Это сделка

Сегодня был первый день когда Гуаньлинь и Джихун репетировали вместе.   — Чёрт возьми, так невозможно работать, — прошипел Джихун, слыша слабые звуки мелодии, в то время как бежал в комнату охраны.   — Я так больше не могу, — Джихун выдохнул, забегая в комнату, поразив Гуаньлинь, который вскочил, ударившись головой об стену позади себя.   Глаза Джихуна расширились, когда он ринулся к младшему. — Извини. Боже мой, — протараторил парень, потирая голову Гуаньлиня, который в этот раз молчал, вместо того, чтобы кричать оскорбления в сторону Джихуна.   Но это было недолго.   — Ты, чёрт возьми, кусок дерьма, раздражающий мальчишка, больной, грязный мерзкий сукин сын, чертовски маленький ублюдок… —  Гуаньлинь начал триаду, планируя убийство Джихуна в своей голове.   — Хорошо, я понял, прости… — Джихун поднял руки в примирительном жесте, на что Гуаньлинь схватил руки старшего, внезапно прижимая Джихуна к стене, фиксируя запястья над его головой.   — Ты меня так сильно бесишь. Ещё раз ворвёшься сюда, я клянусь, Пак Джихун, я разобью твоё милое личико, понял? — Гуаньлинь прошипел, грубо отпустив запястья Джихуна, который был взволнован их близостью и тем, что Гуаньлинь просто называл его лицо милым.   — В любом случае, зачем пришёл?   — Я…эм…ты можешь переместить фортепиано в танцевальную студию, чтобы я мог слышать музыку более четко?   — Нет.   — Ну блин. Пожалуйста. Я действительно плохо слышу музыку, и это влияет на мое выступление. Пожалуйста, Гуаньлинь, — Джихун умолял, скуля.   — Ты хочешь, чтобы я перетащил это громадное пианино в танцевальную студию? Чтобы я мог быть ближе к тебе и самовольно подвергнуться пыткам смотреть, как ты танцуешь? Я пасс, — сказал Гуаньлинь, возвращаясь к игре на фортепиано, не обращая внимания на хмурый взгляд Джихуна.   — Гуаньлинь, пожалуйста, — Джихун заскулил, садясь на колени Гуаньлиня, — оппа, прошу тебя, — Джихун попытался сделать эгьё, хлопая ресницами. Гуаньлинь закрыл глаза, тяжело дыша. — Слезь с меня.   — Нет. Не слезу, пока ты не поможешь мне перенести пианино, — Джихун поёрзал, не желая вставать, пока не получит то, что хочет.   — Пак Джихун…   — Твой рот ещё не болит от такого количества ругательств в мою сторону? — Спросил Джихун, игрива улыбаясь. — А твой рот не болит, когда ты дышишь? Может тебе стоит остановиться?   — Ты будешь плакать, если я умру, — Джихун ухмыльнулся, успокаиваясь на коленях Гуаньлиня. Младший даже не осознавал своих действий, не понимал, что держит старшего на месте.   — Я бы танцевал на твоих похоронах, — Гуаньлинь закатил глаза, заставив Джихуна хихикать.   — Думаю, я умру от того, что увижу, как ты танцуешь на самом деле.   — Эй! Я умею танцевать! — Быстро защитился Гуаньлинь, от чего Джихун согнулся от смеха. Его звучание понравилось Гуаньлиню, но об этом никто никогда не узнает.   — Как насчёт того, чтобы провести со мной батл?   — Как насчёт того, чтобы я ударил тебя? — Гуаньлинь возразил, не готовый к ответу старшего.   — Ооо, кинк?   — А вот сейчас я реально тебе врежу.   И они оба начали снова препираться, забыв, что всё еще не достигли какого-либо прогресса для танцевального соревнования.   — Какое я получу вознаграждение, если помогу тебе перенести пианино в танцевальную студию? — Спросил Гуаньлинь, сталкивая Джихуна с колен.   Джихун немного подумал, прежде чем улыбнуться. — Вознаграждением буду я, танцующий рядом?   — Я сказал вознаграждение, а не наказание, — Гуаньлинь покачал головой. Джихун нахмурился. В голове Линя появилась внезапная идея. — На самом деле, ты можешь кое-что сделать. Это небольшая просьба, но только если ты не против, — Гуаньлинь ухмыльнулся, глядя на старшего, который выглядел испуганным после его слов.   — Какого чёрта ты придумал?   — Как я у тебя записан в контактах на телефоне? — Поинтересовался младший.   — У меня его даже нет,  — ответил Джихун сразу, пожимая плечами и самодовольным взглядом на лице.   — Что? — Гуаньлинь повторил, — у тебя нет моего номера? Он был очень шокирован.   — Неа.   — Ну, теперь ты должен сохранить его как «моя детка», а если не сохранишь, я не буду играть для тебя в танцевальной студии.   — Я не буду сохранять твой контакт как «моя детка». Ты с ума сошел?   — Да.   Ясно, что Гуаньлинь не шутил и не собирался сдаваться. Четыре минуты спустя Джихун мысленно душил Гуаньлиня, в то время как изменял его контактное имя. Гуаньлинь наблюдал за этим, ухмыляясь самому себе.   — Ладно, давай переместим этот кусок дерьма в танцевальную студию! — Гуаньлинь с энтузиазмом хлопнул в ладоши. + После десяти минут непристойных ругательств из-за перетаскивания инструмента в комнату, и еще много споров по пути, рояль был установлен в танцевальной студии.   — Мы сделали это, — Джихун выдохнул, упав на колени.   — Что значит «мы»? Я сделал большую часть работы! — Гуаньлинь усмехнулся, скрестив руки на груди. — Ты шутишь, да? Всё, что ты сделал, это толчок со спины, поскольку я буквально тащил его на себе, — Джихун отстранился, сбитый с толку.   — Неважно. Ты ел сегодня? — Гуаньлинь спросил. Главное, что его волновало относительно Джихуна.   Но когда старший промолчал, тем самым дав ответ на вопрос, Гуаньлинь громко вздохнул. — Ты мне пообещал заботиться о себе, и ты не выполняешь это обещание. Сейчас уже 4 часа дня и ты ничего не ел, серьезно?   Джихун посмотрел на свои ноги, он не должен улыбаться в этой ситуации, но он не мог сдержать улыбку. Никто, кроме Дэхви, никогда не проявлял к нему интерес или заботу, особенно это было неожиданно в исполнении Гуаньлиня, который был холоден к нему почти всё время.   — Почему ты, чёрт возьми, улыбаешься? — Младший цокнул, глядя на Джихуна, который всё ещё не мог посмотреть Гуаньлиню в глаза.   Почему Гуаньлиню было так сложно заботиться о Джихуне в более приятном подходе? Мысль, которая часто металась по разуму Джихуна, который теребил пальцы, а Гуаньлинь топал ногой в ожидании.   — Это просто странно, понимаешь? Привыкать к тому, что иногда ты заботишься обо мне, — Джихун признался, застенчиво оглядываясь, чтобы посмотреть, как лицо Лая смягчается, и он кашляет, когда их глаза встречаются.   —Ты говоришь так, как будто никто не интересуется твоим здоровьем или что-то типа того, — пробормотал Гуаньлинь, глядя в сторону.   — У моих родителей никогда не было времени на меня, — Джихун грустно усмехнулся, — папа был пьяницей. Мама и вовсе не хотела становиться родителем. Можно сказать, что я был сюрпризом или просто ошибкой… Единственный человек, который был рядом со мной почти всю мою жизнь, был и остается Дэхви. Он постоянно печется обо мне. И сейчас ты частенько спрашиваешь, поел ли я. Прости, если бессвязно говорю. Я просто ценю это?   Гуаньлинь слушал каждое слово, сказанное старшим, что-то скручивалось изнутри, когда он наблюдал, как настроение Джихуна падает. Он хотел обнять его, чёрт возьми, он так хотел поцеловать мальчика, но он не мог.   Он не мог открыться для того, кто здесь, с ним, в течение некоторого времени, учитывая то, что их отношения были оговорены. Гуаньлинь знал, что это неправильно, медленно впадать в зависимость от кого-то, кто никогда не будет твоим. Джихун скоро пропадёт из его жизни, и их пути никогда больше не пересекутся. Кроме того, Джихун был полной противоположностью Гуаньлиня, а ещё он был натуралом, так что у них действительно ничего не получится. У Джихуна будет красивая девушка в будущем, в то время как Гуаньлинь останется с минимальным выбором, потому что живет в чёртовой Корее.   