Это сделка

Гуаньлинь плакал редко. Но это было до того, как Пак Джихун разбил его сердце. Пак Джихун, который свёл его с ума, причинил ему боль, заставил сердце болеть, дал ложную надежду, хотя было ясно, что у их отношений нет никакого шанса.   Он чувствовал себя использованным и разбитым, чувствовал себя грязной тряпкой, которой убирали беспорядок за Джихуном.   — Я чертовски сильно тебя ненавижу, — прошептал Гуаньлинь, полностью сломанный. Слёзы катились по его щекам не переставая, его собственное дыхание становилось неровным, а сердце билось в бешеном темпе. — Я ненавижу то, каким образом ты причинил мне боль. Заставил верить, что ты можешь изменить м-мнение обо мне, — мальчик тяжело вздохнул, обнимая свои коленки и качаясь взад-вперед на своей кровати.   Гуаньлинь ненавидел то, каким снисходительным он был по отношению к старшему, только потому, что он не мог плохо думать о нём. Гуаньлинь ненавидел то, как его чувства разрушали стены, которые он выстраивал, чтобы отгородиться от влюблённости к старшему.   «Прости, это было ошибкой».   Тот же голос нагонял тоску каждый день. Он говорил жестокие слова, звеневшие в ушах Гуаньлиня, заставляя его чувствовать себя одиноким сильнее каждую секунду.   — Всё, что я делаю, это ошибка, да? Моё рождение — ошибка. Разочаровывающий сын, который оказался геем. Лжец, у которого только поддельный парень, который нужен для того, чтобы убедить мать, потому что всё, что я из себя представляю —  это ошибка. Ответ на поцелуй парня, с которым я чувствую себя в безопасности — ошибка. — Растущая дыра в сердце и желудке Гуаньлиня увеличивалась в геометрической прогрессии.   Но Гуаньлинь не должен быть ранен, он ожидал этого, ведь они всего лишь играли пару. И он никогда не понравится Пак Джихуну так, как он нравится ему.   + По прибытии в свою квартиру Джихун сполз на пол, осознавая, что он только что сделал, и он очень сильно винил себя за слова, которые слетели с его губ.   Это не поцелуй был ошибкой, а его слова. Джихун не знал, почему поцеловал Гуаньлиня, но он точно знал, что Гуаньлинь никак не давил на него. Джихун сам инициировал этот поцелуй, и он тот, кто оставил Гуаньлиня со множеством вопросов. И последнее, что Джихун помнил — выражение боли на лице Гуаньлиня.   Джихун был разбит, беззащитен, но больше всего он был напуган. До этого он никогда не был напуган рядом с Гуаньлинем, особенно после того, как мальчику удалось укрепить доверительные отношения. Джихун не думал ни о чём в тот момент. Только он и его новый обожаемый друг. Он чувствовал себя в безопасности и тепле, когда его держал Гуаньлинь, поэтому он пошёл на поводу у своего тела, только желая почувствовать губы Гуаньлиня своими.   Это было невероятно, Гуаньлинь заставил Джихуна чувствовать себя опьянённым от тепла. Поцелуй Гуаньлиня заставил Джихуна почувствовать, что он, наконец, может дышать, почувствовать, будто он может взлететь на небо. Гуаньлинь держался за Джихуна так, будто никогда его не отпустит. И это именно то, что в чём старший нуждался.   Тем не менее, он оттолкнул Гуаньлиня очень далеко от себя.   — Мне так чертовски жаль, — прошептал Джихун, снова вспоминая обиженное выражение лица Гуаньлиня, который явно чувствовал себя использованным.   Джихун чувствовал себя грязным и невыносимым, он чувствовал себя отвратительным для того, чтобы держаться за Гуаньлиня таким образом, хотя Гуаньлинь ответил на поцелуй, скорее всего, из-за импульсивности момента. Несмотря на это, Джихун чувствовал смущение, и ему было противно то, что он использовал Гуаньлиня в качестве средства, чтобы отвлечься от своих забот.   