Это сделка

— Почему ты всегда выглядишь таким потерянным? — Я потерялся в твоих глазах, дурачок!   — Заткнись, Гуаньлинь, — они хихикали в постели, смотря друг на друга и улыбаясь, как идиоты, потому что они были только вдвоём, и у никого другого. Два месяца отношений с Лай Гуаньлинем, и Джихун мог с уверенностью сказать, что это был самый счастливый период его жизни.   Конечно, его мать была расстроена, и далеко не все были готовы принять их отношения, но в конце концов, Джихун понял, что его собственное принятие имеет наибольшее значение. Пока он был счастлив с тем, кого любил, никто другой не мог изменить это.   Потому что прямо сейчас он обнимал самого красивого человека в мире, который улыбался, как будто не было завтра, который смеялся, как будто это был последний день в этой жизни, и целовал Джихуна, как будто это был его последний поцелуй. Ничто не могло заменить это, ничто не могло помешать Джихуну почувствовать тепло и любовь Лай Гуаньлиня. Он был мечтой.   — Гуаньлинь, ты когда-нибудь захочешь расстаться со мной? — спросил старший с любопытством, наблюдая как младший погрузился глубоко в мысли. «Я, чёрт возьми, целую тебя по утрам до того, как ты почистишь зубы. Я думаю, это объясняет, насколько я люблю тебя, глупый», — лукаво ответил Гуаньлинь, на что Джихун чмокнул его в лоб.   — Почему ты не можешь охарактеризовать свою любовь в более красивой форме? — Джихун надулся, что не особо повлияло на Гуаньлиня, который остался невпечатлённым, не обращая внимания на эту попытку эгьё: «Я не понимаю ваших корейских замашек с этим эгьё. В основном вы выглядите глупо».   — Значит, ты думаешь, что я выгляжу глупо? — Джихун тяжело вздохнул, притворяясь раненым словами Гуаньлиня, который поднял голову, чтобы встретиться с лицом Джихуна: «Ты глухой? Или я только что не сказал, что ты выглядишь глупо?»   Джихун думал, что после того, как они начнут встречаться, Гуаньлинь перестанет дразнить его, но он делал это ещё больше. Но это совсем не расстраивало, потому что он очень любил Гуаньлиня.   — Я пошутил, детка. Ты такой милый, такой красивый… — пробормотал Гуаньлинь, увидев как Джихун нахмурился, и подтянул его для нежного поцелуя. — Я, — поцелуй, — люблю, —  поцелуй, — тебя, — поцелуй, — так, — поцелуй, — сильно, — Джихун почувствовал, что ухмыляется в поцелуй, тихо выдохнув, когда Гуаньлинь гладил его щеки, как будто он был самым хрупким существом в мире.   И это то, что Джихун любил в Гуаньлине, насколько мягким и заботливым он был с ним. Гуаньлинь никогда не был груб, всегда обращаясь с ним как с хрупким стеклом, стараясь каждый раз касаться нежно и любяще.   Джихун никогда не устанет целовать Лай Гуаньлиня. Его губы вызывали привыкание, и это определенно делало Джихуна сумасшедшим и млеющим. Гуаньлинь всегда был медленным, никогда не торопился, наслаждаясь процессом. Целуя Джихуна, он старался убедиться в том, что старший знает, что он принадлежал только ему. Джихун также обнаружил, что Гуаньлинь действительно был тем ещё ревнивцем, как и он сам.   Джихун начал хихикать, вспоминая время, когда Джинён сделал комплимент свитеру Джихуна, из-за чего Гуаньлинь сбил рожок мороженого из рук парня, оправдываясь тем, что у него «судороги руки».   А сам всё ещё продолжал называть свитер Джихуна «уродливым, аж жуть».   — Почему ты смеешься? Это всё потому что я стрём или типа того? Не могу поверить, что ты считаешь меня страшным. Гомофоб! —  Гуаньлинь начал разыгрывать драму, подбрасывая руки в воздух и строя разочарование на своём лице, на что Джихун лишь закатил глаза. «У тебя наверняка есть проблема с твоим ртом, потому что ты всегда говоришь какое-то дерьмо…» Вместо ответа Гуаньлинь снова соединил их губы, подняв Джихуна на свои колени, чтобы тот оседлал их.   Как Джихун и сказал, он никогда не устает целовать губы Гуаньлиня, прижимаясь всем телом как можно ближе к младшему, откидывая голову назад, когда тот опустился поцелуями на шею. Гуаньлинь знал, какое влияние он оказывает на Джихуна, он знал все его эрогенные точки, слабые места, из-за которых у него кружилась голова.   То, что Джихун больше всего любил в своих отношениях — то, насколько они были совместимы. Да, Гуаньлинь и Джихун были совместимы. Они дополняли друг друга, хотя Гуаньлинь, как правило, превышал лимит заботы над старшим, но тот не возражал.   Пальцы Джихуна начали беспорядочно расчесывать волосы Гуаньлиня, который застонал в рот старшего. Ещё одна вещь, которую обнаружил Джихун и теперь ей пользовался — Гуаньлинь любил, когда его тянули за волосы. Обхватив лицо младшего, Джихун углубил поцелуй, на что тот опрокинул его на кровать, нависая над ним.   Гуаньлинь держал руки по сторонам от Джихуна, позволяя своим губам припасть к обнаженному участку груди парня, который трепетал под ним. Но в следующий момент он заставил Джихуна удивиться, безжалостно щекотав его всего с широкой улыбкой на лице.   — Я думаю, что мои губы чертовски идеально прекрасные, Пак Джихун, особенно когда они на твоих. + — Это, блять, отвратительно, — проворчал Джинён Дэхви, поскольку напротив него вовсю обнимались Джихун и Гуаньлинь. — Давайте вы будете это делать после того, как я поем? — Дэхви надулся, когда Гуаньлинь начал целовать щеки своего парня, прижав его к кухонному столу. Гуаньлинь на замечание поднял голову, хихикая.   — О боже. Это же как та сцена из видео, где парень поднимает другого и сажает на кухонную тумбочку, а потом...   — Ладно, этого достаточно! — Джихун закрыл рот Гуаньлиню, останавливая его прежде, чем тот продолжит говорить о гей-порно, так как он тоже не хотел терять свой аппетит. Но Гуаньлинь укусил его за руку.   — Не кладите руку туда, где ей не место, — усмехнулся Гуаньлинь, мягко целуя след от укуса и слыша, как Джинён и Дэхви посмеиваются. — О, заткнись, вы, придурки, вы просто завидуете, что я и этот карлик...   Удар.   — Я и этот симпатичный карлик, —  Гуаньлинь поправил себя, когда Джихун ударил его в грудь. — Моя детка такая злобная... — Гуаньлинь прошептал в ухо Джихуна, игриво кусая его за мочку уха, но в следующий миг он завизжал от того, что Джихун ударил его по яйцам.   — Отлично, теперь мне бо бо от твоего удара. Ты должен поцеловать, где болит, Пак Джихун... — Гуаньлинь нахмурился, имитируя голос ребенка. — Я не буду целовать твой грёбаный член, — Джихун грозно глянул на парня.   — Потому что ты хочешь сосать его!   — Тебе что, пять лет. Заткнись.   — Говорит девятнадцатилетний, который застрял в теле девятилетнего мальчика, и который носит уродливые розовые свитера, — Гуаньлинь закатил глаза, не замечая, что Джинён и Дэхви свалили из кухни, оставляя пререкаться голубков наедине.   — А ты буквально небоскреб, застрявший в семнадцатилетнем теле! — Джихун попытался сказать что-то колкое в ответ.   — Это был дерьмовый ответ. В любом случае это не меняет того факта, что твои свитера чертовски уродливы, —  фыркнул Гуаньлинь, тыкая в щеку Джихуна в процессе.   — Но ты любишь меня и мои уродливые свитера.   — Нет. Я просто люблю тебя. + Иногда Джихун чувствовал себя потерянно, размышляя, нравятся ли ему девочки или только мальчики. Нужен ли ему ярлык, что он гей?   — Гуаньлинь...   — Да, детка, — Гуаньлинь повернулся лицом к старшему, чмокнул его в лоб и крепко обнял, внимательно прислушиваясь. «Тебя никогда не беспокоило то, что я как бы...как бы не определён в своей сексуальной ориентации? Например, если я гей или...».   Гуаньлинь прервал Джихуна, нежно и сладко поцелуя его: «Мне плевать на это, Пак Джихун. Тебе не нужно вешать на себя эти ярлыки. Тебе просто нравится тот, кто тебе нравится.., — младший остановился, нахмурившись, — За исключением того, что единственным человеком, которого ты любишь, лучше быть мне», —  резко и серьезно продолжил Гуаньлинь. — Конечно глупый, я люблю тебя. Но ты уверен, что тебя это не беспокоит?   — Детка...я же сказал, тебе не нужны эти ярлыки. Просто потому, что ты встречаешься со мной, это не значит, что ты гей, это просто означает, что ты любишь меня, Лай Гуаньлиня, у которого тоже, как и у тебя, бывают тараканы в голове.   Джихун действительно любил Гуаньлиня, как и говорил младший, его слова с намеком на юмор всегда успокаивали его, несмотря ни на что. Он больше не причинял ему вреда, за что старший ему очень благодарен.   — Моя сексуальная ориентация — это Лай Гуаньлинь, — прошептал Джихун, усмехаясь про себя, когда услышал, как младший громко рассмеялся, показывая ямочки на щеках и обнажая десны. Джихун не мог его не поцеловать, потому что он был чертовски красивым.   — Хм, а какая у тебя религия, мой мальчик? — Гуаньлинь пробормотал в губы Джихуна, позволяя своим рукам бродить по его груди.   — Лай Гуаньлинь. +   — Ты думаешь, что грёбаная бабка умрёт, если я поцелую тебя прямо сейчас? — Гуаньлинь рассмеялся, когда они шли по улицам Сеула. Джихун хотел, чтобы он держал Гуаньлиня за руку, с грустью наблюдая за пространством между их руками, которые как обычно не были сцеплены.   — Думаю, я тоже умру, — засмеялся Джихун.   — Однажды я буду держать тебя за руку и гулять по этим улицам не беспокоясь о чужом мнении. А потом мы как-нибудь пойдём на свидание на реку Хан, и буду целовать тебя так, что все вокруг будут знать, что ты мой. Затем мы как-нибудь пойдём на концерт Бантан, рука в руке, и я покажу всем раздражающим девочкам-подросткам, что ты у меня самый лучший, лучше, чем твой кумир, Ким Тэхён. Однажды мы будем искать квартиру вместе, и я скажу: «Хей, я ищу квартиру для меня и моего карликого парн...   Удар.   — Я шучу! Я шучу! Поправочка. Моего красивого, милого, умного, талантливого, сладкого парня, — ласково кивнул Гуаньлинь, играя своим мизинцем с рукой Джихуна, которая его крепко держала.     Как же сильно Джихун хочет, чтобы он мог заполнить всё пространство между их руками, скрепиться с младшим, а потом идти и беззаботно размахивать руками. Потому что это неважно. Потому что они были всего лишь двумя людьми, которые любили друг друга, и в этом не было ничего плохого.   — Гуаньлинь, я так счастлив, что мы встретились. + Иногда Джихун расстраивался, глядя на Гуаньлиня и задаваясь вопросом, почему его родители не могли их принять. Или почему они не воспринимают его, только из-за его сексуальной ориентации. Потому что Гуаньлинь, которого Джихун знал, был самым удивительным человеком в мире, независимо от его сексуальности, он был человеком, который помог ему стать более счастливым и улучшенной версией себя.   — Перестань смотреть на меня, — Гуаньлинь нахмурил брови, не переставая печатать свое сочинение.   Джихун ухмыльнулся, чувствуя себя храбрым: «Не могу, ты слишком хорошенький». Вместо того, чтобы поцеловать, Гуаньлинь бросил свою подушку в лицо парня, который потянулся за поцелуем: «Это слишком по-гейски, не говори такой фигни».     — Гуаньлинь, удели мне внимание! — Джихун взвыл, расстроенный из-за нехватки внимания от младшего, который был слишком сосредоточен на домашнем задании уже два часа.   — Нет.   — Хорошо, тогда я пойду, найду себе кого-то другого, — Джихун вздохнул, уже собираясь выйти за дверь, как Гуаньлинь дернулся, подскакивая к нему и кидая на кровать. Старший был явно удивлен тем, что Гуаньлинь прижал запястья над его головой, застывая в довольно компрометирующей позе. Краснея под пристальным взглядом, Джихун мог только повернуть голову, которая в следующее мгновение была повернута обратно пальцами Гуаньлиня. Он хотел видеть лицо своего парня полностью.   — Ты такой великолепный, Пак Джихун. Я серьезно не могу перестать любоваться тобой, — выдохнул Гуаньлинь, наклоняясь, чтобы соединить их губы. Джихун сразу же ответил, с нетерпением обнимая его за шею и притягивая ближе, сокращая итак минимальное пространство между ними.   — Почему ты такой красивый, Пак Джихун? — Гуаньлинь пробормотал в губы, скользя языком внутрь, а затем лениво исследуя рот Джихуна. Джихун так наслаждался этим, не сдерживая громкие стоны, которые срывались с его губ и которые Гуаньлинь тонули в поцелуе.   — Потому что ты заставляешь чувствовать себя красивым, Лай Гуаньлинь, — Джихун выдохнул в губы Гуаньлиня, обвивая ногами его талию и притягивая ещё ближе. Младший лёг на него, практически приклеившись друг к другу.   Джихун почувствовал, как Гуаньлинь укусил его нижнюю губу, медленно целуя ниже, оставляя мягкий чмок на подбородке, затем прижимаясь губами к скуле и нежно переходя на шею, место, где он был наиболее чувствительным. И Гуаньлинь знал, что поцелуи в шею сводят с ума старшего, спина которого прогибалась от удовольствия.   — Я никогда не устану целовать тебя.   + — Ты когда-нибудь представлял своё будущее со мной? — спросил Гуаньлинь, ложась на пол. Младший всегда чувствовал себя неуверенно. Вопреки своей смелой личности, он постоянно боялся, что Джихун был с ним всего лишь на время, и он когда-нибудь уйдёт.   Но Гуаньлинь никогда не сомневался в его любви, потому что знал, насколько Джихун любит его.   — Я не вижу своего будущего без тебя.   Это слова, из-за которых губы Гуаньлиня расплылись в яркую улыбку, ту улыбку, к которой всегда тянулось сердце Джихуна. Улыбка ребёнка.   — Ты правда так считаешь? — прошептал младший, в голосе которого застыла неуверенность. Джихун поцеловал его в лоб, уверенно кивая: «Конечно, детка. Мы вместе не на какое-то время, а навсегда. Я так тебя люблю, ты это знаешь?». — Я...я просто, я накручиваюсь этими глупыми мыслями о том, что тебе будет скучно со мной и ты оставишь меня, чтобы начать серьезные отношения для будущ...   Джихун быстро прервал младшего: «Детка, ты хочешь знать кое-что?, — старший навис губами над Гуаньлиня и мягко поцеловал, когда тот медленно кивнул, — Когда я поцеловал ту девушку Сиён..., — тело Гуаньлиня тут же напряглось от одного упоминания той девушки, а Джихун ухмыльнулся тому, как легко было заставить младшего занервничать, — Пока я её целовал, я думал только о тебе. Я забыл о её существовании, потому что всё, о чём я мог думать — ты. Так что никогда не думай о том, что мне будет скучно. Но если тебе станет скучно, и ты найдешь кого-нибудь более красивого, более забавного, более привлека...».   — Разве ты не говорил, что у тебя нет ни одного из перечисленных качеств, — прошептал Гуаньлинь, мгновенно прижимаясь губами к губам Джихуна, целуя его со всей страстью.     — Я чувствую себя более привлекательным, когда я с тобой.   + Джихун не мог поверить, что придет день, когда он и Лай Гуаньлинь когда-нибудь будут вместе.   Джихун не поверил бы, если бы год назад ему сказали, что парень, которого он презирал, будет его любовью. Его первая любовь.   — Можете ли вы, блять, не целоваться в моём доме. Здесь же дети! — Гуаньлинь вздохнул, прикрывая глаза Джихуну, который откинул его руку. А Джинён и Дэхви в это время испробовали новый диван.   — Заткнись, твой диван теперь благословенен, —  пробормотал Дэхви, поворачиваясь назад, чтобы усмехнуться Джинёну и поцеловать его снова.   — Больше похоже на проклятье, - пробормотал Гуаньлинь, - Джихун, детка, мы сожжём этот диван, хорошо? — Джихун громко рассмеялся, обнимая высокого парня и рассматривая свой новый дом.   Но Гуаньлинь был его домом уже давно.   — У нас действительно есть собственный дом, и он только наш! — Джихун пищал от восторга, все еще не веря, что у них было место, которое можно было назвать "их общее".   — Технически, оно арендовано... — начал Гуаньлинь, прежде чем Джихун щелкнул ему в лоб, нахмурившись: «Ты так раздражаешь, позволь мне насладиться этим моментом». Младший широко улыбался, наслаждаясь тем, что Джихун вёл себя так, будто они молодожёны. +   Прошла неделя в новом доме, а это всё ещё казалось нереальным.   — Как ты думаешь, это будет хорошо смотреться на нашей кухне? — Джихун расспрашивал Гуаньлиня, который был оккупирован плакатами Чимина. — Перестань пускать слюни на плакаты других парней, когда я здесь. Смотри только на меня! — сладко проговорил Гуаньлинь, на что получил лишь презрительный взгляд от Джихуна, который отрывался от созерцания очень прекрасного плаката Чимина с расстрёпанными светлыми волосами.   — Детка, не будь таким. Последний раз, если мне не изменяет память, я целовался с тобой, а не с Чимином из Бантан, как бы я этого не...., — Гуаньлинь дразнил, всё больше распыляя старшего.   Джихун, возможно, был немного собственником и ревнивцем, но это только потому, что он очень любит Гуаньлиня и хочет, чтобы младший видел только его. Он считал злого Джихуна очень даже милым: его милый нос вспыхнул, щеки надуты. Гуаньлинь бы набросился на него прямо тут, но они были в общественном месте.   — Мы должны купить эти браслеты с выгравированием, — Гуаньлинь поднял два золотых браслета, наблюдая за расширяющимися глазами Джихуна. «Гуаньлинь, ты знаешь, как это дорого? Забей, купим что-нибудь другое», — Джихун покачал головой, пытаясь забрать браслеты из рук Гуаньлиня, которые поднял их выше, вцепляясь в них.   — Не беспокойся об этом. Мы должны купить себе подарки, которые будут памятные для нас, а такие вещи бесценны, — рассуждал младший, быстро целуя щеку Джихуна, убедившись, что вокруг никого не было.   — Что ты на них напишешь? — Джихун прошептал, обнимая парня и не заботясь, что они в общественном месте. Он очень любил Гуаньлиня, и его любовь перевешивала возможный общественный негатив. Младший повернулся, чтобы поцеловать его в макушку, а затем широко улыбнуться, обнажая дёсны и светя ямочками. — ЛГЛ и ПДХ Навсегда.