Так что у Гуаньлиня были все причины, чтобы быть холодным по отношению к парню, он потерял кое-кого дорогого ему раньше, и он не хочет снова рисковать и потом получить травму.   — Не выдумывай себе там. Я просто порядочный человек, — Гуаньлинь пожал плечами, — давай немного потренируемся, а потом пойдём поедим.   Джихун хотел знать, почему Гуаньлинь выглядел так безэмоционально, но это был Гуаньлинь, с его постоянными изменениями настроения.   — Наша первая официальная сессия вместе… — Джихун улыбнулся, растягивая свое тело, так как Гуаньлинь настраивал фортепиано, просто кивая. Обычно Гуаньлинь сказал бы что-то глупое или грубое, например, «Надеюсь, и наше последнее», но он просто был тихим.   Разве Джихун сказал что-то не так? Все, что он сделал, это поблагодарил мальчика и выразил признательность.   Гуаньлинь начал играть. Джихун весь отдался музыке, его тело мгновенно реагировало, когда он танцевал по комнате, занимая всё пространство, которое он мог, удобно, быстро и легко шагая.   Когда Джихун двинулся вдоль комнаты, Гуаньлинь поднял глаза, чтобы посмотреть на парня, вскоре становясь загипнотизированным ногами Джихуна. Аккорды Гуаньлиня стали более интенсивными, как и движения Джихуна, который изящно плыл по течению мелодии, падая в переворот. Гуаньлинь мог думать только об одном слове, наблюдая; Красивый.   Было просто хорошо наблюдать за танцем Джихуна. Он мог дразнить мальчика сколько угодно, но в итоге выступление Джихуна было абсолютно увлекательным, привлекающим к себе внимание.   Гуаньлинь не заметил, как Джихун прекратил танцевать, а его глаза всё ещё были сфокусированы на нём, как Джихун, тяжело дыша, встал рядом с ним, заставив Гуаньлиня подскочить.   — Я так вымотался, — отметил Джихун, неосознанно опустив голову на плечо Гуаньлиня. — Держи, попей, — младший вручил бутылку с водой Джихуну, на что посмотрел на него взглядом «ты уверен?», смешанным с «ты пытаешься отравить меня?». — Гуаньлинь, — громко произнес Джихун, его голова всё ещё лежала на плече младшего.   — Мм.   — Ты в порядке? — Джихун недоумевал, его не устраивало тихое и скучное настроение младшего.   — Вполне. Почему ты спрашиваешь?   — Ты просто… Так выглядишь? — Джихун ответил неуверенно.   — Я в порядке, а ты глупый, как обычно, — фыркнул младший, когда Джихун застонал, чувствуя себя глупо за то, что беспокоился о нём.   — Я пойду, поем чего-нибудь. А ты мне отправишь фотографию в качестве доказательства, что поел, или я перестану играть за тебя, — приказал Гуаньлинь, прежде чем выйти из комнаты, оставляя Джихуна удивляться, почему Лай Гуаньлинь вёл себя так, делая его смущенным и расстроенным всё больше и больше.   — Ащ… Хотел бы я тебя понять, — прошептал про себя Джихун.   Как только Джихун присел на корточки, Гуаньлинь снова появился. — И не забудь, завтра мы обедаем у моих родителей. Если ты что-нибудь вытворишь, я клянусь, чёрт возьми, ты не доживёшь до следующего дня. Пока!   Лай Гуаньлинь был не только непонятным, но и сумасшедшим.   Кому: моя детка  *фото* только прикупил немного еды! :)   Не ожидая, что Гуаньлинь даже прочтет это, не говоря уже о том, чтобы ответить, Джихун почти собирался убрать свой телефон, когда услышал «Динг».   От: моя детка <3 Блядь Неправильный смайл, о мой бог Я собирался отправить блюющий смайл, проигнорируй это Моя клавиатура не слушалась меня, чёрт бы тебя побрал Удали мой номер.   