Гуаньлинь был последним человеком, которого он хотел использовать, он хотел поддерживать более тесные отношения с младшим, но он все испортил. Всего несколькими словами. Джихун прикусил дрожащие губы, чтобы остановить слезы, которые уже готовы были упасть с его глаз, но они не поддавались желаниям Джихуна, скользя вниз по щекам.   Всё, что нужно было Джихуну — это Гуаньлинь. Он нуждался в мальчике, чтобы тот приласкал и успокоил его добрыми словами и успокаивающим глубоким голосом. Ему нужен Гуаньлинь, чтобы длинные руки обняли и крепко прижали его маленькое тело. Боже, как чертовски сильно он хотел ощущать Гуаньлиня рядом с собой, но единственное, что он сделал, лишь оттолкнул его.     — Я такой мудак, не правда ли? — Джихун задал вопрос в пустоту, а после грустно рассмеялся, вспомнив, как он охотно набросился на младшего, крепко схватив его и поцеловав.   Только их отношения, наконец, начали развиваться, появились свет и надежда в их дружбе, как Джихун должен был всё испортить. Гуаньлинь никогда не простит Джихуна, да он даже больше не посмотрит на него как раньше.   Сейчас Джихун не мог даже думать о танцевальном конкурсе, он просто не мог встретиться с младшим, ни для конкурса, ни вообще когда-либо ещё. Он стыдился самого себя, стыдился за понравившийся поцелуй, стыдился за то, что испытывал чувства к другому парню, особенно того, что этим парнем был Гуаньлинь, но больше всего ему было стыдно за то, что он использовал Гуаньлиня.   + — Даниэль, я не шучу, поговори со мной, — Сону схватил за руку младшего, разворачивая более крупного парня к себе.   В течение последних двух недель Сону не хватало ответов: неожиданные поцелуи и никаких объяснений после. Это сводило его с ума. Даниэль, с другой стороны, знал, к чему он пришёл для себя, он знал, что достаточно скоро ему придется объяснить всё старшему. «Почему ты поцеловал меня, и почему ты убежал два раза?» — два вопроса, которые Даниэль хотел избежать любой ценой. Потому что, кто бы мог подумать, что гетеросексуальный парень, который бегал за девушками быстрее, чем Молния Маквин, когда-нибудь привлечет его лучшего друга.   — Я-я, — замер блондин, не в силах встретить глазами с Сону, вместо этого решив смотреть ему в ноги. — Не знаю, извини.   Он услышал, как Сону вздохнул, и он знал, что старший не такой тип, который имел импульсивный темперамент, и что он был намного спокойнее и собран. «Ты не знаешь?» — Сону спросил в недоумении, почти смеясь над тем, насколько забавным был ответ Даниэля.   — Тебе нравится играть с моими чувствами, Кан Даниэль? — Даниэль поднял голову, как только услышал слова Сону. Чувствами?   — Какими чувствами? Я тебе никогда не буду нравится, а поцелуи ничего не значили для тебя ...   — И кто ты, чёрт возьми, чтобы судить, что поцелуи ничего не значили для меня?   Младший поднял голову, уставившись на старшего, который только намекнул, что поцелуи что-то значили для него, как и для Даниэля.   — Так, они что-то значили для тебя? — спросил Даниэль, боясь услышать ответ Сону.   Пожалуйста, скажи да.   Сону колебался, прежде чем пересилить себя: «Да, они много значили для меня».   Этого было достаточно, чтобы вовлечь старшего в долгий и медленный поцелуй. Это все, что ему нужно было услышать, чтобы подтвердить свои неуверенные чувства к парню, Сону поцеловал в ответ с такой же страстью, скользя рукой по груди младшего.   Оба не дышали, но не отрывались друг от друга. Даниэль медленно подводил Сону к стене, прижимая его к ней и упираясь коленом между ног старшего. Он прижался к нему, ухмыляясь в поцелуй, как только услышал, как Сону выдохнул, откидывая голову назад.   