Это сделка

— Как мы сделаем это... —  спросил Даниэль, смотря гей порно с Сону, как будто это был просмотр обычного фильма.   — Почему, блять, он просто врезался в его задницу, как чертов мяч для боулинга? — громко произнес Сону, наклоняя голову, внимательно рассматривая видео, как какую-то инструкцию по эксплуатации.   Вся эта ситуация была очень забавной и смешной, так что Даниэль не мог не хихикать, светя кроличьими зубами, заставляя Сону поцеловать его в щеки.   — Так. Нам нужна смазка, ладно, это у меня есть...и пальцы...это у меня тоже есть... — Сону бездумно говорил вслух, как будто у него в голове был контрольный список того, что нужно для того,чтобы заняться сексом с Даниэлем в первый раз.   — Разве мы не можем просто вставить это? — спросил Даниэль, скрещивая руки. Выражение лица Сону изменилось на непонимание: «Мы не можем просто "вставить" это, тупица. Я не хочу, чтобы чьи-то яйца застряли в заднице».   — Иди в задницу, —  Даниэль кипел.   — Я пойду! Как только мы научимся делать это дерьмо надлежащим образом! — Сону поднял руки, притягивая лицо Даниэля для поцелуя. После он вернулся к ноутбуку, ища, как правильно заниматься гей-сексом, поскольку Даниэль уже нетерпеливо стонал.   — Это не смешно. + Джихун резко вздохнул полной грудью, прежде чем припарковать машину перед комплексом Гуаньлиня, поправляя одежду и лицо. Он постоянно проверял свое отражение, желая хорошо выглядеть перед Гуаньлинем. Это было неловко.   Джихун быстрыми движениями накладывал пудру на лице, смотрясь в зеркало заднего вида, пока не услышал стук в окно, который заставил его подпрыгнуть.   Там стоял Лай Гуаньлинь с немой усмешкой на его симпатичном лице, его волосы были уложены, а он весь был таким чертовски великолепным, что Джихун впал в транс на секунду, пока Гуаньлинь не постучал сильнее, закатывая глаза.   Джихун отвёл взгляд, открывая дверь.   — Посмотрите, кто, наконец, соизволил открыть дверь... — пробормотал Гуаньлинь, проверяя себя и фиксируя волосы в зеркале машины.   — Ты хорошо в-выглядишь... — случайно выпалил Джихун, сразу закрывая рот ладонью и отворачиваясь. Его щёки покраснели от смущения.   Гуаньлинь фыркнул: «Я знаю...». Джихун уселся на свое место, проклиная себя. — Не могу сказать то же самое и о тебе, — продолжал Гуаньлинь, заставляя Джихуна нахмуриться.   — Ты написал, что я милый! — Джихун завопил, как ребенок, видя, как Гуаньлинь усмехнулся на это.   — Я солгал, — младший пожал плечами, накладывая бальзам для губ на все свои губы. Джихун пытался не смотреть, но всё же бросил взгляд, встречаясь глазами с глазами Гуаньлиня.   — Но ты сказал, что всё то, что ты мне говоришь — ложь, — Джихун сузил глаза на младшего. Тот повернулся к нему: «А ты сказал мне, что ты натурал, предположим, что все мы лжём, а?». Гуаньлинь усмехнулся, заставив Джихуна смутиться ещё сильнее.   — Что, чёрт возьми, это значит? — Джихун повысил голос, вопросительно поднимая брови. — Спроси это у себя, Пак Джихун. + Остальная часть поездки прошла в тишине, и Джихун был благодарен за это. Он задавался вопросом, на что именно намекал Гуаньлинь, но для него в порядке вещей было говорить гадости.   — Мы приехали, — сказал Гуаньлинь, как будто Джихун не понял, что остановился перед комплексом его матери.   — Я знаю... — пробубнил Джихун, так как Гуаньлинь уже вышел из машины, не дожидаясь Джихуна.   — Ладно, просто веди себя естественно. Как ты умеешь это делать, — сказал Гуаньлинь, обращаясь к Джихуну, и старший пожелал, чтобы в этих словах скрывался другой смысл. — Если люди спросят, как мы встретились, перейдем к рассказу, что репетировали с прошлого месяца. Если что-то пойдёт не так, просто сожми мне руку, и я отвечу этим любопытным носам, хорошо?   Джихун медленно кивнул головой, не услышав половину того, что сказал Гуаньлинь, вместо этого он был сосредоточен на его губах, отвлекаясь на то, как он хорошо выглядит.   Сегодня он выглядел особенно хорошо.   — Пак Джихун, используй свой рот. Ты так хорош в этом, — Гуаньлинь был нетерпеливым и разочарованным отсутствием ответа от Джихуна. Джихун почувствовал боль в груди, как только Гуаньлинь произнес эти слова. Он знал, что он снова намекал на поцелуй, и Джихун снова чувствовал себя дерьмово. Не от воспоминаний о поцелуе, а о том, что причинил ему боль.   — Д-да... — Джихун запнулся. Сердце забилось быстрее, когда Гуаньлинь переплёл их руки. Это прикосновение чувствовалось настолько совершенным для Джихуна, как будто их руки были созданы, чтобы держаться вместе. Парни поднялись по ступенькам, рука об руку, вставая перед дверью. Другая рука Джихуна стала потной, так как он нервничал. Гуаньлинь, должно быть, заметил, как Джихун себя чувствует, так как младший потирал большим пальцем костяшки Джихуна. Такой не большой, но успокаивающий жест.   — Гуаньлинь-а-а! Джихун-а-а! Входите, входите, я так рада снова увидеть вас, я приготовила все любимые блюда Гуаньлиня на сегодня, и Джихуна тоже. Я слышала от Гуаньлиня, что ты очень любишь говядину пульгоки, но твоя мама живёт далеко, ведь так? Моё блюдо может быть не такое, как у твоей матери, но я пробовала, — мама Гуаньлиня счастливо поздоровалась с ними, ведя их в квартиру.   Как только она сказала, что Гуаньлинь говорил ей о Джихуне, Джихун снова сжался, взгляд упал на Гуаньлиня, который медленно отвернулся, не желая встречаться глазами.   Джихун натянул улыбку, позволив Гуаньлиню вести его внутрь дома, где он увидел некоторых членов его семьи. Почти все взгляды устремились на "пару". Несколько людей выглядели недовольными, видя их сцепленные руки, в то время как другие были счастливы видеть Гуаньлиня и его так называемого бойфренда.   — Ах, он такой красивый... — сказала бабушка Гуаньлиня, улыбаясь Джихуну, который покраснел от комплимента. «Он такой...» — Джихун услышал бормотание Гуаньлиня.   Джихун снова хотел плакать, потому что Лай Гуаньлинь заставил его почувствовать так много всего. У него было не всё в порядке с чувствами, но без Гуаньлиня было бы ещё хуже.   Поскольку ночь продолжалась, Гуаньлинь и Джихун больше не были прикованы друг к другу. Мама младшего утянула Джихуна в сторону.   — Я всё хотела поговорить с тобой, Джихун-а, — женщина тепло улыбнулась, ласково поглаживая его волосы. Джихун кивнул, улыбаясь в ответ.   — Спасибо тебе... — мама Гуаньлиня говорила, вводя Джихуна в ступор. — З-за что?   — За то, что делаешь Гуаньлиня счастливым. Он действительно заботится о тебе, и он всегда счастлив, когда говорит о тебе со мной по телефону. Я слышала, как вы, ребята, пререкаетесь много, это очень похоже на моего сына. Я извиняюсь за его острый язык, — мать Гуаньлиня перестала смеяться, качая головой. — Он не часто бывал у нас, поэтому мы не верили, что он на самом деле ... ну, ты знаешь. После того, как его отец пресёк все связи с ним, он стал более холодным и подавленным. Но с тобой он начал говорить как раньше. Мне кажется, что мой сын вернулся. Он даже рассказал мне о том, что чаще играет на пианино. Я помню, когда он хотел бросить это занятие, потому что его отец хотел, чтобы он стал пианистом...но после того, как ты танцевал под его музыку... Он рассказывал мне, что это успокаивает его. Так что спасибо тебе, спасибо, что помог Гуаньлиню выйти из его раковины.   Джихун ясно слышал каждое слово, принимая всё, что поведала ему женщина. Гуаньлинь говорил о нем, Гуаньлинь действительно заботился о нем. Его мать утверждала, что он помог Гуаньлиню, когда всё было не так. Наоборот, Гуаньлинь помог ему.   — Ты хороший мальчик, и я действительно тебе доверяю, расскажи, как ты относишься к Гуаньлиню?   Джихун решил быть честным, проливая свои истинные чувства.   — Он особенный. Он действительно особенный для меня, и с каждым днём ​​я осознаю это больше. О-он много заботится обо мне. Это приятное чувство, так как мои родители не рядом со мной, и никто обо мне не заботится так... Он веселит меня, даже когда подкалывает меня..., — Джихун печально рассмеялся, вспоминая все моменты, когда они ругались из-за мелких и глупых поводов. — О-он подбадривает меня как можно больше. Я был так неуверен в себе, а он помог мне, и я так благодарен ему за это, — парень тяжело дышал, постепенно осознавая, насколько Гуаньлинь важен для него.   С Гуаньлинем он чувствует себя как дома.   — Пожалуйста, делай моего мальчика счастливым, я о нем очень беспокоюсь, — грустно прошептала мать, держась за Джихуна.   Но Джихун делал его только грустным. Мать Гуаньлиня внимательно посмотрела ему в глаза, спрашивая последнюю вещь.   — Ты его любишь?   Джихун не стеснялся, прозрачные и честные слова напрашивались сами собой. Он глубоко вздохнул, прежде чем кивнуть. — Да, я люблю его.