Джихун посмеивался, читая многочисленные сообщения, которыми спамил Гуаньлинь, считая это милым.   Кому: моя детка Тебе не обязательно было повторять дважды Я удалил   Джихун усмехнулся, глядя вниз на свой экран, когда увидел всплывающие точки, указывающие, что Гуаньлинь печатал.   — Кто это пишет мистеру Пак Джихуну, что тот так дико улыбается? Может быть, у моего лучшего друга появилась девушка? — Дэхви пошевелил бровями, сидя напротив него за столом, когда Джихун начал есть.   — Я не улыбаюсь. — Ладно. Я тогда слепой.   От: моя детка Пак Джихун, сохрани мой номер обратно, живо! И лучше под именем «моя детка» Не думай, что я забыл об этом   Джихун застонал, чувствуя предупреждения Гуаньлиня через сообщения.   Кому: моя детка Ты так раздражаешь   От: моя детка Мне пох, принцесса Приготовься завтра встретиться с моими родителями Будь готов быть геем, убедительным геем. Я знаю, что это сложно для уродливого гетеросексуала, как ты Спокойной ночи, пусть тебя укусит клоп   Джихун усмехнулся в экран, желая ударить младшего, и отложил телефон.   — Пусть тебя укусит клоп, — раздражённо повторил Джихун, но на его губах была небольшая улыбка, когда он погружался в глубокий сон, беспокоясь о завтрашнем дне. + — Повтори свою речь ещё раз, — просил Гуаньлинь в сотый раз, заставляя Джихуна стонать, поскольку они были припаркованы на нескольких улицах от родительского дома младшего.   — Ах, я встретил вашего сына в магазине, где он работает. Однажды я проголодался, и он работал в этот день. Его ослепительная улыбка привлекла мое внимание. Я начал возвращаться туда, покупать еду, чтобы увидеть вашего великолепного сына. Он всегда одаривал меня милыми улыбками, так что я наконец нашел смелость попросить его номер. И я влюблялся в него всё больше и больше каждый день. В конце концов я спросил его прогуляться, и вот мы встречаемся счастливо в течение трех недель! Вы вырастили такого прекрасного, умного, удивительного сына, — Джихун закончил повторять выученные строки, в то время как Гуаньлинь наблюдал за ним с улыбкой.   — Хорошо, отлично! — Гуаньлинь хлопнул, когда Джихун остановился перед квартирой его родителей.   Джихун резко выдохнул с беспокойством. Если он облажается, Гуаньлинь будет буквально ненавидеть его вечно. Хотя несколько недель назад Джихун мог поклясться, что желал, чтобы Гуаньлинь свалил из его жизни, но сейчас он хотел, чтобы мальчик стал его другом.   — Эй, не беспокойся слишком сильно. Просто веди себя естественно и улыбайся, — успокоил Гуаньлинь, замедляясь и совмещая их руки. Джихун почувствовал, как его сердце билось у него в горле, медленно переводя взгляд вниз на их сцепленные руки.   Это всего лишь игра, не беспокойся, Джихун.   Джихун просто кивнул, после чего Гуаньлинь постучал в дверь своих родителей. Открыла дама с похожими чертами лица, как у Гуаньлиня. Должно быть, его мама.   — Гуаньлинь-а, ты меня почти не навещаешь, сынок, ты выглядишь таким красивым, вау, — хмыкнула его мать, не замечая Джихуна, слишком увлеченная своим сыном.   — Хей, ты видела меня на прошлой неделе в скайпе. Омма, это Пак Джихун, мой парень.   Несмотря на то, что это была игра, это был первый раз, когда Джихун услышал, как эти слова вылетели из уст тайваньского мальчика. Тело Джихуна, ошеломленное этими словами, быстро среагировало на них.   Взгляд его матери переместился, наконец, на Джихуна, который стал маленьким и уязвимым под её взглядом. — Какой красивый мальчик. А мы всё это время думали, что ты врёшь или шутишь… — сказала мать Гуаньлиня, а после нервно усмехнулась, — входите, входите.   