Даниэль воспользовался возможностью, припадая губами к шее старшего, а затем опуститься мягкими поцелуями на ключицы. То, что он чувствовал эйфорию только от прикосновений Даниэля, сводило Сону с ума.   Всю свою жизнь он был с девушками, бегал за девушками, а в итоге два плейбоя нашли интересными друг друга.   — Прости, что я не поговорил с тобой раньше ... — Даниэль выдохнул, опухшими губами, после чего он углубил их поцелуй, запуская руку под рубашку Сону, позволяя своим рукам бродить по телу старшего.   Сону запустил свои пальцы в волосы Даниэля, потянув их, поскольку ощущения в его теле были слишком возбуждающими.   — Итак ... ты пойдешь со мной на свидание? +   Прошел день, как Гуаньлинь и Джихун не контактировали друг с другом, скрываясь в своих комнатах. До тех пор, пока не настало время для их очередной совместной сессии. Гуаньлинь хотел проигнорировать старшего, даже уйти, но он был человеком слова, поэтому он отодвинул свои чувства в сторону, готовясь идти в студию.   Джихун не ожидал, что он придет, и часть его даже не была готова увидеть Гуаньлиня. Он даже не удивился, если бы Гуаньлинь отказался играть для него. Всё, в чём Джихун хотел убедиться, был ли Гуаньлинь в порядке.   С другой стороны, когда он практиковался в одиночестве, всё вокруг напоминало о том, как он поцеловал младшего. Его губы помнили вкус губ Гуаньлиня.   Эти воспоминания отвлекали, затуманивая его разум, а голова шла кругом, из-за чего он чуть не упал, когда пытался забыться в танце. Он беспокоился за Гуаньлиня, он хотел бы быть тем, кто обнимает и поддерживает Гуаньлиня, а не наоборот.   Тем не менее, Гуаньлинь всегда был рядом, чтобы поддержать Джихуна, даже сейчас, держа своё слово, он явился в танцевальную студию. К удивлению Джихуна.   Джихун остановился, разинув рот на младшего, который втиснулся внутрь так тихо, будто желал быть невидимым.   — Г-Гуаньл ... — начал Джихун тоном чуть выше шепота, так как он был очень шокирован, но вскоре Гуаньлинь перебил его.   — Ты сегодня ел? — это всё, что спросил младший, и это всё, что нужно было для того, чтобы сбилось дыхание Джихуна.   Лай Гуаньлинь был нереальным, все его черты были слишком великолепные. Джихун и мизинца его не стоил. Он плохо обошёлся с ним, а сейчас Гуаньлинь предстал самым заботливым и внимательным человеком, отчего Джихуну хотелось плакать прямо там, потому что он страдал внутри.   Ему было больно за Гуаньлиня, который заслуживал только самого лучшего. Гуаньлинь был всем, чего Джихун жаждал, но не мог иметь.   Гуаньлинь выглядел абсолютно безэмоциональным, было почти страшно, насколько он был монотонным. Джихун так привык к его острому языку и постоянным пререканиям. Это ломало Джихуна ещё сильнее.   — К-как ты себя чувствуешь? — спросил Джихун, осторожно подойдя к младшему, который попятился от Джихуна, которого это сильно ранило. — Я в порядке, — тот же роботизированный тон, простые ответы, отсутствие зрительного контакта. Джихун ненавидел себя за это. Впервые он очень обидел Гуаньлиня, но ненавидел себя.   — Гуаньлинь, пожалуйста, поговори со мной. Нам нужно поговорить о вчерашнем...   — Нам не о чем говорить. Это было просто ошибкой, как ты и сказал, — короткий ответ прошёлся прямо по сердцу Джихуна, как кинжал.   — Ещё хотел сказать...нам нужно поиграть в парочку ещё всего лишь две недели, моя мама хотела представить тебя некоторым членам семьи, после чего я скажу ей, что мы расстались. После этого нам больше не придётся видеться друг с другом.   Но Джихун никогда не хотел прекращать видеться с Гуаньлинем.