в тот миг он наконец-то смог успокоиться и сказать самому себе: «Просто игнорируй его, глядишь, отвяжется».              Пока он это думал, какой-то омежка излишне сладкой наружности прошёл мимо него и погладил его серые, зачёсанные назад волосы, тот на него едва взглянул, а потом пересел, чтобы лучше видеть Саске.              Дейдара отвлёк Саске от внутреннего диалога: — Ты кого-то увидел? — Я его не знаю, но он откровенно на меня пялится, — Учиха провёл пальцем по губам, будто на них могло что-то остаться. — Просто расслабься, посмотрит и успокоится.        Саске утвердительно кивнул, затем нервно поправил волосы и, быстро кинув «мне надо освежиться», встал из-за столика и отправился в сторону кафе. На улице действительно становилось невыносимо жарко, джинсы ощутимо липли к ногам, да и под волосами скапливался жар. Была надежда, что мужчина за время отсутствия омеги просто потеряет к нему интерес и найдёт себе другую цель.        В кафе было не намного холоднее, чем на улице, из-за широко распахнутых дверей и окон. Туалет находился в подвальном помещении, где толпились люди только ради того, чтоб поболтать в прохладе, и Учиха раздражённо фыркнул, когда к дверям уборной ему пришлось пробиваться. Хорошо, что там почти никого не было, и он мог спокойно ополоснуть лицо, а после склониться над умывальником и наблюдать за тем, как вода стекает вниз и капает прямо в сток.        Неожиданно за спиной скрипнула дверь, и в отражении зеркала напротив появился уже немного знакомый силуэт в широкой белоснежной рубашке, не застёгнутой на верхние пуговицы. Саске, наверное, покраснел, по крайней мере, он разволновался и не знал, что ему делать, и стоит ли вообще что-нибудь предпринимать. Он был в абсолютном замешательстве, и потому лишь немного задрал голову, смотря на себя в зеркале и делая вид, что ждёт кого-то и не настроен на разговор.       Чужой голос, теплый, глубокий, он услышал позади себя: — Ты собирался убежать? — Это уборная для омег, если Вы вдруг не заметили вывески перед дверью. — Не буду здесь задерживаться, если ты согласишься поговорить в более приятной обстановке.        Омега повёл бровью и обернулся. — Не уверен, что нам есть о чём говорить, — он наскоро вытер лицо и щёки бумажными салфетками, выбросил их в ближайшую урну и поспешил покинуть помещение, и незнакомец поначалу даже учтиво отступил в сторону, освобождая путь, но как только парень приблизился достаточно близко, резко поддался вперёд и схватил тонкое предплечье. — А я уверен, что есть.        Саске чисто физически не смог бы что-нибудь предпринять, его слишком сильно потянули вперёд, и он по инерции сделал шагов больше, чем нужно. Красивое лицо скрылось из виду и омега уткнулся носом аккурат между изысканно очерченных ключиц, а кожа оказалась неожиданно жаркой. Учиха упёрся в упругую грудь руками и был готов оттолкнуться, но неожиданно лёгкие почти обожгло пряностью чужого запаха. Всё вокруг теперь пахло так вкусно и нежно, немного горьковато, но так до безобразия привлекательно. С каждым вдохом в теле ослабевало напряжение и рождалось сладкое щекочущее чувство, туманящее голову, а чужое лицо, прильнувшее к его собственной беззащитно открытой шее, совершенно не беспокоило.        Так странно сходить с ума от чужого запаха и чувствовать чужие рыщущие руки на своей талии, но тело не сопротивляется, даже не пытается, потому что… Истинный. Мужчина тяжело справляется с собой, берёт Саске за плечи и отодвигает от себя, чтобы посмотреть в немного испуганные чёрные глаза. — Поговорим?