Двое мальчиков вошли в дом, рука Джихуна все ещё покоилась в руке Гуаньлиня, который время от времени посматривал на него. Когда мать Гуаньлиня отвела их в гостиную, отправившись готовить обед, Гуаньлинь повернулся лицом к мальчику, сжимая его ладонь.   — Ты в порядке? — Спросил он, с волнением в глазах, на что Джихун медленно кивнул, слегка потянув руку Гуаньлиня.   Джихун выглядел уязвимым и намного меньше, чем он был. Губы надуты. Как сильно Гуаньлинь хотел снова поцеловать эти губы, желая скорейшего наступления подходящего момента.   — П-папа пришёл? — Гуаньлинь спросил свою мать, оглядываясь назад, чтобы увидеть как Джихун стучит пальцами по дивану.   — Он, хм… Мне так жаль, Гуаньлинь-а, он не хотел принимать какое-либо участие в этом. Это нормально, сынок. Я здесь, и я люблю тебя, — его мать грустно улыбнулась, потянувшись к сыну, и потрепала его волосы.   — Я пожалуй…хм… Покажу Джихуну дом, — мальчик слабо говорил, желая как можно скорее покинуть дом.   Он подошел к Джихуну, схватил его за руку и потянул к себе в комнату.   — Куда ты меня тащишь? — Спросил Джихун.   — В мою комнату, — короткий ответ, почти страшный, настолько он был без эмоций.   — Ты в порядке? Где твой отец? Почему ты выглядишь так…   Внезапно губы Гуаньлиня оказались на губах Джихуна. Неосознанно он прильнул к телу старшего, от которого не было никакой реакции. Гуаньлинь всё ещё двигал губами, медленно чувствуя, как Джихун отвечает на поцелуй.   Гуаньлинь был недоволен. Он думал, что его отец изменится ради него, ради его счастья. Но он этого никогда не сделает. Он никогда не примет Гуаньлиня как своего сына, пока у него не будет девушки.   Но у Гуаньлиня никогда не будет девушки.   Гуаньлинь знал, кто он, и ничего не мог изменить. Даже если его собственный упрямый папа его не принимает. Конечно, это причиняло ему боль. Знание того, что собственный отец тебя ненавидит и практически вырезает из своей жизни просто из-за сексуальной ориентации. Но Гуаньлинь и подумать не мог, что будет так плохо.   Так что Гуаньлинь просто хотел прижать кого-то близко к себе и потеряться, забыться от чувств. И Пак Джихун был единственным, кто был ему нужен, из-за чего он целовал мальчика сильнее. Гуаньлинь посасывал нижнюю губу Джихуна, положив ладони к нему на шею, чтобы чувствовать ближе. Подталкивая его к стене, он покусывал нижнюю губу старшего, слыша, как Джихун издал небольшой вздох. Это то, что Гуаньлинь назвал бы музыкой для своих ушей, но эта музыка остановилась, когда Джихун положил руки на грудь Гуаньлинь, тяжело дыша.   Реальность, наконец, ударила его, когда он быстро отстранился от Джихуна. — Мне жаль, чёрт возьми, я не должен был этого делать. Мы не были в ситуации, когда нам нужно было целоваться. Слушай, я просто нехорошо себя чувствую. Мой разум просто вышел из-под контроля. Это было совсем не круто, я совсем не соображал. Прости, — тараторил Гуаньлинь, цепляясь за свои волосы.   Джихун мог только положил руку на плечо Гуаньлиня. — Я понимаю, что ты расстроен, это единственная причина, по которой я поцеловал тебя в ответ… Гуаньлинь, что случилось? Гуаньлинь пожелал, чтобы его сердце не билось так сильно, после того, как он услышал эти слова от Джихуна. Он поцеловал его лишь из жалости, из-за этой ситуации. И это все, что Гуаньлинь может получить от Джихуна. Они никто друг другу, они всего лишь играют.   — Мой папа не здесь, потому что он чертовски ненавидит то, кем я являюсь, понятно? Счастлив? — Гуаньлинь поднял тон, заставив Джихун вздрогнуть.   — Если ты не ненавидишь то, кем ты являешься, то любое чужое мнение о тебе не имеет значения. И я никогда не буду ненавидеть тебя, особенно если ты доволен тем, кем ты являешься.